Panic Room

      Просыпаться от того, что тело выворачивает наизнанку, неприятно. Рвотные позывы стягивают горло, тем самым перекрывая дыхание — Рид чуть не задохнулся от желчи, вышедшей из него носом прямо на кушетку. Или Рид лежал уже не на ней?..       — Ёб твою за ногу! — Детектив свалился на пол, выложенный сеткой рабицей. Он звякнул, опасно провисая под тяжестью упавшего на него тела. Внизу — темнота. Словно копоть она чернела, не позволяя разглядеть дна. Но Гэвина напугала не бездонная чернота — кушетка, на которую он прилёг, как только переступил порог Алхемиллы, была обита не искусственной кожей, а самой настоящей — мужчина видел, как скукожились прорези для глаз и рта, как трупные пятна тонкой тропинкой опоясывали массивные ножки кушетки, и как запах — запах застоявшего, уже гнилого мяса ударил в ноздри, возможно, и вызвав ту рвоту, что сработала будильником для мужчины. Рид продолжал испуганно таращиться на неё, не сразу сообразив, что он смотрел в лицо проснувшемуся Сайлент Хиллу.       Карта, висевшая над кушеткой, сильно разнилась с той, которую Рид так бережно перерисовывал несколько часов назад, перед тем как окончательно провалиться в сон. Поняв, что этот кусок бумаги теперь бесполезен, а он вновь остался один на один с потусторонним (андроида поблизости, к сожалению, обнаружено не было), Гэвин, нехотя, стал оглядываться по сторонам: новая локация заведомо пугала, так как мужчина был прекрасно знаком с тем, на что она могла быть способна. Из узкого и глухого коридора пока не лезли полчища антропоморфных существ, но его пустота, манящая заглянуть внутрь и убедиться в безопасности этого места, пугала куда больше чудовищ. Рид знал, что самое страшное могло ждать впереди — там, под тонкой сеткой рабицей и густой темнотой, скрывающие обшарпанные и облитые кровью пациентов стены. Но стоять на месте и ждать, когда этот кошмар подойдёт к концу, мужчина тоже не мог — яд, пустивший свои корни глубоко в нервную систему, продолжал медленно, но верно избавляться от своего носителя. Риду нужно было найти противоядие, выход из этой омерзительной карикатуры на Алхемиллу и заодно RK900 — сейчас напарник являлся единственным здравомыслящим, пускай и не человеком.       Лифт оказался сломан — исследовать госпиталь сверху вниз показалось Гэвину хорошей идеей, вот только Алхемилла решила иначе. Будучи обесточенным, лифт не открылся, вынуждая мужчину обратить своё внимание на лестницу. Но и она не смогла гарантировать проход на четвёртый этаж: стоило Риду только ступить на прогнившие деревянные ступени, освещая себе путь скромным пламенем от зажигалки (благополучно забыв взять фонарик у Ричарда), как тут в ответ на его скрип послышалось шуршание. Даже скрежет — будто кто-то тащил за собой что-то железное и тяжёлое.       — Надеюсь это не... Да что б вас! — Не успел договорить мужчина, бросаясь к спрятанному в кобуре пистолету. Он не хотел встречаться с обитателями потустороннего городка. Но как бы сильно в душе Рид не молил о пощаде, Сайлент Хилл сам решал, какому страху выходить на сцену следующим. В этот раз перед мужчиной предстало подобие медсестёр: замотанные в грязные бинты лица лишали их всякой индивидуальности, превращая в бледную ходячую массу, жаждущую только одного — добраться до источника звука, коим в данный момент не повезло оказаться Гэвину. Также не отличающиеся чистотой халаты плохо скрывали хрупкие тела — светлые конечности с трудом передвигающихся медсестёр порхали в конвульсиях, словно мотыльки. Рид выстрелил. Затем ещё и ещё — последняя обойма быстро улетучивалась, не нанося никакого существенного урона врагу. И лишь когда в магазине оставалось не больше пары патронов, Рид смог разглядеть механические протезы — именно они так противно скрежетали, возвещая о появлении нового противника. Кибернетические ноги, руки, у кого-то грудь, из которой уже сочилась чёрная жижа (возможно смешанная с тириумом кровь). Детективу удалось избавиться лишь от одной из медсестёр — выстрел в некогда живую голову парализовал её. Медицинский чепчик с красным крестом слетел, теряясь в темноте, а бинты чуть ослабли, являя мужчине стеклянные глаза. Рид опешил, но лишь на секунду, запечатляя этот образ у себя в мозгу. Искорёженное тело юной девушки почти всё было покрыто пластиком, и лишь голова оставалась не тронутой, словно она являлась оплотом здравого смысла в абсолютно бессмысленном существовании. «Может... Может они не такие и бездушные?» — Завертелась страшная мысль в голове. Но Гэвин не успел осознать её — безмолвная аллюзия на не разбирающую лиц похоть теснила его к выходу с лестничной клетки. А проверять, насколько быстро эти медсёстры смогут его уделать, детектив не хотел. Поэтому Риду пришлось ретироваться — потратив последние патроны на то, чтобы снять замок, и при этом чуть не убив себя отрикошетившей от цепи пулей, Рид пробрался вниз, в подвал. После того, как он скрылся за скрипучими дверями, проход вниз быстро исчез под толстым слоем повреждённой ожогами кожей, замуровавшей свою жертву на нижних этажах Алхемиллы.       Колёсико зажигалки жалобно чиркало, не позволяя Гэвину сразу разобраться, где он оказался. Глаза никак не могли привыкнуть к темноте — она выедала их, стремясь заполнить собой пустые глазницы. Отмахиваясь, словно от стаи надоедливых мошек, Рид шёл вперёд на ощупь, не бросая при этом бесплодные попытки зажечь огонь. И зажигалка поддалась: наткнувшись на что-то гладкое и прохладное (как предположил Гэвин — дверь от морга, который по старым картам как раз находился в подвале), он вошёл внутрь другого помещения, которое и озарило небольшое пламя. Но его тусклого света оказалось достаточно, чтобы в глаза бросилась чудовищная картина.       — Здесь, блять, труп! — Выругался Рид, чуть не выронив с таким трудом заработавшую зажигалку. Перед мужчиной и впрямь предстал труп. Вернее то, что от него осталось: в просторной комнатке, с двух сторон облеплённой холодильными камерами, где своего часа дожидались уже вскрытые тела, из центра, словно с постамента, из тьмы выглядывал человеческий обрубок. Он стоял на каталке с грудной клеткой нараспашку, из которой вываливались оставшиеся органы. Ног не было. Из рук — лишь правая утопала в простыне, прикрывая обрубленные бёдра. Верхушка черепа также отсутствовала — вместо мозга зияла пустота. Взгляд обезображенного тела упирался куда-то в сторону, явно давая понять пришедшему, куда стоило смотреть в первую очередь.       — Детектив? Вы меня слышите, детектив?! — Рация зашумела — из неё отрывками доносился обеспокоенный голос RK900. Рид даже не сразу заметил то волнение, с которым к нему обращались. Всё внимание сейчас было приковано к куску мяса, словно с картины Рембрандта, разделанного и выставленного напоказ. — Где вы? В каком месте в данный момент находитесь?       — Здесь чёртово тело, которое, видимо, кто-то распотрошил: нет некоторых органов и ещё это послание на стене... — Гэвин проследил за взглядом трупа, замечая кровавую надпись на одной из дверок холодильника. — Огх, я не могу на это долго смотреть…       — Детектив Рид, что именно вы видите?       — Тело. Вернее то, что от него осталось: тут... Тут не хватает некоторых частей. Это даже написано на стене. Погоди, — вновь зажигая пламя, Гэвин принялся изучать кровавые надписи, разбросанные по разным частям морга:

«Руку левую сложил Альбрехт в молитве безмолвной, Истоптали в Дали свои ноги слоны, И одна Фрида отдала своё сердце второй, прокажённой, В мозгу у Адама Буонаротти. И лишь немая лежит погребённой, За внутренним миром пряча почку от луны».

      Нескладный стишок, казалось, не нёс в себе никакого смысла, однако упомянутые в нём части тела, скорее всего, и отсутствовали у встретившего Рида трупа. Впрочем, это оказалось не единственное послание:       — Я внимательно слушаю вас.       — Левая рука, ноги, сердце, почка и мозг, — вычленяя необходимые слова, произнёс Гэвин. — И ещё этот глупый стишок на другой стене:

« Без рук, без ног Тело валяется. Кто бы мог ему помочь, Желая от отравления избавиться?.. »

      — Это же явный намёк на то, что я должен собрать этого засранца, чтобы как-то найти противоядие. Но как это, блять, поможет я не понимаю!       — Успокойтесь, Гэвин. И выдохните. Желательно прямо сейчас, — детективу было не до поучений от машины, однако осознавая, что перевести дыхание и впрямь стоило, он послушался, набирая в лёгкие побольше воздуха и выпуская его через нос, медленно и с нездоровым свистом. — Если это каким-то чудом и поможет нам, пускай. Только для начала скажите, где именно вы находитесь, чтобы я смог отыскать вас.       — Внизу, в подвале. Как только я открыл глаза, это оказался единственный путь из оставшихся, — промямлил Гэвин опуская часть, где он встретился с антропоморфной похотью*, тянувшей к нему свои трясущиеся от желания пальцы. — Я думал, что ты пошёл сюда...       — Подвал закрыт: из-за того, что в госпитале нет электричества, попасть туда невозможно.       — Но я здесь, — произнёс Рид уже заметно тише. Взгляд упал на непокорёженную Сайлент Хиллом дверь — по-прежнему гладкую и прохладную. Неужели за ней не было выхода? — И судя по тому, что я видел здесь, это ни черта не госпиталь Алхемилла, в который мы зашли.       — В таком случае оставайтесь на месте: я попробую спуститься вниз. — Рид хотел было возразить на это, но не успел — помехи застлали чистый канал связи, словно густой туман безлюдные улочки. Гэвин остался один, наедине с темнотой, страхом, недомоганием и нерешённой загадкой, которая, возможно, спасёт ему жизнь.       Чтобы спасти себя, Гэвину придётся отдать чужую жизнь, в обмен на свою. И пускай она фактически уже принадлежит Сайлент Хиллу — голодный город готов принять её повторно, переработав и выплюнув, словно застрявшую в горле кость.       Выйти за пределы морга Рид не мог — во-первых из-за шарящих по углам медсестёр, от которых нечем было отстреливаться, во-вторых, выход успел «затянуться» вслед за детективом, что он смог без труда проверить, высунув лохматую голову из морга. Оставалось надеяться, что решение загадки спрятано где-то в холодных стенах последнего пристанища пациентов Алхемиллы.       Первым делом Гэвин принялся осматривать помещение. Ему нужны были улики — подсказки, которые смогли бы навести мужчину на верный путь. То, что необходимые части тела были спрятаны в холодильных камерах Рид догадался сразу. Но вот какие из сотен дверей ему нужно открыть? У детектива не было лишнего времени, а значит должен был быть алгоритм, с помощью которого он с лёгкостью откроет нужные ему холодильники. Вот только никаких подсказок Гэвин при первом осмотре не обнаружил: помещение, большая часть которого была отдана под морозильные камеры, столик патологоанатома, на котором были разбросаны книги и папки с отчётами, несколько каталок, пустых и не очень... Гэвину с каждой минутой становилось всё сложнее и сложнее сконцентрироваться — остаточное действие «Белой клаудии» давило на подкорку мозга, из-за чего мысли всё время наслаивались друг на друга. Температура тела, казалось, вновь поднялась — Риду становилось всё жарче в прохладном помещении. Скинув с себя куртку, предпочитая расхаживает лишь в серой футболке, мужчина ещё раз припал к стене, где был написан первый стих. Ноги с трудом держали его, отказываясь пройти и шага без особой надобности.       — Так... Ещё раз: «Левую руку сложил Альбрехт в молитве безмолвной... Истоптали в Дали свои ноги слоны...» Почему Дали с большой буквы? Это имя? Если так, то их здесь четыре, а мне нужно как минимум пять... — Рид пошатнулся, с шумом приземляясь на стул рядом с рабочим местом патологоанатома. На нём он стал разбирать записи о приёме пациентов, в надежде найти указанные в стихах имена. Но всё без толку — эти имена не найти на страницах отчётов о вскрытии. Разве что посмотреть в иллюстраторе...       — Подождите-ка! — Гэвин подскочил на месте как ужаленный. Озарение кольнуло в бок, заставляя выронить зажигалку. Но Рид не заметил этого — то ли глаза уже привыкли к полумраку, то ли в морге был ещё один источник света, на который не было обращено внимание вначале, но сейчас мужчина спокойно разглядывал репродукции великих художников, собранные в одной книге посвящённой искусству, которую, по всей видимости, почитывал патологоанатом на досуге. Из неё Гэвину удалось отыскать четыре картины, которые, как он был уверен, были зашифрованы в кровавом послании. Ими оказались: «Руки молящегося (руки апостола)» Альбрехта Дюрера, «Слоны» Сальвадора Дали, «Две Фриды» Фриды Кало и «Сотворение Адама» Микеланджело Буонаротти, соответственно, на следующих страницах: 48, 105, 97 и 12. Сначала детектив решил открыть холодильники, на которых были написаны эти номера, но логика оказалась неверной — они были пусты. Тогда Рид вернулся к спискам поступивших в морг — теперь страницы из книги иллюстраций превратились в личные номера пациентов, умерших за последний год в Алхемилле. Каждый из них лежал в своём пронумерованном холодильнике: 48 (Гэрри Смит — умер от потери крови, оторвало правую руку) — 006, 105 (Клэр Бэйк — попала под поезд, оторвало две ноги) — 068, 97 (Пэй Лойд — инфаркт) — 019, 12 (Мэри Лойд — инсульт) — 020. На этот раз холодильники не огорчили своей пустотой — каждый под нужным номером хранил недостающую часть тела. Правда, кибернетическую. «Как будто бы андроида разобрали на части и расфасовали по коробочкам». Рид чувствовал себя некомфортно, собирая, казалось, монстра Франкенштейна из живой плоти и механических останков. Однако даже после всех проделанных трудов «картина» всё равно оставалась неполной — не хватало той самой «почки», чью тайну детектив так и не разгадал.       Времени оставалось всё меньше и меньше. Рид сполз на пол, понимая, что стоя он тратил слишком много сил. В глазах начало двоиться — собранное им чудовище, казалось, плясало в тени, отсвечивая своими новыми конечностями. И глаза — так болели от этого яркого света...       Рид очнулся, ударяясь головой об приоткрытую крышку холодильника — на него тут же свалился анатомический рисунок брюшной полости, который кто-то (наверное из лаборантов), повесил прямо на холодильник.       Яркий холодный луч пронзил изображение, любезно подписанное как «ren».

«Лишь немая лежит погребённой, За внутренним миром пряча почки от луны».

      За этим плакатом находился холодильник, за которым и спряталась недостающая деталь.       Что же происходило дальше, Гэвин помнил отрывками: перед глазами стояла чёткая картинка, как он засовывал плату в то место, где должна была находиться недостающая почка, после чего тело неожиданно завизжало — руки и ноги зашевелились, будто родные, голос, синтезированный «мозгом» заполнил собой всю комнату, вытесняя из неё детектива. Гэвин потерял сознание в одном мире, чтобы вернуть его в другом.       Проснулся Рид всё в том же подвале, но уже не забитом расчленёнкой, гниющей, вздувшейся, постоянно сокращающейся, будто всё ещё живой, но на деле однозначно мёртвой, как и вся потусторонняя сторона города. Рядом с ним Рик — он хлопал напарника по щекам, пытаясь привести в чувство. Рука дико болела — может от того шприца, что лежал в тонких пальцах андроида?       — Что за дрянь ты мне ввёл? — Прорычал Рид, пытаясь подняться на ноги. Не без помощи андроида, но у него это получилось. RK900 ни на шаг не отходил от мужчины, боясь не уследить за ним только после того, как нашёл.       — Скорее всего это был антидот: когда я смог пробраться в подвал, то смог найти вас здесь, без сознания. В руке вы сжимали это, — Ричард приподнял пустой шприц. — Я беру во внимание, что там могло оказаться всё что угодно, но в связи с ситуацией...       — В связи с ситуацией ты решил, что на мне можно ставить эксперименты?       — Которые, к счастью, прошли успешно, — заметил андроид видя, как к детективу возвращалась жизнь. Гэвин и сам это подметил, чувствуя, как в голове постепенно просеивался туман. Однако эйфория от победы оказалась мимолётной: взгляд Рида упал на клочок бумажки, который он сжимал в руке. Это оказался очередной детский рисунок с частью города — озером Толука. Но детектива охладил не он — на обратной стороне клочка виднелась газетная статья, видимо, распечатанная из старых Детройтских газет. Заголовок кричал: «МОЛОДОЙ СЛЕДОВАТЕЛЬ ДЕТЕКТИВ РИД ОБВИНЯЕТСЯ В СМЕРТИ МАЛЕНЬКОЙ СЬЮЗИ БЭЙКЕР», и фотография — зернистая и чёрно-белая, но позволяющая разглядеть лицо девочки, которая являлась Риду на улицах Сайлент Хилла.       — Ты уже видел это? — Голос не дрожал, но отличался — будто его сдавили со всех сторон, не позволяя прорезаться наружу. RK900 кивнул.       — Да. И я бы хотел получить ответы, детектив. По моему, самое время.       — А ты не мог всё это пробить, пока я валялся в отключке? Может... Может я не горю желанием вспоминать всё это?       — Я бы с радостью, да связи здесь нет, — развёл руками андроид. — К тому же, мне бы хотелось услышать эту историю от вас: в вашем личном деле она никак не фигурировала, — Рид нервно сглотнул. Он бы хотел, чтобы это дело навсегда осталось в его прошлом, оставило его, отпустило. Перестало терзать его, стоило Риду только взглянуть на шрам, украшающий переносицу. К сожалению, рассказывать придётся не о тех отметинах, что устроились у всех на виду, а о тех, что зарылись глубоко внутрь, став единственными тонкими ниточками, ведущими к печальному прошлому.