Витражи из крыльев фейри

Как Джаред ему эту корзину на рога не надел, арахнид так и не понял. По глазам догадался - очень хотелось. Но его омега проявил невероятную рассудительность и только обшипел, признавая, что брод это самый быстрый и малозатратный способ ухода с острова. И даже кусать не стал, хотя у Дженсена от его взглядов вся шея исчесалась. В наказание, не иначе, омега заставил его тащить к берегу вздрагивающий дормий остов, как есть, с пучеглазой башкой, скребущими яркими когтями и бессильно обвисшим хвостом. Дженсен исплевался и едва сдерживался, чтобы не обогатить речные воды своим завтраком. Джаред лишь шипел и скрежетал зубами, порхая рядом и разбрасывая вокруг него сгустки свернувшейся вонючей крови. Да ещё и отмыться нормально не дал, погнал прочь от берега. - Не считай их тупыми! Арахнид, готовый уже и с ужином попрощаться, хотел наконец мужу в ответ что-нибудь проворчать, но уткнулся взглядом в дормьи глаза. Совсем не такие блёклые, которыми вращала башка его трофея, а очень даже бодрыми и сверкающе живыми. - Берегись! - рявкнул Джаред, надевая на метнувшуюся харю размокшую корзину с кровяными остатками. Дженсен, подпрыгнувший от вопля, в себя пришёл едва ли не на середине прогалины, так его впечатлила ловкость и скорость атакующей рыбины. Вот тебе и донный житель, по влажной прибрежной траве и скользким корням дорм швырнулся со скоростью, которую даже арахнидское зрение едва улавливало. Подбитый дорм ломанулся обратно в воду с завидной ловкостью. Корзина окончательно развалилась, растрясла желеобразные сгустки по траве, измазала рыбину. Дженсен успел подумать, что он бы так быстро передвигаться не смог, блевал бы всю дорогу. Потом понял - дормов в этой речке немеряно, они пристально таращились на него из прибрежных кустов, выглядывали из-под корней. От их взглядов шипы зачесались, а волосы встали дыбом. Рыбы вприглядку пытались понять, а не получится ли с этого берега, менее укреплённого, дотянуться до такой манящей тушки. На прогалине его окружили арахниды. Зачем-то трясли над головой копьями с яркими травяными пучками. Дженсен поднял глаза вверх и понял без объяснений - прогалина, птицы. И он снова - дурак-дураком, жвалами щёлкает в опасном месте. Мда. Джаред подлетел к нему с таким размахом, что казалось - с ног сшибёт, несмотря на разницу в размерах. Воздух под его крыльями взвыл, а омега замер как вкопанный, среди взметнувшейся травы и пыли. Дженсен от нахлынувшего возбуждения даже ногами притопнул - как же хорош... Позволил крылатому прихватить за жвалы и повернуть к себе. Муж определённо хотел донести до него, неразумного, что-то важное, и Дженсен заставил себя смотреть в глаза, хотя желания были совсем другие. Да и... люди вокруг. - Перестань так переживать. Они нападают, когда ты нервничаешь. Выдохни, и мы уйдём домой, - преувеличенно спокойно проговорил ему Джаред. Он понизил голос, и у Дженсена все мысли стекли к паховой складке. - Верь мне. Ох, верить ему Дженсен был готов. И вообще он сейчас был готов ко всему, кроме как стоять смирно и не распускать руки. В воздухе разлились странные ароматы, совсем нежданные на закате лета, так в человеческих жилищах пахнуть могло только по ранней весне, когда... Мысль снова потерялась, Джаред повернул его к себе и снова: - Верь. Дженсен кивнул и послушно пошёл куда вели. Под раскидистые ветви деревьев, подальше от поляны и голодных птиц. Едва он шагнул во влажную лесную тень, арахниды ахнули и приотстали, а Джаред замер, сбившись с шага и забыв, что он там ворчал. Дженсен огляделся - всё как обычно, а потом посмотрел на себя и тоже потерялся. Он сам себя в тени леса едва-едва смог различить. Кожа внезапно потемнела, а белый горох теперь казался лучиками проникающего через листву солнца. Встряхнувшись, сделал несколько шагов назад, выставив руку на солнце. И правда, кожа тот час же побелела, пятна замерцали, сбивая взгляд. Не успел он начать переживать о том, как его муж в тёмной спальне искать будет, как Джаред проблему решил. Стукнул по прыгающему мешочку, чтобы черви подуспокоились. Оторвал у охраны с копий несколько пучков крашенной травы, досталась красная, ярко-желтая и голубая, и в одно мгновение сплёл из них здоровенный венок. Дженсену хватило, чтобы на шею надеть и под правые руки к поясу спустить. На талию Джаред заплёл тонкий поясок из оранжевого пучка. И так царапнул когтями по броне спереди, что у Дженсена опять все мысли куда-то вниз уползли, вожделеюще шевелиться под паховой складкой. Под яркими украшениями броня замерцала, пытаясь определиться с лучшей окраской. Охранники пялились на это с отвисшими челюстями. Дженсен прекратил их мучения, шагнув в тень и снова став неразличимо тёмным, теперь лишь отсветы под украшениями были под цвет. Охранники испустили стон белой зависти. Маскировка получилась на диво хороша, ни один из них в здравом уме не пожелал бы себе того, через что прошёл Дженсен, чтобы её заполучить, но восхищаться и мечтать им это не мешало. Феромоновые следы арахнидов, много раз прошедших по этой тропе, Дженсен различал почти не напрягая нюх. Он смог бы по ним дойти до поселения Серебряных с закрытыми глазами, ориентируясь только на запах. А вот запах непрошенной, невозможной летней течки хоть и будоражил тело, но пролетал, будто его птицы на перьях проносили - то есть, то почти исчез. Дженсен не задумывался о нём, тихо наслаждался, прихватывая чутьём. И удивился, когда Джаред повернул прочь от нахоженной тропы. Совсем-совсем в сторону, куда свежие следы не вели, да и старые, смутно знакомые, почти стёрлись. Он огляделся. Арахниды смущённо поотворачивались и приотстали. Джаред всё тянул в нехоженную сторону. - Верь мне. Не надо нам сейчас к людям. У Дженсена едва голова не лопнула от усилий удержаться на мыслях о городе. Там ведь люди, скоро зима, и вообще слизни кажется нападали... Но Джаред упорно вёл его в сторону заросших тропинок, в самую чащу, прочь от охранников. Сосредоточения едва хватало, чтобы прислушиваться к успокаивающему бормотанию. Про Джинни, которая согласилась вместе с отрядом остаться перезимовать, и Дженсен сестру понимал. На мясе-то чего бы и не согласиться, поди крылатые женщины уже не знают, как поделить меж собой мужчин-арахнидов, а те и рады. Про то, что Хайят со всем справится и милашка Меган ему поможет. Про то, что им сейчас лучше пожить в стороне от людских жилищ, побыть вдвоём... Тут Дженсен сосредоточение терял и пытался взбрыкивать, перехватывать мужа руками, чтобы закинуть на спину и побыстрее перейти именно к этой части - вдвоём. Но получал обидный рывок за жвалы и снова смиренно вышагивал за крылатым, внутренне подрагивая в такт всплескам аромата. - Мы пришли, Джен, - сказал Джаред, когда арахнид уже готов был укусить его и уволочь отравленного в ближайшее дупло, ибо страдать так было больше невыносимо. Дженсен сложил наконец отпущенные жвалы и огляделся. Даже через ферромоновый туман смог узнать дерево, такое же, как его прошлый дом, только ещё более старое, замшелое и раскидистое. Здесь точно кто-то когда-то жил, были расчищены тропинки по коре, внизу наставлены ловушки на муравьёв, в трещинах едва заметны плетёные дверцы, явно прикрывающие склады. А на ветвях, заботливо упакованные, тяжело раскачивались десятки коконов, судя по торчащим вибриссам, накрученные из муравьёв. Новый, огромный, защищённый дом. Где-то на задворках сознания чесался вопрос. Дженсен пытался его выхватить, разобрать, он казался важным. Что-то очень нужное надо было спросить. Что-то про "зачем", или "почему", или "отчего вибриссы Джареда так нервно вздрагивают и норовят будто от ужаса прижаться к голове". Но крылатый не дал ему ни времени, ни ответов. Завел на гигантские ветви среднего яруса, подтянул к себе, держа за чувствительные рога: - Теперь можно, - и поцеловал. И запахи их захватили, унося из реальности в страстный сон. Вот только не любил Дженсен такие сны, когда вроде бы и делаешь что-то, но как в тумане. Пересиливаешь, а всё-равно будто бы и не шевельнулся, только жилы зазря усилиями надорвал. И он наконец понял, что за вопрос на языке вертелся. Отчего у его крылатого лицо мокрое от слёз?