Panic Room

      Показавшийся детективу изначально тщедушный городок, теперь изменился до неузнаваемости, пугая выпирающими со всех сторон вываливающимися внутренностями. Тонкий, длинный мешочек кишок обвивал фонарные столбы с разбитыми лампочками, а заржавевшая, но по-прежнему угрожающе выглядевшая колючая проволока, толстым узлом завязалась на шее очередного обезображенного, вспухшего от газов трупа, который выхватило из давящей на глаза темноты дрожащее пламя. Зажигалка в качестве источника света – крайне неудобна. «Рик, вроде как, брал с собой фонарик – надо будет отобрать его, как только выпутаюсь из этого дерьма», – всё ещё мог рассуждать Гэвин, параллельно повторяя про себя врезавшиеся в память повороты: «Налево, налево, затем до перекрёстка и направо».       «Налево, налево…»       «Тупик».       Рид в удивлении остановился, обнаруживая перед собой высокую, с два метра ввысь стену, преграждавшую ему дальнейший путь. Брезентовое полотно, натянутое поперёк стальных прутьев, не тронутых заразой, словно гнойник, лопнувшей и растёкшейся по узким улочкам и тёмным подворотням Сайлент Хилла, стоило только гулу сирены обрушиться на них жалобным воем. Это ограждение – белая лента, разделяющая город на своеобразные сектора, не имела ни окон, ни дверей, ни возможности взобраться по себе, вынуждая Гэвина идти в обход. Вот только «длинного» пути он не знал: запомнив наикратчайший, детектив и внимания не обратил на иные варианты, которые ему предоставлял ещё один уцелевший в хаосе объект – карта. Теперь же перед глазами не было и её: Рид оставался один, брошенный на съедение не переваривавшего, но смертельно жаждущего это сделать Сайлент Хилла.       – Блять! – не сдержался Гэвин, сворачивая в сторону, решив идти вдоль ограждения, – вдруг дверь всё-таки существовала? – параллельно проверяя оставшиеся в табельном оружии патроны. Из девяти пуль на Рида глядело всего три – не густо. Ещё девять находилось в запасе и всё – больше мужчина ничем не мог похвастаться. Если на него вновь вздумает напасть «нечто», уже имевшее не самую удачную попытку отгрызть ему ногу, Риду явно не поздоровится. Но живые комья на ножках оказались не самыми опасными противниками, как уже успел подумать о них детектив: лай собак, кличущих друг друга, наполнил улицу с разных стороны, окружая идущую по ней жертву. Гэвин насторожился: притормозив и подняв руку вверх, чуть увеличивая радиус обзора, он прислушался, пытаясь определить, с какой стороны следует ожидать нападения. То, что оно будет, Рид не сомневался – вряд ли город резко откинул желание утопить его в собственной крови, делая частью убитого ландшафта. И детектив оказался прав. На свою беду.       Если «страх»* был медлительным, тягучим и с острыми, больно кусающимися зубами, то «тревога»** наоборот, оказалась молниеносной, еле уловимой глазами, но прекрасно ощущавшаяся кожей. Пробежавшего в какой-то паре метров пса Рид не разглядел, но услышал и унюхал, чувствуя, как в нос ударял выворачивающий желудок запах гниения. Второй пёс тоже ускользнул от его глаз, но не ощущений – худой, с выпирающими рёбрами бок задел правую ногу, вынуждая детектива резко развернуться и на какое-то мгновение потеряться в поплывшем перед глазами пространстве: зажигалка потухла, оставляя в глазах размазанное пятно, из которого постепенно начинали всплывать погружённые во тьму очертания города и тени: чёрные, быстрые, тревожные, стаей метающиеся у его ног и не находящие в себе сил напасть. А может наоборот: они просто ждали, пока добыча достаточно пропитается страхом, чтобы сомкнув пасть сполна вкусить застывшей в жилах крови.       Перед глазами мелькнул голубой огонёк – знакомое очертание диода на полусгнившей собачьей голове, чьи расширяющиеся от тяжёлого дыхания ноздри уже дышали в лицо. Рид успел вовремя среагировать, уперев дуло пистолета под подбородок и спустив курок – остатки мозга, вперемешку с голубой жижей, веером отпечатались на белой стене. Остальные псы, почуяв неладное, прижали уши к уродливым головам и оскалились. Они наконец остановились, встав на механические лапы и явив Риду свои истерзанные вживившимися в плоть механизмами тела.       Это были гончие: хорошо сложенные, подкачанные, чуть худые, но крепкие. Вместо лап – механические протезы, поражённые чёрной сеткой трещин, напоминавшей взбухшие сосуды. У виска – диод. Голубой, несмотря на явное отклонение в поведении – нанесение вреда человеку. Но с другой стороны псы могли защищать свою территорию, в которую бесцеремонно вторгся Гэвин, что уже походило на повадки живого существа.       «И что же тогда стоит передо мной?»       Если бы у Рида была минутка свободного времени, эта мысль смогла бы с лёгкостью занять всё предоставляемое ей в голове пространство. Но его у мужчины не было. И бьющийся в горле страх напоминал об этом, вынуждая выпустить последние два патрона, расчищая себе путь.       Два глухих хлопка, а за ними – жалобный визг и приглушённый скулёж. Трое из семи полегло, четверо же оставшихся, на кого пуль не хватило, неожиданно развернулись и помчались прочь: несмотря на позорный побег, они продолжали лаять, надрывая живые глотки и издавая нечеловеческие звуки. Когда механический скрежет утих, растворяясь в хлюпающих, рычащих и охающих отзвуках, отражающихся от живых стен перекошенных домов и обезображенных улиц, Гэвин нашёл в себе смелость опуститься на корточки, чтобы разглядеть ещё дёргающееся в мелких судорогах тело. Перед ним действительно распласталось живое существо. Вернее то, что от него осталось: гибрид собаки и андроида глядел на него пустой глазницей, в которой искрили повреждённые провода и отдавали душком запёкшиеся остатки мозга. «Ну и мерзость», – только пробубнил себе под нос детектив, поднимаясь и уходя прочь – быстро ступая вдоль бившей в глаза своей белизной стены, Гэвин скоро обнаружил прибитый к полотну пожелтевший и уже начавший рассыпаться кусок бумаги. Кварталы города были выведены давно потерявшими яркость чернилами, из-за чего детективу пришлось неслабо напрячь зрение, чтобы суметь хоть что-то разглядеть. Но увидеть путь – это ещё полбеды. Второй половиной оказалось его запечатлеть.       Пошарив в карманах, Рид не нашёл ничего лучше, чем уже порядком помятую папку с делом, покоившуюся всё это время за ремешком кобуры. Ни ручки, ни карандаша при Гэвине не оказалось. Чертыхаясь, мужчина поплёлся назад, к разлитым лужицам тириума, в которых утопали остатки его сегодняшних противников. Однако стоило Риду вернуться всего на один квартал назад, как в спину ударил противный, липкий холод.       Перемешавшийся с кровью тириум продолжал поблёскивать в слабом свете зажигалки.       А вот тела застреленных псов – нет.       Тревога не скрылась, цокая когтистыми лапами по истерзанным заразой улочкам. Она вгрызлась в грудную клетку, с хрустом вырывая из неё рёбра и зарываясь вовнутрь, прямо под учащённо бившееся сердце.       Рид передёрнул плечами, озираясь по сторонам – никого. Пространство продолжали раздирать не самые приятные уху звуки. Однако среди стонов и хлюпанья детектив не слышал ни механический скрежет искусственных конечностей, ни вой, призывающий собратьев сплотиться вместе и растерзать того, кто посмел продырявить свинцом их плешивые шкурки. Поэтому, выхватив из дела прилагавшийся к нему снимок и смочив сорванный с сухого кустарника сук уже почерневшими остатками от псов, Рид спешно скопировал карту, может, чуть небрежно, в некоторых местах коряво и не совсем достоверно, но вполне сносно для того, чтобы отслеживать тупики на пути к полицейскому участку. Отметив первым делом те места, где проход оказался закрыт, Гэвин быстро обнаружил единственную из доступных ему дорогу, при которой ему не пришлось бы пересекать половину города: путь этот пролегал через антикварную лавку «Зелёный лев».       Добраться до «Зелёного льва», на удивление, особого труда не составило: враждебная среда по-прежнему оставалась к Гэвину враждебной, однако уже не принимала серьёзных попыток стереть его с лица Сайлент Хилла. Но вот пробраться внутрь оказалось самой настоящей проблемой: встав напротив наглухо заколоченных дверей, над которыми висела вывеска, обитая зелёным сукном с золотым теснением названия лавки, Рид с минуту пялился на закрытые двери, уже боясь представить, какой крюк ему придётся делать, если попасть внутрь по итогу всё же не удастся. Лавка прилегала к белеющему ограждению, как бы «входя» в него, из-за чего сохранялась крохотная надежда пробраться в закрытую часть города. С другой стороны расположился супермаркет: балкончик складского помещения почти вплотную прилегал к окну лавки, которое, казалось, было разбито…       – А что это у нас тут? – мужчина уже сделал шаг навстречу окну, намереваясь получше разглядеть, возможно, единственный шанс пробраться внутрь, как тут послышался скрежет.       Скрежетал, в той или иной степени, весь Сайлент Хилл.       Но этот скрежет не понравился Риду с самого начала.       Он не присутствовал в городе как часть поставленного на повтор саундтрека, также не являлся частью полуживых декораций – этот скрежет приближался, не подкрадываясь, а открыто следуя в сторону детектива. Скрежет чего-то большого и тяжёлого. Холодного. Опасного.       Между «Зелёным львом» и супермаркетом виднелся небольшой переулок, заканчивавшийся заваленным большими, чёрными мусорными пакетами тупиком. Гэвина не заботил запах, исходящий от полиэтилена и который будет преследовать его ещё не один час, просиди он в них хоть жалкие пять минут. Не волновало его и не самое удобное положение: сидя на корточках, сжавшись в комок и высунув из капюшона лишь одно ухо, чтобы можно было не потерять грузно ступающую опасность, Рид притаился. Единственное, что в этот момент волновало мужчину, так это его собственная безопасность: поэтому Гэвин без особых раздумий прижался к липкой стенке, укрываясь мусорными мешками и оставляя себе лишь небольшую щель для обзора. В бок утыкался последний уцелевший магазин – ещё одна причина, сумевшая сдержать безрассудство и горячий нрав Рида от непоправимой ошибки. Затаив дыхание, продолжая мириться с неудобствами и неприятным запахом, Гэвин просидел неподвижно около трёх минут, сопровождающихся нарастающим скрежетом и топотом тяжёлых ног, каждый шаг которых на какую-то долю секунды прерывал режущий уши звук.       Спустя долгие, растянутые до безобразия три минуты, Гэвин смог увидеть его.       Вернее, лишь нижнюю его часть.       Оголённый торс и голова скрывались за вывеской «Зелёного льва», являя детективу лишь облачённые в длинные, будто ржавые, покрытые грязными разводами лохмотья босые ноги. В сильных, накачанных, со вздувшимися на руках венами покоился непомерный по величине тесак – именно он и «плакал» на всю улицу, волочась за своим хозяином. Этот человек (а у Рида нехотя поворачивался язык, чтобы называть то, что он видел человеком), с трудом совершал шаг за шагом, явно обременённый тяжестью как своего оружия, так и своей собственной. Однако стоило только Риду подумать о том, что такой медлительный враг не будет представлять для него серьёзной опасности, несмотря на устрашающий вид, как он тут же доказал ему обратное. Наглядно.       – Это он! Скорее!       – Всем прочь! Прочь! – Человеческие голоса, глухие, будто рот был скрыт под респиратором или маской, вклинились во вздохи города, привлекая к себе совершенно ненужное внимание. Скрежет на какой-то миг утих: торс повернулся в сторону голосов, разворачивая с собой и голову, обременённую чем-то таким же тяжёлым, как и тесак в зажатом кулаке (Рид по-прежнему не мог разглядеть, чем именно). А затем послышался грохот. Нескончаемая череда – опутанные в балахон ноги, ловко огибая разлагающиеся на улице остатки, быстро унесли с собой всю ту массу неподдельного ужаса, спеша обрушить его вместе с острым лезвием на тех, кто имел неосторожность заявить о себе. Гэвин слышал, как отдалялся от него истинный житель потустороннего Сайлент Хилла. Также Гэвин прекрасно слышал, как он расправлялся с непрошенными гостями. Слышал их крики. Мольбы о помощи. Захлёбывающиеся в крови завывания. И снова его – скрежет металла об асфальт, который в этот раз не приближался, а наоборот, уходил прочь, ещё долго витая в пропитанном солоноватостью воздухе.       Рид заставил себя поднять голову вверх – большими глазами он видел единственное не замурованное окно в «Зелёном льве». Он старался не думать о том, что только что слышал (разве только о том, что в этом месте был кто-то живой и помимо него, кого он мог бы спокойно назвать человеком), старался не воспроизводить тягучий скрежет, пилящий его мозг на две ровные половинки. Старался не поддаваться тому страху, который настойчиво пытался пробраться внутрь, подтачивая напускную самоуверенность.       Риду не перед кем было показывать себя.       Не в этот раз.       Супермаркет оказался не заперт. Автоматические двери застыли, как бы приглашая не оставшегося в стороне Рида. Он без труда попал внутрь. Пробираясь вглубь, он огибал полупустые прилавки, на которых помимо старых консервов и сгустков пыли ещё можно было встретить что-то живое, не имеющее чёткой формы, растёкшееся с одной полки на другую. Это «что-то» пульсировало, сокращалось и растягивалось, навевая не самые уместные ассоциации, а также вызывая тошноту, уже бурлившую в районе горла. Гэвин, не задерживаясь, нырнул за прилавок, проходя через офис менеджера на второй этаж, а там – на балкон, через который Рид и планировал попасть в «Зелёного льва». Здесь расстояние между домами казалось значительно больше – мужчине пришлось разбежаться, на сколько это позволяло пространство, и прыгнуть вперёд, выставив перед собой локти. Лицо, покрытое множеством многочисленных шрамов, не пополнилось новыми отметинами, но вот нога – один торчащий из рамы осколок полоснул по голени, разрывая ткань джинс и оставляя глубокий след на грубой коже. Из-за этого Гэвин не смог нормально приземлиться на ноги, кубарем прокатываясь до остановившего его дубового стола. От удара спиной об резные ножки зазвенели какие-то склянки, давно запылившиеся, но по-прежнему хранившие в себе остатки жидкости, чьё название Рид разобрал на наклейке, когда, отряхнувшись от пыли, всё-таки смог подняться на ноги.       – «Белая клаудия», – произнёс вслух детектив ощущая, как кинутые в пустоту слова тут же впитались в нагромождение предметов, окружавшее его. Старинные напольные часы, выше самого Гэвина на целую голову, вазы, торчавшие ручками и горлышками из громоздившихся друг на друге картонных коробках, стулья, в три ряда стоявшие у самой дальней стены, ограждая мужчину от зажатого в угол манекена; деревянные ящики, из которых на него таращились стеклянные глаза… И эти странные пузырьки, лежавшие прямо на столе, где, по всей видимости, менялись наклейки: на одной Рид уже успел прочитать название, на другой же – адрес больницы, откуда эти пузырьки поставлялись и приписка крупными буквами, в которых отсутствовала всякая каллиграфия, будто бы её сделал не врач, а больной – ОБЕЗЗАРАЖИВАЮЩЕЕ СРЕДСТВО. Коряво и неуверенно. То ли в спешке, то ли из-за сомнения, а действительно ли внутри то, о чём написано поверх матовой оболочки?       В отличии от того, кто это писал, у Гэвина не было времени на размышления: раздвинув рваные края джинс, он плеснул то, что оставалось в пузырьке прямо на блестевшие красным края раны, желая остановить сочившуюся из них кровь. Обеззараживающее средство вступило в реакцию, зашипело, пошло пузырями вместе с розовой пеной, стекая вниз и впитываясь в штанину. Зажигалка, которую Гэвин всё это время сжимал в руке, полетела вниз, на минуту погружая комнату во мрак.       Мужчина зашипел – темнота ударила в глаза гораздо раньше, чем он успел выронить зажигалку. Комната пошатнулась вместе с детективом – свалившись на пол, Рид не мог прийти в себя какое-то время, ощущая лишь жгучую боль в районе голени, как будто к ране приложили раскалённый докрасна прут, а не промыли обеззараживающим средством. Когда же неприятные ощущения чуть поутихли и мужчина смог разомкнуть плотно сжатые веки, комната продолжала чуть раскачиваться, изгибая предметы то склоняя их к земле, то наоборот, вытягивая ввысь, под неожиданно увеличившейся потолок. Комната продолжала изменяться, пока Рид вновь не чиркнул колёсиком зажигалки, вглядываясь в такое же танцующее пламя. Постепенно окружение успокоилось и лишь слабый свет продолжал подрагивать на сквозившем из разбитого окна ветру.       «Зелёный лев» не был подвержен тем ужасным метаморфозам, которые захватили город: обычная, старая и давно забытая лавка могла напугать разве что поселившимся здесь грибком и грызунами, чьё шуршание иногда колебало чуждую для уха тишину. Гэвин оглядел стол, приподнимая зажигалку вверх – на нём, помимо кип выгоревших бумаг и полупустых пузырьков валялось с десяток зелёных визиток, копирующих входную вывеску. Вглядываясь в это миниатюрное изображение, Рид никак не мог избавиться от чувства дежавю, пока наконец не извлёк на свет визитку, отданную ему стариком на заправке.       Полное совпадение.       – Леонард Вульф, значит? Похоже, тебя всё-таки придётся потревожить звонком, старый ты хрен, – недовольство всё ещё скрипело на зубах, отдавая оскорблениями в адрес тех, кто ещё ничего плохого конкретно Гэвину не успели сделать. Но мужчина уже заочно невзлюбил Леонарда, ожидая подвоха от всего, что так или иначе было связано с этим городом.       Задерживаться в «Зелёном льве» Риду не хотелось. Пробравшись через заботливо упакованные и накрытые простынями предметы старины, Гэвин выбрался на улицу по другую сторону ограждения. Здание полицейского участка виднелось в сгущающихся красках – Рид прибавил шаг, за каких-то десять минут добираясь до заветной двери, на которой ещё можно было различить объявления о поимке мелких преступников и мошенников. «Открыто!» – дрожащей рукой Гэвин дёрнул ручку двери на себя, ныряя в залитый сигнальным светом участок: красное свечение разлилось по тёмным коридорам, пятнами ложась на валявшиеся у регистратурной стойки тела в химзащите. Детектив встал у одного с распоротым животом, сжав рот ладонью. Остатки переваренного ужина уже не плескались в горле, а лезли наружу – мужчина не знал, где нашёл в себе силы, чтобы не скрючиться тут же, поливая блестящие, шевелящиеся трубки кишок собственной рвотой. Впрочем, до такого состояния Гэвина довёл не вид размётанных внутренностей – форма химической защиты вогнала под кожу тонкие иглы паники, которые принялись активно шевелиться и приносить более серьёзный дискомфорт, чем реальная угроза. «Они были в химзащите… Неужели воздух здесь отравлен? И сколько я уже им дышу? Час? Два? А может уже прошли целые сутки?! Что ж, это бы смогло объяснить всё то, что начало здесь твориться…» – Как бы Гэвин ни пытался себя успокоить, легче не становилось. Пространство вновь начало меняться, будто назло детективу подтверждая его теорию об отравлении – чёткие контуры принялись изгибаться прямо на затуманенных от боли и недомогании глазах. Красные отблески жгли сетчатку, запечатляя образы вспоротых животов безымянных костюмов. И скрежет. Вновь этот противный скрежет…       Когда Рид понял, что звуки ему не кажутся, неприятный холодок пробежал по спине, оседая под рёбрами. «Конечно, их же должен был кто-то так изуродовать!» – и мысль о том, что это был тот самый силуэт, который ему удалось частично разглядеть у лавки «Зелёный лев» ничуть не обрадовала мужчину. Ни она, ни факт того, что в кобуре по-прежнему оставался всего лишь один полный магазин.       Спрятаться. Немедленно спрятаться. Может, это и звучало постыдно, может ненависть к самому себе за такую слабость ещё даст о себе знать, но здравый смысл ликовал в данный момент. Он и паника, путавшаяся под ногами, замазывающая глаза и притормаживавшая мыслительный процесс.       Гэвин кинулся вглубь здания, надеясь запереться в каком-нибудь кабинете, лучше – в оружейном складе, где в случае чего он смог бы дать отпор. Но нигде не было дверей: в некоторых комнатах они были вырваны с корнем, где-то недоставало замка, а в некоторых местах Рид и вовсе натыкался лишь на щепки и голые петли. Спасительными стали железные шкафчики в раздевалке – также без замков, но зато с крепкой дверцей из цельного куска металла, в которую Гэвин вцепился двумя руками, забравшись внутрь. Скрежет не утихал – он преследовал детектива всё то время, пока он оббегал этажи, шёл по пятам, заглядывая в те же комнаты и залы, что и Рид. И вот он остановился напротив – тяжело дыша от собственной тяжести и лязгая тяжелящим руку тесаком, давно попортившимся из-за запёкшейся на нём крови. Рид зажмурился – сомкнул веки настолько плотно, что заложило в ушах, отдаляя, но не избавляя мужчину от той тревоги, что уже успела укорениться в нём. Она выдирала каждый вздох, каждый стон, слетающий с обкусанных губ в ожидании, пока бьющееся, как загнанная в клетку дичь, сердце не разорвётся на части.       Удар, удар, удар.       А затем визг тесака – всё ближе и ближе.       Удар, удар, удар…       И скрип – на этот раз дверцы шкафчика.       Гэвин уже хотел кинуться вперёд с кулаками, отчаянный и загнанный в угол, не желая так просто мириться с печальным концом. Но перед детективом оказалось не уродливое чудовище, а знакомое, вполне симпатичное лицо – по ту сторону дверцы на Рида уставились два серо-голубых глаза, с первой же секунды принявшиеся изучать давно не видевшую перекошенную физиономию.       – Детектив Рид?.. – слова застревали в горле – RK900 не видел логичных объяснений нахождения напарника. Не мог также понять, куда он пропал и почему сейчас смотрел на андроида с таким нечеловеческим страхом в остекленевших глазах. И только когда пелена сошла с них, возвращая вместе с живостью и лёгкий мандраж, диод с опасного красного вернулся к допустимому жёлтому свечению. Правда ровно до того момента, пока детектив не раскрыл рот:       – И где ты, чёрт возьми, всё это время пропадал, а, Рик? Пока я уносил ноги от этих уродов – где ты шлялся?! – Гэвин вывалился из узкого шкафчика, спотыкаясь и чуть не утыкаясь носом в дощатый пол. – Этот проклятый город, он весь!.. Он весь!.. – губы продолжали складываться в трубочку и расплываться в улыбке, однако никакие звуки до модуля, предназначенного для опознавания речи, не доходили. Рид резко замолчал, таращась на комнату, в которой он оказался. Нормальную, человеческую комнату, разве что чуть не прибранную и запылённую. Всё это время Ричард возвышался где-то в стороне, с опаской наблюдая за поведением напарника.       – Вы за кем-то погнались: как только мы вошли в город сразу же удалились, ни о чём не предупредив меня, – медленно, боясь ненароком навредить, RK900 сделал несколько шагов в сторону Гэвина, останавливаясь за его спиной и продолжая уже на полтона тише, но также ровно и уверенно. – Я пытался найти вас, детектив: оббегал полгорода, пока не добрался до участка. Но вас нигде не было. А затем я услышал посторонний звук, доносившийся из раздевалки: будто кто-то скрёбся с другой стороны шкафчика, пытаясь выбраться…       – Там была она – эта девчонка, – перебил Ричарда мужчина, опуская напряжённые плечи. – Я хотел догнать её, но вместо этого попал в какую-то… ловушку! Весь этот город – один сплошной горящий ад. Всё мертво и живо одновременно. Мерзко и противно. Страшно и невыносимо, – последние слова Рид произнёс уже шёпотом, нехотя признавая собственную слабость перед тем миром, который предстал перед его глазами. Он ещё успеет отойти от увиденного и забрать слова обратно, но пока Гэвина продолжало колотить от ярких вспышек воспоминаний рассекавших туман в его голове, как некогда сам Рид распугивал тьму одной единственной зажигалкой. Андроид же всё это время молчал – он продолжал стоять позади съёжившегося, как будто уменьшившегося в размерах детектива, наблюдая за тем, как постепенно перед ним разрушался возводимый годами образ «плохого копа», являя наружу нечто болезненное, ранимое и неприятное для самого мужчины – те шрамы, которые оставались на его сердце и которые смог вновь высечь ничем не примечательный для машины Сайлент Хилл.