Витражи из крыльев фейри

Запахи так вскружили голову, что Дженсен не разбирался больше - видит ли их кто. Куснул в подставленную шею, поднял на руки, закружил, заставляя крылатого взвизгнуть, а как убедился, что его пара под одеждой уже влажненький, сдёрнул с него штаны и натянул, тугого, прямо там - на широкой ветке, на виду у всего леса. И как бы его омега не зажимался, как бы не прикусывал свои и чужие руки, чтобы не заорать, а звуки Дженсен из него добыл, заставил голосить на весь лес. А уж когда их накрыло сцепкой... Дженсен держал расслабленного мужа на руках, наглаживал, прикусывал, выцеловывал. Трогал, как редкостный музыкальный инструмент, и наслаждался полученными стонами. Джаред казался запредельно привлекательным на вкус, так и сожрал бы. Особенно заманчиво выглядели тонкие жилки крыльев, казалось - легонечко клацни жвалами, и пара весь твой, никуда не денется, не сможет упорхнуть. Дженсен не раз и не два отводил глаза (и челюсти) от привлекательного местечка и прикусывал крылатому то плечо, то попу, то мягонькое место на боку. Но едва его капля крови попадала на язык, как Дженсена передёргивало, сплюнуть хотелось и Джареда от себя отшвырнуть. Поэтому, едва сошло первое возбуждение, он мужа прикусывать перестал. Хотя случайные ранки всё равно тянулся зализывать, смеша крылатого буйными переливами цвета на броне, которые теперь у него были вместо мурашек и поднятых дыбом вибрисс. Полуденная жара добавила в воздух новые запахи - раскалённой земли, травы, манящих цветов. Всё - такое густое и плотное, что даже перебило аромат неожиданной течки, и Дженсен немного пришёл в себя, начал соображать не только инстинктами и членом. Начал разглядывать омегу, расслабленно обвисшего у него на руках. Крылатый был покусан, исцарапан, немного помят, но выглядел вполне довольным, подрагивая в последних искрах удовольствия. Как бы арахнид его не выкручивал, Джаред всё равно умудрялся цепляться за броню, запускать руки под корону, собственнически прикусывать шею и всячески показывать, что Дженсен - его. Сказать, что арахнида это грело, - да ничего не сказать, Дженсен лопался от восторга и гордости, ублажая пару. Вот только болезненный стон показался лишним. Дженсен придержал попытавшегося ускользнуть крылатого, тот взбрыкнул: - Не надо... Но рук у арахнида было в два раза больше, чем у него, а сил и тем более, поэтому и удержал и повернул к себе задом, как Джаред не выкручивался. Удивительно, но крылатый не выглядел течным. Хорошенько отлюбленным - да, с задом, натёртым едва ли не до кровавых мозолей, - да, но точно не текущим от буйства крови. Ни тебе смазки, плывущей по бёдрам, ни призывно припухших сосков. Член всё порывался снова встать и продолжить приятное. Но Дженсен уже заметил, как его пара болезненно скривился от прикосновения, и члену пришлось убраться. Никакие странные течки-не-течки не способны арахнида заставить мучить своё сокровище. Дженсен потянулся зализать, но муж начал отбиваться всерьёз: - Я мазь целебную прихватил. Два яруса выше, пошли. Не трогай, тебе не понравится. Дженсен рванул напрямик, не скрывая в кои-то веки свои умения бегать по вертикальному гладкому стволу. Боялся только, что чересчур сильно крылатого к броне прижал, как бы об шипы не исцарапался. Джаред же только плотнее прильнул и крылья подобрал, чтобы нести удобнее было. Его способности об арахнида тереться и не раниться никуда не делись. Склад недавно открывали, и следы пахли удивительно знакомо. Хайят оставил пару сторожек, скорее от неразумных стрекоз, чем от настоящего грабителя. Да и кто бы в здравом уме сунулся в дупло, через плотную заслонку воняющее дормятиной, Дженсен не представлял. Его затошнило сразу по приближении. Джаред же бестрепетно вошёл вовнутрь и прикрыл за собой створку. Дженсена разрывало от необходимости ворваться следом и одновременно от нужды свалить от мерзкого запаха подальше. - Сходи на верхний уровень. Хайят пытался восстановить там витражи. А я не скоро. Дженсен ещё потопотал у запертой двери, и стремясь туда и передёргиваясь от зловония, но когда понял, что притопывая уже заточил до бритвенной остроты когти, а кора возле склада стала влажной от выступившего из повреждений сока, - взял себя в руки и понёсся куда послали, наверх. Выносящие мозг запахи не-течки временно отпустили, разум прояснился, и Дженсен решил воспользоваться этим временем, осмотреться. Развилка на вершине его сразила в самое сердце. Он своё дерево освобождал от червецов, от муравьёв и использовал только естественные трещины для комнат. А здесь... Дженсен в жизни не сталкивался с таким. Дерево искусно формировали. - Это же сколько лет ушло... Вершину когда-то прищипнули, а выпущенные вместо неё ветви сначала развели, а потом собрали и сплели вновь, сделав огромную, шире обычного ствола беседку. Дерево, то ли от возраста, то ли от проделанных операций, решило вверх более не расти. Сращенная вершина наклонилась вбок и рассыпалась тонкими ветвями, не пытающимися больше вступить в бурный рост. Они прикрывали комнату от яркого света, от любопытных стрекоз и птиц, и со стороны земли это место было почти незаметно. Большая часть просветов была затянута белёсыми кусками чьей-то шкуры. Полупрозрачная, немного отливающая голубым, она что-то напоминала... Дженсен принюхался - точно, лёгкий рыбный запах почти выветрился. Так вот куда Джаред отправил его подарок, шкуру клыкастой речной хищницы. Внутри царила приятная тень, прохлада и влажность чуть выше, чем снаружи под солнцем. В глубине зала поблёскивал чашеобразный источник, когда-то сформированный неизвестным мастером, а сейчас - свежепроцарапанный Хайятом. По залу были раскиданы циновки из ароматных трав, подушки, набитые шёлком, под потолком висели запутанные в паутине светляки. Дженсен таких не видел на своём дереве. Светящиеся тельца кучковались не просто так, не потому что их туда прилепили. По потолку были выведены несколько царапин, слабо источающие сок, и живые свечки совершенно не страдали от своего запертого положения. В паре мест Дженсен приметил ещё и кусочки фруктов, там светляки сияли особенно ярко. Парочка просветов были затянуты плотной тканью - свет пропускает и ветра не чувствуется, но воздух проходит, унося лишнюю влагу и запахи. Очень уютно. Он присмотрелся к дальнему от входа проёму. Часть беседки нависала над стволом и была неразличима с других направлений. Дженсен едва не ахнул - широкий проём был забран стрекозиными крыльями, искрящимися и переливающимися в отсветах солнца. По краям узор дополнялся обычными мушиными крыльями, с непонятными яркими вклейками. Он присмотрелся, принюхался... И вместо того, чтобы восторгаться расписными узорами - зарычал. Казавшиеся кусочками слюды, обломки крыльев несли на себе старые, затёртые временем пыльные запахи, которые Хайят по неопытности не различил. А Дженсену в нос ударило сочетание - омежья сладкая кровь и запах разъярённого альфы.