Пока не прочитаете, круг не завертится!

Глава 8

ПОЛЕТ К РАТУШЕ

Марк развернул книгу, пробежался глазами по первым строкам и, усмехнувшись чему-то своему, начал читать. Голос у него был ровный, с лёгкой хрипотцой — и почему-то даже драматичные моменты в его исполнении звучали чуть насмешливо. Будто он сам не верил в то, что читал, или знал, что будет дальше, и заранее веселился. Сквозь неясную дымку вырисовывались настороженные голубые глаза. Кто-то бережно приподнял Василисе голову и побрызгал в лицо водой. — Фу, очухалась, — облегченно произнес Фэш. — Помогла водичка. — Ну, слава древним часам! — Рядом оказалось лицо Ника. — А то я так переживал, не угробил ли тебя этот идиот. — Откуда я знал, что она прыгнет? — дернул щекой Фэш. — Раньше никто не велся… Ник помог Василисе подняться. — «Раньше никто не вёлся», — повторил Марк, отрываясь от книги и многозначительно поднимая бровь. В его голосе слышалась лёгкая усмешка — не злая, скорее удивлённая. — У тебя целая коллекция девушек, прыгающих с крыш? Фэш, сидевший с каменным лицом, даже не повернулся: — Не твоё дело. Захарра тихо фыркнула, сложив руки на груди: — Братец, ты бы хоть иногда слушал себя со стороны. «Раньше никто не вёлся». Звучит так, будто ты профессиональный заманиватель в ловушки. — Я спасал её, — отрезал Фэш. — И вообще, не отвлекайте. Нортон-старший, до этого сидевший в полной неподвижности, подал голос — тихо, но так, что все услышали: — Угробить и спасти — разные вещи, Драгоций. Фэш промолчал, но его челюсть напряглась. — А мне вот интересно, — вмешалась Диана, внимательно глядя на Фэша, — он правда так переживал? Или просто боялся, что проблемы будут? — Переживал, — неожиданно спокойно ответил Ник. — Я его знаю. Если бы не переживал — не сидел бы с ней, пока она в себя не пришла. Фэш бросил на друга короткий взгляд — не благодарный, скорее злой от того, что его раскусили. И снова уставился в стену. Астариус, слушавший весь этот обмен с лёгкой полуулыбкой, покачал головой. Маришка сидела с идеально прямой спиной, сложив руки на коленях. Её лицо ничего не выражало — ни ревности, ни беспокойства, ни радости. Только Диана заметила, как чуть заметно дрогнули её пальцы на подлокотнике, когда Фэш сказал про «очухалась». Василиса, слушавшая всё это краем уха, вдруг поймала себя на том, что улыбается. Сама не зная чему. Может, тому, что Ник сказал «наш Драгоций». Может, тому, что Фэш до сих пор не попросил вернуть кофту. Которая всё ещё была на ней. Нерейва под вуалью усмехнулась и негромко заметила: — Мальчишки. Война, мир, спасение упавших девушек. А через пять минут — снова враги. Увлекательное зрелище. — Увлекательное, — согласилась Белая Королева, но в её голосе не было смеха. — Читай дальше, — велел Фэш, не глядя на Марка. Босые ступни приятно грела шершавая черепица. Взгляд прояснялся, проступали очертания тонких высоких башенок вокруг, улыбающееся лицо Ника на фоне сумеречного неба… Ого, кажется, наступает вечер. Девочка перевела взгляд на Фэша и громко вскрикнула. За спиной у мальчишки трепетали на ветру два огромных черных крыла с серебристыми острыми краями, величиной приблизительно в его рост, — в подкрадывающейся вечерней темноте он казался грозным мифическим призраком. Василиса чуть опять не упала в обморок, но Ник успел подхватить ее. — Слушай, какая-то она совсем слабоватая, — недоуменно сощурился Фэш. — Все время падает… — Крылья красивые, — тихо заметил Лёшка, не стесняясь. — Даже я впечатлился. — Не начинай, — устало сказала Захарра. — Он и так уже нос задрал. — Я не задирал, — отозвался Фэш. — Нос — возможно, — усмехнулась Захарра. — А вот крылья — точно. Ник кашлянул, привлекая внимание: — Может, хватит дразниться? Там дальше интереснее. — Согласна, — Диана чуть заметно кивнула. — У него… крылья! — Василиса протерла глаза, но черные крылья не исчезли. Фэш для наглядности еще и помахал ими. — Ой, мамочки! — Слушай, похоже, она действительно никогда не видела крыльев. Ник вновь сложил брови домиком. Судя по всему, он всегда так делал, когда сильно удивлялся. — Я начинаю думать, что она совсем не шпионка, — задумчиво произнес Фэш, лениво обмахиваясь крыльями. — Она просто немного того… — «Немного того» — это мягко сказано, — тихо заметил Лёшка, но без злости. Скорее устало.— Она вообще с нами после всего этого общается. Это диагноз. — Она просто испугана, — сказала Диана ровно, не глядя на Фэша. — И голодна. И не спала. И не знает, кому верить. — Согласен, — кивнул Ник. — Она держится лучше, чем многие на её месте. Захарра молчала. Смотрела на брата с выражением, которое трудно было прочитать. В разговор не лезла — пусть сначала другие выскажутся. Но когда Марк бросил взгляд в её сторону, она чуть заметно покачала головой. — Она… необычная, — вдруг подала голос Белая Королева. Тихо, словно про себя. — Это данность. С которой придётся считаться. — Да она же не ела ничего! — Ник осторожно усадил Василису спиной к стене башенки. — Погоди, я сейчас что-то принесу… — Давай я наэферю, — махнул крылом Фэш. — Перенесу что-нибудь с кухни. Не успела Василиса и глазом моргнуть, как перед ней появилась тарелка с горячими, еще дымящимися пирожками. — Спасибо, — буркнула девочка. Считая, что любезностей вполне хватит, она жадно схватила пирожок. Тот оказался с малиной, и это было здорово, ради такого пирожка Василиса могла простить мальчишке что угодно, даже опасные дурацкие розыгрыши или крылья за спиной. Василиса вдруг замерла. Её щёки вспыхнули ярким румянцем, и она уставилась в одну точку на полу, отказываясь поднимать глаза. «Я это правда подумала? — пронеслось у неё в голове. — Что могу простить ему что угодно? Ради пирожка с малиной? Что за чушь…» Но в глубине души она знала: нет, не ради пирожка. Просто… он её вытащил. Просто… он отдал кофту. Просто… крылья. Просто он. И эта мысль пугала больше, чем любые треуглы. — «Что угодно», — медленно повторила Маришка. Голос её звучал ровно, слишком ровно. — Вот это поворот. — Малиновые пирожки, — протянул Марк с ленивой усмешкой, — и все претензии сняты. Огнева, ты дешево продаёшься. — Это не из-за пирожков, — тихо огрызнулась Василиса, не поднимая головы. — А из-за чего тогда? — прищурился Марк. Василиса промолчала. Руки её теребили край кофты. Лёшка, сидевший рядом, покосился на подругу. В его взгляде мелькнуло что-то сложное — ревность? понимание? Он ничего не сказал, только сильнее сжал челюсть и отвернулся. — «Ради такого пирожка могу простить что угодно», — тихо, почти прошептала Белая Королева. Её голос дрогнул. Она смотрела на дочь так, словно видела её впервые — или словно узнавала в ней себя молодую. — Сколько же в ней этой… безоглядности. — В кого бы, — под вуалью Нерейва улыбнулась, но улыбка вышла невесёлой. — Явно не в отца. Нортон-старший не шелохнулся. Только желваки на скулах заходили ходуном. — Да не за что, — мрачно усмехнулся Фэш, наблюдая, как она ест. — Тарелку только оставь… Ее вернуть на кухню надо. — А как ты перенес тарелку? — решилась спросить Василиса. — Тоже часовой браслет помог? — Ну а что еще? — искренне удивился Фэш. — Только браслет может менять время и пространство… Я смоделировал новое будущее этой тарелки с пирожками, представил, что несу ее с кухни на крышу… А после отмотаю эту смоделированную ветку времени назад — верну все как было. — Но пирожки-то не останутся на тарелке? — Василиса так заинтересовалась, что даже перестала есть. — Так я пирожки и не трогал, — на щеках Фэша засветились ямочки. — Я менял судьбу тарелки. Ее будущее с пирожками я поменял на будущее без пирожков. Они с Ником одновременно прыснули. — Судьба тарелки, — повторил Лёшка, потирая переносицу. — Он сказал «судьба тарелки». Я думал, часовщики серьёзные вещи делают, а они… тарелками занимаются. — Не тарелками, — поправил Астариус. — Принципами. На которых держится часодейство. Хотя звучит, конечно… нелепо. — Зато работает, — пожал плечами Фэш. Диана тихо хмыкнула, прикрыв рот ладонью. — Мне нравится, как он объясняет, — сказала она, глядя на Фэша. — Серьёзно, с ямочками на щеках, про судьбу тарелки. Такое важное лицо — и про пирожки. — А что, пирожки — это святое, — усмехнулся Ник. Василиса, всё ещё красная, сжалась в кресле и натянула кофту повыше. Она не смотрела на Фэша, но краем глаза заметила, как Захарра перевела взгляд с брата на неё — и чуть заметно улыбнулась. Глядя на них, Василиса подумала, что часодейство не только интересная, но и довольно опасная штука. А еще она подумала, что Фэшу веселость идет куда больше, чем злость или надменность. Чтобы отвлечься от глупых мыслей, она схватила следующий пирожок и тут же надкусила его. — «Веселость идет куда больше», — Маришка покачала головой, поджимая губы. — Ну надо же. Только что он ей угрожал, а она уже комплименты раздаёт. — А что такого? — Ник пожал плечами. — Человек сказал, как есть. Маришка фыркнула, но спорить не стала. — Кстати! Пока вы летали, я уже площадь два раза успел обежать, — произнес Ник и тоже взял пирожок. — Народу — тьмища! А в Лазоре вот-вот начнется заседание… Да, феи — ни белые, ни люты — не прилетели на совет, представляешь? — Правда? — Брови Фэша взметнулись. — Могли бы уже и одарить своим присутствием. — Он скривился. — Судьба мира решается все-таки… Ненавижу фей. — А сам к ним собрался! — Ник закатил глаза к небу, покачал головой и повернулся к Василисе: — Кстати, Елена Мортинова и Огнев тоже присутствуют… Мой отец хмурится — я видел его издалека. Мортинова такая вся заносчивая и надменная, как и все эти высшие часовщики, а твой отец так вообще… — О, Ник про меня вспомнил, — усмехнулся Лазарев-старший, потирая подбородок. — Хмурился, говоришь? Значит, причина была. — А Мортинова — заносчивая? — Нерейва притворно изогнула бровь под вуалью. — Вот это новость. Я всегда считала её образцом скромности и такта. Елена побелела, вцепившись в подлокотник, но промолчала. Нортон бросил на неё короткий взгляд — и снова отвернулся. — «Ненавижу фей», — Белая Королева усмехнулась — не обидно, не холодно, а с какой-то тёплой, почти заговорщицкой улыбкой. Будто знала что-то, чего не знал он. — Дерзко, Фэшиар. Особенно для того, кто через пару страниц… Она не договорила. Только улыбнулась шире. Фэш напрягся, но переспрашивать не стал. — А что — через пару страниц? — не выдержал Лёшка. — Прочитаете — узнаете, — ласково ответила Королева, и в её голосе послышалось такое, что всем стало одновременно любопытно и тревожно. — Перестань, Ник! — одернул друга Фэш. — Не все часовщики надменные и заносчивые, как Огнев, и не все мастера отважные и смелые, как твой отец. Василиса же подумала, что если встретится с Еленой на празднике, то не переживет этого во всех смыслах — как в буквальном, так и в переносном. Нортон-старший медленно повернул голову к Фэшу. В его взгляде не было ярости — что-то пострашнее. Спокойствие. Абсолютное, ледяное спокойствие. — Надменный и заносчивый, значит, — тихо повторил он. — Запомню. Миракл, сидевший рядом, тихо хмыкнул и толкнул друга локтем: — А ты что хотел? Дети есть дети. Говорят, что думают. — Проблема в том, что он думает именно так, — ответил Нортон, не повышая голоса. — Ну, это ты сам заслужил, — пожал плечами Миракл, и в его голосе не было сочувствия. — Не надо было… — Не надо было что? — перебил Нортон. — Надо было, — жёстко отрезал Миракл и замолчал. Фэш сидел, не поворачиваясь, но его спина стала ещё прямее. Ник, услышав слова Фэша про своего отца, покраснел. Сильно. До самых ушей. Он уставился в пол, делая вид, что рассматривает узор на ковре, но все видели. — Ник, ты красный, — заметила Диана с лёгкой усмешкой. — В этом зале душно, — буркнул Ник, не поднимая головы. — Душно, — согласилась Диана, но в её голосе слышалась насмешка. Василиса тем временем кусала губы. Её мысль про Елену — про то, что не переживёт встречи — прозвучала слишком громко в этой тишине. — А вот это уже не смешно, — тихо сказала Белая Королева, и её голос дрогнул. — Помолчите, — попросил Астариус. — Читайте дальше. — Знаете, я передумала насчет праздника, — сказала она, дожевав очередной пирожок. — Давайте сразу к переходу. Чем скорее, тем лучше. Ник задумался. — Можно попробовать пробраться к инерциоиду… Но в Ратуше, внизу, в Лазоре, сейчас начнется совет. Разве тихонечко пробраться… Ох и влетит мне, если отец обо всем узнает! — Если он узнает, кого ты привел в дом, еще больше влетит, — резонно заметил Фэш. — Ну, если ты наелась, советую поторопиться. — Рационально, — заметил Лазарев-старший, глядя на сына с непонятным выражением. — Влетит. Это точно. — Пап, я же не знал… — начал Ник. — Не знал, — кивнул отец. — Поэтому и влетит меньше. Ник снова покраснел и уставился в пол. — «Если он узнает, кого ты привел в дом», — повторила Маришка, косясь на Василису. — Даже тогда они подозревали. — И правильно делали, — буркнул Фэш. — Ага, — хмыкнул Лёшка. — Подозревали, на крышу вытащили, накормили пирожками. Фэш промолчал. Василиса сидела, вцепившись в кофту, и чувствовала, как взгляд Нортона-старшего тяжелеет с каждой секундой. — Поторопиться — это мудрое решение, — негромко сказала Нерейва. — Жаль, что не получилось. — Василиса, откуда у тебя царапина? — внезапно спросил Ник, указывая на ее щеку. Фэш нахмурился и опустил глаза. Василиса тоже отвела взгляд в сторону. — Так… что произошло? Василиса? — Да все в порядке, — хмуро произнесла девочка. — Оцарапалась, когда лезла через люк на крыше… У люка и крышка, и поручни идеально гладкие, — сразу же заметил Ник. Василиса не стала спорить. Она поднялась на ноги. После пирожков жизнь предстала в более веселых красках. — Ну что, идем? Я хочу побыстрее назад, на Осталу. — Он спрашивает про царапину, — тихо сказала Диана, качая головой. — А она врёт. Прямо в глаза. — Не захотела скандала, — пожала плечами Василиса. Ник вздохнул, но ничего не сказал. Фэш молчал. Смотрел в стену, но думал о другом. О том, что Василиса тогда — на крыше, с царапиной на щеке, с дрожащими руками — не сказала Нику правду. Не пожаловалась. Не сделала из него врага. Просто взяла и промолчала. Он тогда почувствовал уважение. Странное, непривычное — к девчонке, которую сам же и затащил в эту передрягу. «У нас мальчишки, к счастью, не летают», — подумалось ей. Ник уже пытался открыть замаскированную под черепицу круглую дверцу — прямо в стене одной из башенок. У него что-то не ладилось с замком. Фэш повернулся к Василисе спиной, и девочка, не удержавшись, коснулась острого серебристого края: крыло казалось легким и невесомым, словно сотканное не из материала, а из темного воздуха. Фэш почувствовал прикосновение. — Ты чего меня трогаешь? — грозно спросил он, оборачиваясь. Василиса покраснела до корней волос. Все дружно повернули головы. Маришка первая подала голос — сказала она с таким холодом, что стало неуютно: — Трогает. Чужие крылья. Без спроса. — А чего такого? — не понял Лёшка. — Крылья — личное пространство, — отрезала Маришка, не глядя на него. — Их не трогают. — Она просто залюбовалась, — вступился Ник. — Ну да, — Маришка дёрнула плечом. — Как маленькая. Василиса сидела красная и чувствовала, как воздух между ней и Маришкой стал плотным, почти осязаемым. Фэш не смотрел на стену. Он смотрел на свои руки. Разглядывал пальцы, будто видел их впервые. Но все заметили, как он напрягся, когда Маришка заговорила. — Э-э, проверить, острые или нет… — Острые, не сомневайся, — заверил Фэш. — Порезать могут основательно… Такое видела? Мальчик разбежался и, сложив крылья вместе, прыгнул, совершив подобие бокового сальто. Острые края крыльев чиркнули — на деревянной стене башни пролегли свежие белые полосы. — Ого! — вырвалось у Василисы. Про себя она подумала, что Фэш отлично прыгает. Фэш тихо усмехнулся — уголком губ, едва заметно. И скосил глаза на Василису. Коротко, почти неуловимо. Но Маришка это увидела. Василиса — тоже. — У всех часовщиков есть крылья? — решилась спросить девочка. — Нет, только у тех, кто из Высшего Круга, — гордо произнес мальчик. — Я бы хотел такие иметь, — мечтательно произнес Ник. — Тогда бы я смог построить город своей мечты. Поднимался бы на высоту и оглядывал окрестности, чтобы знать, где что поставить, пристроить, возвести заново… — Как только смогу, то подарю тебе эферный коврик, — улыбнулся Фэш. — А когда вырасту, клянусь, что доверю тебе строить свой Замок… А часовщику крылья нужны, чтобы сражаться. — А я думала, крылья нужны для того, чтобы летать, — удивилась Василиса. Мальчики разом посмотрели на нее. — Летать можно и на ковриках, а в бою без крыльев проиграешь, — снисходительно произнес Фэш. — Можно подумать, ты только и делаешь, что сражаешься! — Всякое бывает, — без тени улыбки произнес мальчик. — Коврик, — Лёшка прищурился. — Эферный коврик. Ты Нику обещаешь, а другим? — А тебе зачем? — хмыкнул Ник. — Летать собираешься? — А почему нет? — Лёшка пожал плечами. — Кому коврик, кому крылья, — усмехнулся Марк, косясь на Фэша. — А кому-то — ничего. Фэш метнул в его сторону короткий взгляд, но промолчал. — Надо будет — настучать по голове тем, кто провоцирует, — негромко сказала Захарра, глядя на Марка. Марк приподнял бровь, усмехнулся, но ничего не ответил. Фэш усмехнулся следом — уголком губ, едва заметно. — Сама справишься? — спросил он. — А то нет, — ответила Захарра. — Послушай, Василиса, — вмешался Ник, — скажи, а на Остале знают что-нибудь об Эфларе? Ну, хотя бы догадываются? Василиса задумалась. — Ну, люди пишут там всякие истории о параллельных мирах, — сказала она. — Но чаще думают, что жизнь существует на других планетах. — Вот смешные, — хмыкнул Фэш. — Нет, чтобы к собственной планете присмотреться… На Эфларе тоже не все знают о существовании планеты-близнеца, — заметил Ник. — Мало того, многие считают планету Осталу выдумкой. И уж тем более мало кто догадывается о приближающемся Поглощении. Не всех же посвящают в великие тайны… — Не начинай, ладно? — резко перебил Фэш. — На мой взгляд, чем меньше знают о существовании Осталы, тем лучше. И дело тут совсем не во вражде часовщиков и ремесленников. Если простые люди узнают, что есть другой мир да еще такой близкий, начнется переселение жуликов всяких, просто недовольных жизнью… Я уж молчу об остальцах! Наверняка эфларское часодейство понравится им настолько, что они начнут с его помощью решать свои проблемы. Недаром когда-то часовщики сотворили Временной Разрыв и убежали на Эфлару. — Не убежали, а переселились, — возразил Ник. — Убежали, — в тон ему ответил Фэш. — Убежали от Духов. — Убежали, — повторил Нортон-старший. — С точки зрения истории — убежали. И точка. — Не совсем, — покачал головой Лазарев-старший. — Но спорить с тобой бесполезно. — А вы и не спорьте, — усмехнулась Нерейва. — Дети умнее взрослых в этой комнате. — Вы о ком? — прищурилась Елена. — О всех, — пожала плечами Нерейва. — Включая вас. Белая Королева молчала. Смотрела на Фэша — и в её взгляде читалось что-то странное. Астариус слушал с лёгкой улыбкой. Когда Фэш закончил, он чуть заметно кивнул — себе, не ему. Будто говорил: «Правильно мыслишь, мальчик». Никто этого не заметил, кроме, может быть, Захарры. — От каких еще Духов? — удивилась Василиса, внимательно вслушивающаяся в разговор. Ник переглянулся с Фэшем, тот зачем-то пожал плечами. Мол, мне все равно, говори. — Есть такие часовщики, — начал Ник, — которые обладают большой часодейной силой… Их называют Духами, они и сейчас живут на Остале. Духи не могут пройти временным коридором, потому что они не люди… Вернее, полулюди. — Сверхлюди, — неожиданно добавил Фэш. Ник хмыкнул, но продолжил: — Они, к счастью, не смогут перебраться на Эфлару. Когда-то Духи хотели превратить всех часовщиков в себе подобных. — Как это превратить? — не поняла Василиса. — Ну, есть довольно, э-э, болезненный обряд. — Ник почему-то не отрывал глаз от Фэша. — Целая серия испытаний… Правда, Духов можно сотворить только из полудухов — людей, в чьих жилах уже течет «духовная» кровь. И чем сильнее часовщик-полудух, тем легче превратить его в Духа. — А это ужасно — превратиться в Духа? Ник пожал плечами. — Нет… Даже наоборот — ты приобретаешь большую силу. Но взамен теряешь кое-что ценное, человеческое… — Не хотели они никого превратить, — вдруг жестко перебил Фэш. — Духи хотели просто уничтожить часовщиков, чтобы самим властвовать над людьми. Поэтому часовщики и переселились в отдельный мир, зная, что сами Духи не могут перемещаться во времени, хоть и повелевают им. Так что часовщики спаслись бегством. И правильно сделали. — В истории не так записано, ну да кто точно знает… — Ник вздохнул и замолчал. Лёшка толкнул Василису плечом — легонько, по-свойски. — Слышишь? Духи, превращения, обряды. А ты хотела на Осталу. — Теперь ещё больше хочу, — тихо ответила Василиса, улыбнувшись. Фэш скосил глаза на Лёшкину руку на плече Василисы. Потом на её улыбку. Потом отвернулся, сжав челюсть. Марк заметил. И усмехнулся. Открыто, без тени смущения. — Что-то Драгоций притих, — протянул он лениво. — Не заболел? — Читай, — отрезал Фэш. — Читаю, — Марк пожал плечами, но ухмылка с лица не сползла. Он явно получал удовольствие. Маришка смотрела на всё это с холодным, почти брезгливым спокойствием. Сидела с идеально прямой спиной, и всем своим видом говорила: «Ты выбрал эту? Которая с другим обнимается, которая рвётся на Осталу, которая даже не понимает, кто ты? Ну-ну». Она не сказала ни слова. Только чуть заметно покачала головой — так, что заметил только Фэш. Захарра это заметила. Всё. И то, как брат напрягся. И то, как Маришка смотрит. И то, как Марк ухмыляется. — Часто вы так, — тихо сказала она, не глядя на Лёшку, — толкаетесь? — А что такого? — не понял Лёшка. — Ничего, — ответила Захарра, но голос её звучал слишком ровно. Марк усмехнулся, перелистнул страницу и продолжил читать, явно наслаждаясь каждым словом. — А как они выглядят, эти Духи? Василисино воображение сразу нарисовало ей страшные, искаженные и уродливые лица в языках пламени… — Как только не выглядят, — хмыкнул Ник, за что получил странный взгляд от Фэша — какой-то злой и обидчивый одновременно. Ник, заметив настроение друга, тут же смутился. — А эти Духи не могут как-нибудь да пройти на Эфлару? — вновь спросила Василиса. — Мне кажется, мы засиделись, — поторопил Фэш. — Ник, пробуй сам открыть дверь. А то я сегодня уже открывал браслетом… кое-что. — Ник, ты бы ещё подробнее описал. А то Фэш аж обиделся. — Я не обиделся, — отрезал Фэш. — Конечно, — кивнул Марк, и в его голосе слышалось откровенное удовольствие. Крылья за его спиной куда-то исчезли, и Василиса смогла наконец успокоиться. Все-таки странно было разговаривать с крылатым мальчишкой. — Странно, — повторила она тихо, словно пробуя слово на вкус. — Но красиво. Фэш услышал. Не повернулся, не подал виду. Но услышал. Маришка сжала губы и отвернулась. Пока Ник хлопотал над замком, Василиса огляделась. Они находились на круглой и плоской крыше, увенчанной по краям маленькими башенками с острыми шпилями, — получалась огороженная площадка. Посередине высилась большая круглая башня, в которую они и собирались попасть. На ее шпиле гордо реял странный кусок фиолетовой ткани, наверное, флаг: на нем были изображены две черные перекрещивающиеся стрелки на золотом круге. Наконец Ник открыл круглую дверцу. Шли по очереди: сначала Ник, потом Василиса, за ней — Фэш. — Сейчас мы находимся в центральной башне, — объяснял Ник, пока они спускались по крутым ступенькам железной винтовой лестницы. — В самой Ратуше два этажа. На верхнем — жилые комнаты, а внизу — мастерские и библиотека с Лазорем… О! В подвале есть Зеркальное Кольцо, предназначенное для долговременных часодейных переходов. Но, конечно, туда не попасть просто так. Василиса вспомнила зеркальный коридор и потому спросила: — А что это за Зеркальное Кольцо? — Коридор моментальных переходов между замками всей Эфлары, — монотонно пробубнил из-за ее спины Фэш. — Только простой фейре про такие коридоры знать ни к чему. — Опять, — Лёшка аж подался вперёд. — Опять «фейра». Он вообще может без этого? — Видимо, нет, — покачал головой Ник. — А тебе не надоело? — спросила Диана, глядя на Фэша. — Ей, может, правда интересно. Маришка молчала, но на её лице читалось удовлетворение. Ей нравилось, что Фэш снова называет Василису фейрой. Нравилось, что он её отчитывает. У Василисы было свое мнение насчет этого, но выразить его она не успела. Послышался тонкий режущий свист. Василиса схватилась за уши: казалось, звук столь высокой частоты проникает в самый мозг. Похожий свист был тогда, на тайном собрании Ордена, когда отец водил рукой в воздухе. — Что это?! — Хваткий вихрь! — прокричал Фэш. — Кого-то ищут! Ник, давай сюда… Но было поздно. Вокруг них завертелся настоящий смерч, Василисе уши заложило от пронзительного свиста. Неожиданно ноги девочки оторвались от поверхности, и она полетела, увлекаемая этим странным свистящим ветром. Но кто-то крепко схватил ее за ногу, ей удалось остаться на месте и даже схватиться за перила лестницы. И вдруг все прекратилось. — Еле увернулись, — шумно выдохнул Фэш. Сидя на полу, он пораженно вертел головой. — Вставайте! — приказал он Василисе и Нику, который по-прежнему держал ее за ногу. — Что это было? Уф, чуть не оглох… Вставая, Ник подозрительно огляделся в поиске новой опасности. — Да, мы тогда чуть все не оглохли, — фыркнул Фэш. — Я была в полном шоке, — невесело подтвердила Василиса. — Ну что ж, — Нерейва покачала головой. — Спасибо Нортону — теперь знаем, как он ищет беглецов. Эффективно. — Ничего себе «эффективно», — буркнул Лёшка. — Чуть людям уши не отбили. — Не отбили же, — пожал плечами Марк. — Хваткий вихрь, что ж еще? — нахмурился Фэш. — Кого-то в Ратуше ищут… плохо. — Не нравится мне это, — согласился Ник. — И знаешь… пожалуй, надо все-все рассказать моему отцу. — Вот именно! Но Василиса заволновалась: — Послушай… Как ты думаешь, твой отец нормально ко мне отнесется? Если он действительно не любит моего… — Не любит?! — Фэш присвистнул. — Это мягко сказано. Да они мечтают убить друг друга с самого… — Фэш!!! Ник выглядел очень рассерженным, и Василиса поспешила вмешаться: — Думаю, теперь в любом случае надо идти к твоему отцу — Константину Лазареву. Ник хмуро кивнул. Лазарев-старший одобрительно посмотрел на Василису, чуть заметно кивнув: — Разумное решение. Девочка мыслит здраво. Миракл насмешливо фыркнул, толкнув Нортона локтем — по-дружески, но с явным удовольствием: — Всё-таки твоя дочь, Нортон, разумнее тебя в детстве. Я бы даже сказал — в разы. Нерейва мрачно хохотнула, откинувшись на спинку кресла: — Осторожнее, Миракл. Ещё пара таких комплиментов — и Нортон обидится. — А мне кажется, — тихо вставила Белая Королева, — он уже обиделся. Нортон промолчал. Сидел неподвижно, с каменным лицом, только желваки на скулах ходили ходуном. И они пошли по круглому коридору второго этажа. Под ногами блестел разноцветной плиткой пол, с потолка свисали красивые лампы в виде хрустальных шаров. По бокам то и дело мелькали круглые темные двери, обитые коваными полосами в узорах из тонких завитушек. Василиса на ходу разглядывала чудной коридор, а заодно размышляла. А если зря она убежала из дома? Кто знает, возможно, у нее наладилось бы с отцом… Она бы пошла вместе с Нортом и Дейлой в Школу часов, стала бы часовщицей… Нет-нет, все явно не так гладко. К тому же Василиса со своей высшей степенью должна стать наследницей! А отец желает видеть на этом месте Норта, и Елена — она тоже говорила про это… Норт резко выпрямился в кресле, побелел, сжал кулаки. — Наследницей, — процедил он. — Она. Которая сбежала при первой возможности. Она заслужила? А я? Я делал всё, что отец говорил. Я старался. Я заслужил. — Норт, — тихо сказала Дейла, положив руку ему на плечо. — Не надо. — Не трогай! — он сбросил её руку. — У неё же высшая степень. А у тебя — нет. У меня — нет. У нас — нет. Вся такая особенная. Дейла дёрнулась, но промолчала. В её глазах мелькнула обида — не на брата, на судьбу. — Ты даже не часть семьи! — Норт уже не сдерживался. — Ты выросла на Остале, ты ни дня не жила с нами, ты ничего не делала для этого. Простая девчонка, упавшая нам на головы! Ничего не умеешь, ничего не знаешь. А я — наследник. Я должен быть. Не ты. Василиса подняла голову. В глазах её горело — не от слёз, от злости. — Я никогда не просила быть наследницей, — сказала она, и голос её дрожал, но не от слабости. — Я не просила рождаться с этой степенью. Не просила сбегать из дома, потому что меня там травили. Не просила, чтобы меня называли чужой и упавшей на голову. — Ты… — Я не хотела вашего наследства. Я хотела просто жить. У себя. На Остале. С Лёшкой, с тренершей, с тем, что я знаю. А вы… вы меня втянули. Не я к вам пришла. Это вы меня нашли. — перебила его Василиса. Норт дёрнулся, как от удара. — Мы тебя нашли? Да ты… — Я не виновата, что родилась, — жёстко сказала Василиса. — И не виновата, что у меня высшая степень. Хотите — забирайте. Я не держусь. — Не забирается, — подал голос Фэш. Тихий, ровный. — Степень — часть тебя. — Никто тебя не спрашивал, Драгоций, — огрызнулся Норт. — Я констатировал факт. Марк наблюдал, откинувшись на спинку. В его глазах — ленивое раздражение. — Норт прав, — негромко сказал он. — Она ничего не умеет. Только языком молоть. И прятаться за чужими спинами. — Это я прячусь? — Василиса развернулась к нему. — Это я? Я, которая одна из дома сбежала? Которая с крыши прыгнула? Ты ничего не знаешь, — продолжила Василиса. — Ты не был там. Не видел. И не смей говорить, что я за кем-то прячусь. Я сама за себя решала. Сама. С детства. Без отца, без матери, без семьи. А вы все понятия не имеете, что это такое. — А ну хватит! — рявкнул Норт, вскакивая. — Не смей говорить о семье! Ты не знаешь, что это такое! Ты даже не… — Сядь, — голос Фэша перекрыл его. Тихий. Холодный. Норт замер. Фэш даже не смотрел на него. Смотрел на Марка. — Марк, — сказал он. — Ещё одно слово про спины — и мы выйдем. Прямо сейчас. И ты вспомнишь, кто из нас кого. Марк усмехнулся, но замолчал. Потому что оба знали — Фэш сильнее. Маришка молчала. Смотрела на Фэша. На Василису. На Лёшку, который сидел рядом с ней. Потом снова на Фэша. — Знаешь, Драгоций, — голос её был тихим, но в нём звенел яд. — А ведь она не останется. Она сама сказала — на Осталу хочет. К остальцу своему. К этому, — она кивнула в сторону Лёшки, — который её всё детство знает. А ты тут… кофту отдал, крылья показал, заступаешься. На что надеешься? Фэш дёрнул плечом: — Не твоё дело. — Моё, — Маришка подалась вперёд. — Потому что глупо смотришься. Она не оценит. Не умеет. Ты для неё — временное приключение. А она для тебя — вечная проблема. — Я сказал — не твоё дело, — голос Фэша стал тише. И жёстче. — Ах, не моё? — Маришка взбесилась, щёки её покраснели. — А чьё? Её? Она даже не знает, чего хочет! Сначала — кофту, потом — бежать. А ты — как щенок, бегаешь за ней. — Маришка, хватит, — подала голос Диана. — Нет, не хватит! Я смотреть на это не могу. Она… — А ты не смотри, — перебила Василиса. Маришка замерла. — Не смотри, — повторила Василиса. — Он сам решает. Я его не прошу. И не держу. — Но и не отдаёшь, — вдруг вырвалось у Маришки. Елена замерла с открытым ртом. Она смотрела на Маришку так, будто видела её впервые. Не ожидала. Совсем. Дейла перевела взгляд с Маришки на Василису, потом на Фэша. И её брови поползли вверх. Диана прикрыла рот ладонью. Ник кашлянул в кулак. Марк усмехнулся — криво, невесело. Он чувствовал неприязнь. Ко всей этой ситуации. К Маришке, которая расклеилась. К Фэшу, который смотрит не на неё. К Василисе, которая сидит и молчит, но при этом победила, даже не сделав ничего. Лёшка переводил взгляд с одного на другого и ничего не понимал. Фэш перевёл взгляд на Василису. Та сидела, вцепившись в кофту, и не поднимала глаз. Василиса чувствовала на себе взгляды. Маришки — острый, злой, ревнивый. Фэша — тяжелый, непонятный. Остальных — любопытные, осуждающие, насмешливые. Она подняла голову. Посмотрела на Маришку. Спокойно. Без вызова. — А тебе какое дело? — спросила она. Тихо. Ровно. Маришка дёрнулась, будто её ударили. — Что? — Я спрашиваю, — Василиса не отводила взгляда, — какое тебе дело, отдаю я его или нет? Он не твой. Он вообще ничей. Он сам по себе. Сам решает. Сам выбирает. Маришка побелела. Открыла рот, закрыла. Не нашлась, что ответить. Потому что правда — Фэш не её. Никогда не был. И ничего не обещал. А она вляпалась. Сама не поняла, как. Смотрела на него, ловила взгляды, улыбалась, находилась рядом. Ему нравилось — он не скрывал. Ей нравилось — она не скрывала. Красивый, сильный, опасный. И ей — такой — внимание. Подружка Ляхтича, а смотрит на его заклятого соперника. Марк бы взбесился, если бы узнал. Но теперь уже неважно. Теперь он смотрит на ту. На Осталку. На ту, которая даже не знает, кто он на самом деле. Которая хочет сбежать. Которая не борется за него. А она, Маришка, сидит тут, краснеет, бесится. Унижает себя при взрослых. При Елене, которая смотрит на неё так, будто увидела что-то грязное. При Нерейве, которая усмехается под вуалью. При всех. И не может держаться. Не может молчать. Не может его делить. Хотя делить-то нечего. Фэш молчал. Его мысли неслись со скорость света. Маришка — красивая. Успешная. Вся школа на неё смотрит. И она всегда смотрела на него. Ловила взгляды, улыбалась, находилась рядом. Ему это нравилось. Приятно. Это будоражило, заставляло смотреть в ответ, очаровывало. А потом пришла Василиса. Не такая. Не красивая в типичном классическом смысле. Не успешная в том же смысле. Не ловит взгляды, не улыбается специально, не находится рядом намеренно. Она вообще на Осталу хочет. К остальцу своему. Но почему-то Фэш не мог перестать о ней думать. Почему-то её молчание било больнее, чем крики Маришки. Почему-то её царапина на щеке, про которую она не сказала, — засела у него в голове. И её прыжок. И то, как она коснулась крыла. И то, как она сейчас сжала его кофту. Она не боролась за него. Не добивалась. Не просила. И не отдавала. И это сводило с ума. — Ответишь? — холодно спросил Фэш, глядя на Маришку. Маришка дёрнулась. Сжала пальцы в кулаки. Взяла себя в руки. Нельзя падать лицом. Нельзя признаваться. Тем более здесь. Тем более при всех. — Никакого, — выдавила она. — Мне нет никакого дела. Она отвернулась первой. Плечи её дрожали, но она держалась. Василиса смотрела на неё — и что-то поняла. Не пожалела. Нет. Просто поняла. Потом она перевела взгляд на Фэша. Тот сидел, вцепившись в подлокотник, и смотрел прямо перед собой. Лицо каменное, но челюсть напряжена, а в глазах — что-то такое, от чего у Василисы кольнуло в груди. Она не думала. Не анализировала. Просто протянула руку и накрыла его пальцы своими. Фэш замер. В его голове в эту секунду не было ничего — ни мыслей, ни слов, ни логики. Только её ладонь на его руке. Тёплая. Чуть шершавая. Осторожная. Он не ожидал. Не привык. Не умел на такое реагировать. Сердце грохотнуло в груди так, что, казалось, все вокруг услышали. Фэш медленно сжал её пальцы в ответ. Спрятал её ладошку в своей — большую, холодную, уверенную. И не отпустил. Книга, споры, взгляды — всё было где-то далеко. Только эти двое сидели в своём маленьком, тихом мире. Василиса не подняла глаз. Не улыбнулась. Просто выдохнула — и расслабила плечи. Фэш тоже молчал. Но его большой палец чуть заметно погладил её костяшки. Один раз. Коротко, словно проверяя — не снится ли. Это заметил Нортон-старший. Он смотрел на руки. На её пальцы в его ладони. На то, как его дочь — его дочь! — сидит, вжавшись в кресло, в чужой кофте, и держит за руку Драгоция. Белая Королева замерла. Её взгляд метался от рук Василисы к лицу Нортона, потом обратно. Она не знала, что чувствовать — гнев, облегчение, страх? Миракл приоткрыл рот и так и застыл. Астариус медленно поднял бровь. Очень медленно. И покачал головой — себе под нос, не осуждая, скорее признавая: ну, мальчик, ну, девочка. Бывает. Елена смотрела на Маришку. Та сидела, не видя ничего вокруг, и сжимала подлокотник так, что костяшки побелели. — Что с тобой, Василиса? — оглянувшись, спросил Ник. — У тебя такое странное лицо… — Послушай, — обратилась к нему Василиса, — мой отец очень богат? Не оборачиваясь, мальчик хмыкнул. — Только не говори, что ты не знаешь, чем владеет твой отец… — произнес он. — Великолепный замок Черновод и Рубиновый Шпиль, Лунный лес, Долина серебристых плавников, Сияющие рудники — и это только в Астрограде… — А еще все то, что твоему отцу отдадут сегодня, — заметил Фэш. — Всем известно, что остальные его богатства надежно берегла Елена Мортинова… — Говорят, что Золотой Механизм — одна из лучших мастерских по производству часов, тоже его собственность, — добавил Ник. Он замедлил шаг, чтобы продолжить беседу с Василисой. — Однако не переживай, семья Драгоциев куда богаче твоего отца. — Он бросил хитрый взгляд на Фэша. — Это вряд ли, — ввернул Фэш, тоже поравнявшись с ними. — За последнюю войну с феями Огнев много награбастал. Куда моему дяде… Хорошо, что хоть двенадцать лет Эфлара отдыхала от жадности твоего отца, фейра. Но теперь, когда срок наказания истек, людям и феям вновь надо быть начеку… Нортон-старший сидел неподвижно. Смотрел в одну точку на стене. Никто не мог прочитать его лицо. Нерейва усмехнулась под вуалью, но комментировать не стала. Белая Королева перевела взгляд на Нортона — долгий, тяжёлый — и отвернулась. Астариус покачал головой, но ничего не сказал. Дети переглянулись — и тоже замолчали. — А что это было за наказание? Василиса захлопала глазами. По красноречивым взглядам мальчишек она поняла, что сказала очень большую глупость. — Ну, и после этого ей можно верить? — обернулся к Нику Фэш. — Она явная самозванка… — Так шпионка или самозванка? — зло уточнила Василиса. — Ты бы определился. Фэш явно хотел сказать что-то обидное, но Ник опередил его: — Твой отец, Василиса, был дипломатом… — Шпионом, — ввернул Фэш.. Василиса подумала не без злости, что мальчишку явно «заклинило» на теме шпиономании. Захарра рассмеялась — звонко, открыто, запрокинув голову: — Братец, тебя заклинило! «Шпионка, самозванка, фейра» — у тебя словарный запас кончился? — А ты не лезь, — фыркнул Фэш. — А что? Правда глаза режет? — не унималась Захарра. — Человек просто спросил, а ты уже ярлыки клеишь. Марк усмехнулся: — Огнева, а ты не думала, что тебя просто разыгрывают? Драгоций с Лазаревым — та ещё команда. Любят над новенькими поиздеваться. — Не надо, — холодно ответила Захарра, глядя на Марка. — Мой брат, конечно, не подарок, но хороший. — Мда, на Василису уже ярлыков некуда ставить. Шпионка, самозванка, фейра. Может, следующее будет «невиданный зверь»? — Как гром среди ясного неба воскликнул Маар. Захарра прыснула. — Маар, ты гений. — Просто наблюдательный, — ответил тот без улыбки, но в глазах мелькнуло что-то тёплое. Марк фыркнул. — Неважно, — отмахнулся Ник и продолжил: — Огнев должен был договориться с белыми феями и черными феями — лютами, проживающими в Хрустальной Долине. Договориться о перемирии… Вместо этого он окончательно рассорил двух королев — Черную и Белую, а в суматохе сумел выкрасть целых три Ключа из сокровищницы фей. Теперь феи и часовщики еще больше ненавидят друг друга, а Черная и Белая Королевы навеки перессорились. И вообще неизвестно, запустят ли Часовой Круг — ведь для этого надо семь Ключей! А феи злы на часовщиков за кражу и могут не захотеть объединиться с нами даже ради спасения мира. Эта Черная Королева, повелительница лютов, даже слышать ничего не хочет. А ведь у нее, как подозревают, находится самый ценный — Черный Ключ, или, как его называют люты, — ЧерноКлюч. Ты знаешь про Ключи? — Кое-что, — наморщила лоб Василиса. — Я слышала про Ключи… И она процитировала: — Серебряный, Бронзовый и Золотой будут соперничать между собой. Железный откроет цветения тайну, Расколотый Замок укажет Хрустальный. Рубиновый Ключ все секреты расскажет, а Черный — путь к самому сердцу укажет… Марк усмехнулся, откидываясь на спинку: — Ну ты гений, Огнева. При всех, при посторонних, процитировала то, что знать не должна. Если бы мы книгу не читали — тебя бы уже допрашивали. Диана покачала головой, прикрывая глаза ладонью: — Василиса, это было… опрометчиво. Серьёзно. — Она не понимала важности этого, — пожала плечами Захарра. — Ну, правда. Она тогда вообще ничего не понимала. Ни про Ключи, ни про степень, ни про то, во что влезает. За что её судить? Ник повернулся к Василисе. В его взгляде мелькнуло что-то виноватое. — Василиса, — тихо сказал он. — Прости за нашу реакцию. Василиса пожала плечами. Спокойно, без обиды. — Ничего, — ответила она. — Всё равно всё кончилось хорошо. Пока. Она не смотрела на Ника. Она смотрела на Фэша. Вернее, на свою руку, которая лежала в его ладони. И чуть заметно сжала пальцы. — Откуда это? — Фэш резко остановился. — Откуда ты про это знаешь?! Ник тоже замер. — Это ведь тайное послание, — бледнея, произнес Фэш. — Даже Ник об этом не знал, потому как строго-настрого запрещено об этом рассказывать… И после этого ты будешь говорить, что она не шпионка? Василиса уже мысленно прокляла себя за то, что сболтнула лишнее. — Вы все равно не поверите, — вздохнула она. — Видишь! — мрачно возликовал Фэш. — От нее надо избавиться! Твой отец не должен о ней знать, иначе у нас будут неприятности. И у него тоже! — Да я сама хочу переместиться назад! — в сердцах выкрикнула Василиса. — Вы мне надоели со своими подозрениями! Ник потоптался на месте. — Тогда… ну тогда идем сразу в папину мастерскую. Он резко повернулся и зашагал по коридору. Василиса поспешила за Ником, опасаясь Фэша, следовавшего позади нее с очень грозным видом. — Он как стражник, — тихо сказала Диана, глядя на Фэша. — Идёт сзади, сверлит взглядом. Ещё минута — и заковать её в кандалы захочет. — Не захочет, — ответил Фэш, не глядя на неё. — Уже захотел, — парировала Диана, качая головой. — Ты сам посмотри. «От неё надо избавиться». Это не подозрительность, это паранойя. — Я думал, что защищаю Ника и его отца, — глухо сказал Фэш. — Думал, — согласилась Диана. — Но перестарался. Ник вздохнул, потирая переносицу: — Фэш, ты правда был слишком… агрессивным. — Я был осторожным, — отрезал Фэш. — Нет, — покачал головой Ник. — Осторожным был я. Мастерская оказалась большой круглой комнатой, где совсем не было окон. Зато на стене висели тысячи часов — от маленьких, еле заметных циферблатов до больших, будто снятых со старинного вокзала. Были здесь и часы с башенками, с фигурками кукол, с фонтанами и светильниками, с домиками для кукушки и даже огромные, с маятником и гирьками-шишечками. И тем не менее все это разнообразное тиканье, жужжание и позвякивание сливалось в один стройный и мелодичный гул. Посреди комнаты стоял большущий, занимавший чуть ли не половину пространства стол, нагруженный бумагами, линейками и карандашами. Вперемешку с этим кучами валялись маленькие, не больше наручных, часы, некоторые — со вскрытыми корпусами. А еще — горы мелких деталей и деталек: колесики, пружинки, зубчики и шестеренки — чего здесь только не было. Василиса, позабыв про неприятности, восхищенно оглядывалась. Ник разгреб ворох бумаг, извлекая на белый свет тяжелый хрустальный шар, размером не больше футбольного мяча. — Быстро оживи инерциоид, — порывисто произнес Фэш. — А ты давай садись сюда. — Он указал Василисе на потертое кресло, находящееся прямо перед шаром. Как видно, ему не терпелось поскорее избавиться от шпионки. Василиса повиновалась, молясь, чтобы перемещение произошло как можно скорее и, главное, безопасно. Но вдруг прозрачный шар на столе вспыхнул сам — Ник даже притронуться к нему не успел, и засветился изнутри сине-зеленым светом. — Опоздали! — жалобно ахнул мальчик. Фэш застыл, глаза его неотрывно следили за шаром. — Опоздали, — тихо повторил Астариус, и в его голосе послышалось что-то новое — не усталость, скорее принятие. — Знал бы ты, мальчик, как часто мы все будем опаздывать. — Ник, сынок… — послышался далекий голос. — Спустись в Лазурную залу. — Но там же совет? — Ник растерянно оглянулся на Фэша, тот неуверенно пожал плечами. — Немедленно. — Хорошо, папа. — Ник кинулся было к двери, но голос отца продолжил: — И захвати с собой Василису Огневу. Ребята в страхе переглянулись. — …Хорошо, папа. Некоторое время шар молчал. — Так это правда, сынок? Эта девочка с тобой? — Голос погрустнел. — Да… Так вышло, что… — Немедленно вниз. Твой друг Фэш рядом? Пусть тоже спустится. Раздался щелчок. Шар окутался туманом и потускнел: видимо, связь прервалась. — Ну вот, доигрались, — помрачнел Фэш. — У отца был странный голос, — задумчиво произнес Ник. — Идем, и поскорее! Василиса кивнула и поднялась. Странно, откуда отец Ника узнал, что Василиса здесь, в Ратуше, с Ником? Лазарев-старший — книжный, конечно — но тот, что сидел в зале, усмехнулся и покачал головой. — Голос странный, — повторил он. — Ребята, вы бы слышали, какой у меня был голос, когда я понял, что мой сын все-таки притащил в Ратушу дочь Нортона Огнева. — И какой? — не удержался Ник. — Как у человека, у которого случился сердечный приступ, — честно ответил отец. Нерейва хохотнула: — И это вы называете «странный голос»? Я бы сказала — голос отца, который понимает, что сейчас начнётся война. — Не начнётся, — отрезал Нортон-старший. — Уже началась, — парировала Нерейва. — Двенадцать лет назад. А теперь просто продолжение. Астариус молчал. Смотрел на Ника — того, что сидел в зале — и в его взгляде читалось что-то вроде уважения. — Ты не испугался тогда? — спросил он. — Испугался, — честно ответил Ник. — Но Василиса была важнее. Диана посмотрела на него долгим взглядом и ничего не сказала. — Идем, — вскинулся Фэш. — И если что-то будет не так, я первым задушу фейру! — Я тебя сама задушу, — огрызнулась Василиса, оборачиваясь в дверях. — Что ты пристал ко мне?! — О-о, начинается, — протяжно вздохнула Захарра, откидываясь на спинку кресла. — Опять они. — А ты хотела, чтобы они молчали? — усмехнулся Ник. — Я хотела, чтобы они уже поцеловались и успокоились, — честно ответила Захарра. В зале повисла пауза. Фэш замер. Открыл рот, закрыл. Посмотрел на сестру так, будто видел её впервые. — Ты… что? — выдавил он. — Ты слышал, — пожала плечами Захарра, ничуть не смущаясь. Маришка дёрнулась, будто от удара. Её пальцы вцепились в подлокотник. Диана прыснула, прикрыв рот ладонью. — Захарра, — протянула она, — ты опасный человек. Марк усмехнулся — коротко, но почти по-доброму. — Впервые слышу, чтобы кто-то советовал Драгоцию поцеловаться с Огневой. Фэш покраснел. Слегка, почти незаметно. Но Василиса, сидевшая рядом, почувствовала, как напряглись его пальцы в её руке. Она тоже покраснела. Но не отняла руку. — Помолчите, а? Ник вновь пошел первым, за ним Василиса. Фэш замыкал шествие, и девочке казалось, что он прожжет взглядом дырку в ее спине. Пришлось пойти по той самой винтовой лестнице, сходящей с крыши, и продолжить спуск. Марк захлопнул книгу, выдохнул и с облегчением откинулся на спинку. — Всё. Прочитал. — Он повернулся к Дейле и протянул ей книгу. — Держи. Твоя очередь. Дейла молча взяла книгу. Марк наклонился к ней, понизив голос: — Держи лицо. Нам хватило сегодня припадка Маришки. — Я держу, — тихо ответила Дейла, выпрямляясь. — Читаю, — сказала она громко, ни к кому не обращаясь. Фэш покосился на Марка. Тот ответил ему ленивым взглядом — и отвернулся первым.