Потребности: взрослые и не очень

      Воздух насквозь пропитался густыми парами алкоголя и горьковатым запахом дорогих сигар. Занзас, сидя в любимом кресле, дымил как паровоз, лениво возя взглядом по картам на столе и лицу напротив. Капитан развалился рядом, прямо на полу, благо высота стола позволяла играть в таком положении, а Скайрини имел удовольствие видеть объёмный веер из трёх дам, одного червового туза и ещё кучи разномастных картонок. У Савады осталось три карты, она должна была сбросить девятки. Вот она ходит рубашкой вверх, босс прикрывает глаза и посмеивается, а Скуало багровеет от злости. — Вро-о-ой! — вспылил он, вскрывая последнюю карту. — Херня твоя девятка, Савада. На, забирай! — под жилистой ладонью оказалась четвёрка, и вариец мстительно проследил за тем, как девушка обиженно пыхтит и сгребает себе всю колоду*.       Игра продолжилась почти на равных, хотя хвалёная интуиция Вонголы позволяла Дэчимо в семи из десяти раз угадать, когда Суперби блефовал. Иногда она отвлекалась на низкий стакан с любезно предоставленным Занзасом виски, чуть брезгливо кривилась и жмурилась, но послушно делала маленький глоточек. Раз братик сказал что надо, значит надо.       Инициатива принадлежала Тимотео. Он уверенно заявил, что не грех поучить наследницу уму-разуму, так что двухнедельные каникулы в огромном поместье на окраине Рима должны были способствовать моральному взрослению внучки. Как и каждая идея дедули, эта тоже отличалась оригинальностью исполнения и обилием вложенных в неё страданий во благо.       Первая неделя по праву принадлежала Реборну. Он мусолил основы этикета, бил по рукам столовыми ложками, бросался бокалами (Тсуна с содроганием замечала, что чем дальше в лес, тем больше репетитор походил на сынишку Ноно) и подкладывал под подушку учебники. Нанятый им осанистый хореограф сбежал после первого же занятия, размахивая над головой стоптанными танцевальными туфлями. Киллер попробовал взяться за обучение самостоятельно, но то ли вложил в процесс недостаточно чувств, то ли не смог правильно мотивировать никчёмную ученицу, однако с танцами всё так же не складывалось.       Накануне старта мужчины поспорили, чьи методы возымеют больший эффект. Точнее, спорил в основном Хитман, просто когда он вдохновенно расписывал будущие занятия, Занзас имел неосторожность фыркнуть: “И ты думаешь, мусор послушает?”. В конечном итоге он взял бывшего аркобаллено на слабо, сказав, что “традиционные способы на мелочь не подействуют”. Теперь он отвоевал себе вторую неделю страданий Тсуны и намеревался доказать несостоятельность консервативного подхода Реборна своими инновационными техниками убеждения.       Начал он с мотивации — усадил Дэчимо на пару с Бельфегором смотреть “Дневники принцессы”. На тотальную смену имиджа та не согласилась, но к советам “наставника” стала относиться более лояльно и даже иногда выполняла. Правда какую воспитательную цель несла в себе эта странная карточная игра она всё так же упорно не понимала.       Когда дошло до песен-плясок, старые неизвестно откуда взятые спортивные кроссовки Скайрини совершенно не пострадали. Для Реборна это казалось чудом из чудес, для Тсуны же всё было немного проще — она не хотела остаться с простреленной ногой или, того хуже, головой, пускай и непутёвой. Дальше легче.       С Занзасом, если совсем откровенно, было веселее. Не то чтобы с любимым репетитором у неё было время заскучать, а братик давал поблажки, совсем нет, наоборот, некоторые из его задачек были даже сложнее. Взять хотя бы это: если в английском и итальянском девушка начала уже более-менее разбираться, то с игральными картами всё было как-то слишком запутанно. У неё хорошо получалось, если учесть откровенное шулерство капитана Варии, но как работает сам механизм игры оставалось большой загадкой.       Тсунаёши оторвалась от карт в руках и вскинула голову. В момент усилившаяся интуиция вопила об опасности, так что она оглянулась и подняла непонимающий взгляд на мужчин. Черноволосый ухмыльнулся — он тоже услышал тревожный звоночек, но вероятно догадывался о его причине. Хотя чего ещё они могли ожидать?       Дверь в кабинет широко распахнулась, прозвучало характерное “Хаос” и на пороге предстал он — Реборн. Савада закатила глаза. На “неделе Занзаса” они почти не виделись, но это не мешало киллеру время от времени зажимать её в коридорах и с пристрастием допрашивать на предмет того, как проходят занятия у непедагогичных дилетантов. Пару раз она уже сбегала, прячась за портьерами и по узким нишам, в которые только она одна и могла залезть, но сейчас возможности увильнуть не было — Скайрини засмеёт. Хотя издёвки и подначки не самое плохое: в стремлении искоренить слабость бедной Десятой он вполне мог бы заставить её специально проводить с Хитманом как можно больше времени. Благими намерениями, как говорится…       Призрачная надежда на то, что он ошибся дверью или заглянул “на пять минут” была безжалостно растоптана гулкими шагами и затем придавлена скрипом проехавшихся по паркету ножек кресла. Теперь картинка получалась зеркальная. Если отклониться назад, Тсуна даже могла бы удобно облокотиться на сидящего сзади, как это сделал Скуало, но что-то подсказывало, что большой и страшный репетитор такой фривольности не оценит. — Как успехи?       “Без тебя было лучше”, — думала было огрызнуться шатенка, но вовремя поймала предупреждающий взгляд стальных глаз. “Акулья морда” был против этой бессмыслицы, имевшей место быть восемь часов назад в фамильной библиотеке, но переубедить несчастную не смог. В этот раз на слабо брали Тсуну — в течение суток она должна была тщательно следить за своей речью и выражаться как истинная леди. Призом служили поддельные водительские права, но в случае провала Занзас обещал натравить на неё лигра. Страшно, но машину она хотела больше. — Ты знаешь, отлично! Да, малая? — плавный переход Тсунаёши от “япошки” и “надоедливой маленькой женщины” до короткого но более веского панибратского “малая” происходил неизменно в присутствии Реборна. Девушка сложила губы в маленькую улыбку: репетитор неприязненно щурился, а “маленькой но очень мстительной женщине” грели душу даже подобные мелочи, так что она позволяла Скайрини выделываться. — Как всегда проигрываешь, никчёмная Тсуна? — не остался в долгу киллер, наклоняясь и заглядывая ей через плечо. — Не густо, не густо.       Занзас закинул ногу на ногу и устроился поудобнее: — Она отличный игрок, ты мог бы уже заметить.       Мечник забавно округлил глаза и вскинул тонкие брови, незаметно косясь назад, а затем на Саваду с беззвучным: “Слышишь то же, что и я?”. Она с абсолютно идентичным выражением лица замерла, после чего притворно невозмутимо пожала плечами, выкладывая на стол ещё две карты. Скуало засопел. — Неужели? Насколько я помню, с азартными играми у нас всегда было не очень… — Ну это у вас, — вариец нахально ухмыльнулся, — а у нас…       Суперби словил удивлённый карамельный взгляд: “Ты сейчас хоть что-то понял?” и только поиграл бровями, на что она состроила гримасу. Ложь с примесью правды лилась на голову Дэчимо сладкой патокой, она едва успевала снимать с ушей лапшу — расслабиться эти негодяи не дадут потом и на секунду, несмотря на приукрашенные похвалы. “А у нас” и “а у вас” летало из стороны в сторону как мячик для пин-понга. Серебряноволосый совсем притих и теперь активно переглядывался с Тсуной, которая на третьей легенде про себя любимую окончательно потеряла связь с реальностью. — Херня, Савада, опять ты попалась, — едва слышный негодующий шёпот, — хоть не потомственная, но женская интуиция у тебя же должна быть!       Под неспешный обмен любезностями на стол было положено ещё несколько карт. Хитман сверлил глазами Занзаса и продолжал нараспев язвить, тот в ответ открыто паясничал. Полутёмный кабинет всё больше окутывало напряжение. Девушка неудобно ёрзала на подушке — шестое чувство вновь переполошилось. — …так что я в это ни за что не поверю, — он упрямо сложил руки на груди. — Вы же каждый божий день вместе, тупой аркобаллено, ты не знал? — Скайрини готов был расхохотаться. Он рассчитывал на хорошую перепалку, но никак не ожидал, что появится идеальный повод поставить пижона на место. — Мелочь, ты что, ему не сказала?       Реборн слегка растерянно нахмурился, вычисляя, блефует он или нет. Двое играющих переглянулись. На лице капитана вдруг отразилось болезненное понимание, он попытался двинуть босса по ноге. Скуало и без дара предвидения мог распознать в искрящемся плавленом золоте напротив прямую угрозу. Ещё одно слово, и прольётся невинная кровь. Тсуна отрицательно помотала головой. Её немая мольба была успешно проигнорирована. — Ты правда не сказала ему? — девушка перед ним была всё так же беспомощна, и даже тычки мечника не спасли бы её от участи, уготованной “братиком”. Она уже догадалась, что он задумал. — Не сказала что? — мафиози всё-таки решил поддаться навязчивому любопытству. — Я чего-то не знаю? — в голосе отразилось раздражение. — Нет-нет, ничего, я… — Она водит, — вместо шатенки самодовольно выдал мужчина, победно оскалившись.       Простая фраза звучала в тишине как пощёчина. Злая такая, смачная пощёчина блистательному образу всезнающего наставника. Капитан закрыл глаза и поднял здоровую руку, глубоко вздыхая: — Савада, держись, осталось всего шестнадцать часов, и ты… — А как она водит, м-м, сам катался, получше чем в “Формуле”! — Занзас мечтательно закатил глаза, из-под прикрытых колючих ресниц следя за реакцией временной подопечной. Тсунаёши ещё в прошлый приезд заметила чистенькую блестящую машинку, которую водитель как раз загонял в гараж, и уже тогда она без свойственного ей обычно страха насела с расспросами. Девчонка так его достала, что он даже разрешил ей полапать светлый кожаный салон и усесться за руль в надежде, что она разобьётся к чертям собачьим.       Это было то, чего несостоявшийся Десятый не ожидал. Вопреки перманентной боязни всего потенциально опасного, неумении держать в руках что-то помимо своих перчаток и пистолета и полном неприятии насилия в любых его проявлениях, от машины Савада была в восторге. Он-то думал, что выжатая до предела педаль газа заткнёт безостановочную восхищённую болтовню, но не тут то было. Она захотела вести.       Занзас, как и его капитан, прекрасно помнил её настоятельную просьбу: “Не дай Господь ОН узнает”. Услышанное снова заставило мужчину поразиться. Это и было то немногое, чем малявка гордилась — умение крутить руль и нажимать на педальки. И также то, что она хотела как можно дольше хранить в секрете от репетитора. Самое сокровенное, личное — чему она училась по собственной воле и инициативе, её секрет, хобби, а не повод для очередной тренировки…       А ещё Занзас по себе знал, как для босса Вонголы важно самообладание. Возможно где-то в самой глубине души он даже почувствовал лёгкий укол совести — гораздо явственнее, чем копошения Скуало и им же отдавленные ботинки — но менять принятое решение не собирался. Если уж браться за воспитание характера, то по полной программе.       Ответ не заставил его ждать: — Ах ты муд… — Тсуна взвилась и вскочила с пола так резко, что Хитман невольно отшатнулся, а вариец в очередной раз смог убедиться, что его капитан и лучший друг — самый предупредительный человек как минимум в Италии. Тот в одно мгновение почти лёг на стол, но дотянулся-таки до длинной кофты взбешённой шатенки и дёрнул, — муд-д-рейший учитель, — сквозь зубы прошипела она, — что б я без тебя делала, дорогой братец?       Он важно кивнул: — Цени, — и пнул сидящего в ногах Суперби, — Мать Тереза хренова, получишь у меня.       Шатенка тут же остыла, благодарно улыбнувшись мечнику и мельком глянув на ошарашенного аркобаллено. Нужно что-то делать, пока он не очухался и не начал задавать неудобные вопросы. Реборн подобной ерундой не заморачивался, а в Варии уроки этикета вёл “Луссурия-нее-чан”, но ничего полезного на такой конкретный случай он не советовал. Зато советовал в своё время вечно пьянствующий папашка. Мужчины на то и мужчины, чтобы одним законам физики подчиняться.       Хитман практически не удивился, когда тонкие пальчики втиснули ему в руку стакан: — Предлагаю тост, — Тсуна быстро извлекла из-за кресла бутылку и разлила на четверых, — за нашу семью! — За образование, — подхватил Скайрини, неприлично довольно ухмыляясь и поднимая свой стакан.       Репетитор угрюмо отсалютовал: — Пьянству бой, — и не дожидаясь остальных, сделал глоток. — За тебя, — в этом дурдоме Скуало единственный не пытался её поддеть, чем заметно выигрывал на фоне постоянно раздражённого киллера и вечно насмешливого босса, за что от него же и получал. — Дубина патлатая, не видишь, она занята, — он легонько стукнул подчинённого по голове и потаскал за волосы, на что тот скептически фыркнул и сложил руки на груди. — Что? — встрепенулся Реборн.       Тсунаёши закатила глаза, пытаясь взглядом пристыдить “кузена”. Как ни странно, во второй раз это подействовало, и он всего лишь громко расхохотался: — Спи дальше, мусор, будет на твоей улице праздник.       В графе “отвлечение внимания” Занзас ставил уже четвёртый жирный плюсик. Мысленно прокрутив свой список, недовольно цокнул: с “вежливостью” и “сдержанностью” всё было в порядке, а вот над “активным выражением эмоций” ещё работать и работать. Мужчина вздохнул, скептически наблюдая старания друга разнять снова бодренького после стаканчика виски мафиози и такую же резво удирающую от него Саваду. Рука потянулась к пистолету. Застрелить бы придурка к чёрту чтоб не морочил глупой девочке голову, да только она его потом самолично прикончит.       Вариец постучал костяшками по подлокотнику: перспектива быть утопленным в скорбных женских слезах его не радовала. А другой стороны это всё равно произойдёт, когда синьору пижону надоест с ней возиться, только тогда уже будет тотальный потоп со всеми вытекающими последствиями. Вариант перетерпеть мини-истерику вонгольской мелочи больше не казался таким уж страшным. Тимотео опять бесил стариковскими шуточками союзные семьи, воровской сброд снова зашевелился, офицеры буянят… Капитан-то хоть и отнекивался старательно, всё равно вопил реже когда в поле зрения появлялась эта маленькая мстительная женщина. Окольцевать акулью морду надо, авось хоть потише станет.       Так или иначе, если у мусора нет долгоиграющих планов, его надо срочно спроваживать, только розовых соплей Десятой ему тут не хватало.