Фрагмент №12 «Последствия одного взрыва»
25 августа 2020 г., 20:00
— Что ты такое несёшь, Рик? — Гэвин с недоумением глядел на напарника: он не догадывался, что был окружён не людьми, а лишь их тусклыми копиями, не дающих внятного ответа. Это должно было насторожить детектива, но плотная пелена надежды, застелившая ему глаза, не позволяла разглядеть весь этот театр. Куклы продолжали шуршать в углах, не осмеливаясь войти в центр и опровергнуть слова андроида, что служило лишь дополнительным доказательством правоты напарника. Но было и ещё кое-что — последняя фишка, лежавшая на импровизированном алтаре, складывала воедино всю картину разворачивающихся на маяке событий. Рид нервно сглотнул — чувства безопасности и лёгкости, которые он ощущал, быстро улетучились, позволяя привычному страху и дискомфорту занять свои места. Ещё ничего не закончилось — так решил город и с мнением гостей он не намерен считаться.
Рука рефлекторно легла на кобуру — раз перед Гэвином не люди, стоило держать ухо востро. Серые силуэты не спешили нападать, однако детектив не собирался сводить с них усталых глаз, боясь проглядеть неожиданную атаку.
— Только двиньтесь — сразу пулю в лоб получите. Ваших собратьев это быстро останавливало…
— Не думаю, что они набросятся на нас со спины, как только представится такой шанс, детектив.
— С чего это ты взял такое?
— Потому что такой шанс у них уже был, — констатировал RK900, присев рядом с потрескивающим костром и крутя железную шкатулку в руках: восемь фишек, три из которых уже были на своём месте (если Джеймс, конечно, верно их расположил). Одной по-прежнему не хватало — по-хорошему в пятнашках один из квадратиков должен оставаться пустым, чтобы была возможность перемещать детали загадки между собой. Но пустое пространство всегда содержало в себе подсказку: начало, на которое стоило опираться при нахождении верного ответа. Поэтому андроид извлёк все фишки и стал пристальнее рассматривать углубления в поисках недостающей буквы. Она оказалась спрятана в первой клеточке первого ряда, образуя «N O —». Недолго думая, Ричард поставил фишку с буквой «w» — ту самую, что он обнаружил на алтаре, заканчивая слово. За одним последовали и остальные — из оставшихся букв сложились простейшие слова, правда, не с самым приятным смыслом.
— Что там такое? — Продолжая держать на прицеле потенциальную нечисть, спросил Рид. Напарник же не спешил с ответом.
Сработал механизм и железные тиски разомкнулись — шкатулка чуть приоткрылась, призывая андроида откинуть крышку. И Ричард последовал этому откуда ни возьмись взявшемуся желанию, игнорируя собственноручно выложенное послание.
Раздался взрыв, ослепляя и на какое-то мгновенье выводя детектива из строя.
Кибернетическое тело пошатнулась, с грохотом падая на пол и роняя железный короб.
Яркое пламя продолжало колыхаться рядом со стройно выставленными рядами фишек:
«N O W Y O U D I E»
— Рик! — Протирая глаза от яркой вспышки, мужчина кинулся к замершему на месте андроиду. Машина ни на что не реагировала — взрыв разнёс полголовы и задел грудную клетку. Из повреждённого насоса хлестал тириум: кругом всё было залито голубой жидкостью, начиная с кирпичного пола и некогда белоснежного пиджака и заканчивая руками Гэвина, которыми он уже во всю зажимал пробой. — Блять, Рик, какого хуя ты полез туда! — Раздражённо шептал Гэвин, уже стаскивая с него пиджак и разрывая его на лоскуты, пытаясь сделать импровизированную заплатку. — А вы чего стоите и вылупились? Помогите, раз ни черта не делаете! Ну же! — В панике мужчина стал обращаться к тем, кого он ошибочно принял за людей. Но на его удивление в комнате никого не оказалось: помещение, некогда набитое тенями, теперь представляло собой маленькую пустую комнатку с ведущей вверх винтовой лестницей. Костёр тоже пропал —свет лился из маленьких окошек, выдолбленных вдоль маяка. Позади Гэвина скрипнула входная дверь — сквозняк чуть приоткрыл её, намекая Риду поскорее убраться отсюда. Похолодевшие пальцы RK900 скользнули по ладони Гэвина, впиваясь в неё еле ощутимой хваткой. Мужчина сжал их сильнее, в растерянности глядя в уцелевшую половину лица. — Н-наверное там б-было взрывчатое устройств-в-во… — модуль речи сильно пострадал: осколки задели его, из-за чего голос сильно исказился, потеряв всю свою человечность, воспроизводя взамен лишь металлический скрежет, который было трудно назвать приятной для уха речью. — Заткнись, ведро, иначе!.. Иначе!.. — Я не умру, е-если мы успеем добраться до ц-церкви — там же н-на-находятся девианты, и… — И у них должны быть с собой запчасти, да-да, — закончил за Ричарда мысль Гэвин, не позволив ему лишний раз напрягать повреждённую систему. Мужчина должен был знать, что андроид не испытывал боль в привычном её понимании, однако ничего не мог с собой поделать, продолжая беспокоиться о своём напарнике, как о живом человеке. — Мы доберёмся до неё. Я тебе обещаю. И я сам же заставлю их оказать тебе помощь, несмотря ни на каких сраных богов и их чёртову религию! Вот увидишь, Рик, вот увидишь… — Взгромоздив пластикового болванчика себе на руки, детектив помчал к парому, в душе надеясь, что он мирно покачивался на воде в том месте, где они его пришвартовали. Ему было неважно, что пришлось тащить RK900 на себе по скалистому берегу; не важно, что пришлось поднимать его на борт, осторожно, что б лишний раз не повредить развороченный корпус и так же всё равно, что пришлось стоять у штурвала, где-то с полчаса налаживая автопилот к Rosewater park. Единственное, на что Гэвину было не наплевать, так это на медленно, но верно ухудшающееся состояние напарника: детектив уложил его на тахту, где когда-то валялся сам; подложил под голову подушки, стараясь лишний раз не задевать оголённые провода; присел рядом и продолжил рвать пиджак на лоскуты, методично, перевязывая один провод за другим, надеясь тем самым хоть как-то оказать помощь. Рид больше ничего не говорил и ничего не обещал: после того, как он перебинтовал всё, что только смог, мужчина вышел на палубу, не в силах находиться наедине с умирающим андроидом. Отвратительное чувство дежавю клокотало в горле, не желая ни выходить наружу вместе с желудочным соком, ни вернуться обратно внутрь. Оно обхватило горло спазмом, лишь сильнее укачивая мужчину на борту парома. — Ты решил так надо мной подшутить, да? — Слова слетали с губ и тонули в спокойном озере — Рид обращался к городу, чьи берега уже можно было различить с водной глади. Он знал, что взрывчатка — это проделки Сайлент Хилла. Вряд ли её положил в железный короб с таким сложным замком кто-то из жителей, а потом подбросил на дорогу, наблюдая из стороны за тем, как андроид пытается открыть смертельную для него шкатулку. Это походило на проделки чего-то более большого, опасного и влиятельного. И если у Сайлент Хилла и было своего рода мышление, то оно вполне могло сгенерировать такую вещицу и подбросить её именно машине — существу, способному отложить взрыв до того момента, пока они полностью не погрузятся в переплетение двух реальностей, выйти из которых так просто, как они попали сюда, будет уже невозможно. Совсем скоро паром причалит к родной станции. Совсем скоро сердце Рида замрёт ещё один раз, когда двери каюты распахнутся, и на глаза попадётся умирающий андроид. «Смогу ли я спасти в этот раз?» Времени на размышление не было: только детектив оказался на суше, он, не теряя ни минуты, с напарником на руках (полегчавшим от обильной потери тириума), помчался к церкви. Она была отмечена как безопасное место — сосредоточение зла и ужаса под прикрытием веры в глазах маленького ребёнка предстало как истинное спасение. Точно таким же оно должно было стать сейчас для Ричарда — его единственной надеждой на выживание. Поэтому Гэвин больше не чувствовал страха. Теперь им двигало новое чувство. Такое же неприятное. Такое же липкое и тягучее, стекающее с него как патока, заливая собой ботинки и противно хлюпая в них при каждом тяжёлом шаге. Это была паника: сама по себе быстрая, резкая, колкая, отскакивающая от стенок сердечных клапанов словно шарик от пинг-понга; но внешне — медленная и утомительная, она изматывала мужчину весь путь до Балканской церкви. И даже когда Рид перешагнул порог, она никуда не делась: паника отражалась в глазах девиантов, выстроившихся полукругом в центре церкви, она оседала на стенах, обволакивая их, не позволяя другим чувствам просочиться внутрь, она же лежала на руках Рида мёртвым грузом, с редко мигающим красным диодом у виска. — Вы тоже будете стоять здесь как истуканы? Помогите ему! Из-за вас же он подорвался! — Мы не можем спасти то, что уже было обещано нашему Богу, детектив Рид, — толпа девиантов расступилась — за амвоном стояла светловолосая женщина в чёрном балахоне. Она напоминала вырезанную статуэтку, обнаруженную на алтаре в маяке — такая же бледная, такая же хрупкая на вид. Но в отличие от куска обработанного дерева она была живая и не собиралась бездействовать, однако и оказывать помощь андроиду не входило в её планы: женщина начала медленно спускаться к гостям её церкви, продолжая сгущать краски: — Меня зовут Клаудия Вульф. Вы были знакомы с моим братом — предателем, бежавшим из города и поплатившимся за это годами своей жизни, — с каждым последующим шагом стены просторного здания сужались — они, сотканные из ужасных слов истины, лишали мужчину воздуха с каждым последующим вздохом. — Но вы останетесь здесь, с нами, с нашим новым Богом, а он, — тонкий и сухой палец указал на перебинтованного RK900, сквозь ткань которого всё ещё просачивались остатки тириума, — послужит новой пищей для возрождения. — Но он же машина! — Выкрикнул Рид, словно зверь, склонившись над израненным напарником. — С каких пор в жертву приносят металлолом?! — Ты так и не понял? — Блёклая улыбка скользнула по лицу Клаудии. — Столько времени провести здесь, в Сайлент Хилле и по-прежнему остаться слепым? — Лица девиантов смазались в неразборчивое чёрное месиво — стены зала продолжали сужаться. Когда Клаудии Вульф оставалось пройти всего несколько метров до лежащего на полу андроида, стены остановились, образовывая чёрный, непроницаемый куб, до краёв заполненный страхом. Первородным, чистым и не знающим больше никаких ограничений: он заполнил собой всё пространство — всего Гэвина Рида, не позволяя отдышаться от оброненных Клаудией слов. Взамен одних шли другие, каждое из которых вырывало из подсознания кусок воспоминания и интерпретировало его иначе выстраивая старую картину мира: — Богу всё равно, какую жизнь решат отдать ему: сотворённую им же, или людьми. Всё есть — жизнь. Всё есть её продолжение. Даже они — наши прообразы и подобии, — детектив больше не мог разглядеть лица женщины: её светлый образ утонул в черноте, оставив после себя лишь голос, напоминавший колокольный звон. Такой же гулкий и тяжёлый, но проникающий в каждую клетку тела. — Спасите его… — Нет. Он с самого начала определил собственный путь: путь жертвы, которую он принесёт в обмен на человеческую жизнь. Разве я могу помешать задумке Господа нашего? — Спасите его! — Кричать бесполезно, — сердце заходилось от частых ударов — Рид чувствовал, как начинал задыхаться. В маленькой комнатке переставало хватать воздуха и света: он превратился в тонкий луч прожектора, постепенно сужавшийся. И детектив понимал, что когда он превратится в одну точку, у него останется последний вздох. — Спасите его, чёрт возьми! — Из кобуры блеснул пистолет — Гэвин не видел, куда стрелять, но рука машинально вытянулась вперёд, ориентируясь на звук: голос не умолкал, продолжая нагнетать обстановку: — Жизнь за жизнь, смерть за смерть: вы умерли душой, а ваш напарник — телом. Иначе и быть не могло. — Спасите… — Всё кончено, детектив Рид. — … его. — Прощайте. Свет потух. В эту же секунду раздался выстрел — последнее, что услышал Гэвин перед тем, как чёрные шторы спали с его лица. Солнечный свет больно кольнул в глаза — армада громких звуков, влетевших в церковный зал, сбила его с ног. Мужчина не сразу понял, что перед ним — штурмовики, выбившие дверь и теперь вязавшие девиантов, не успевших скрыться. Клаудии нигде не было — перед Ридом блестели лишь две багровые капли. — Детектив Рид! Детектив Рид, пожалуйста, пройдёмте на улицу, там вам окажут медицинскую помощь… — Спасайте его, придурки! — Гэвин принялся вырываться из чужих рук, оттаскивающих его от уже не проявляющего признаки жизни тела. Он не хотел его оставлять. Не хотел бросать в последнюю секунду. Не хотел видеть, как обездвиженное тело уносят в махровом полотенце. — Всё в порядке, детектив Рид — мы постараемся вытащить всё из этой модели, — голос штурмовика постепенно терял свои очертания — он словно вода залился в уши мужчины, окончательно потопив его разум. Гэвин Рид потерял сознание, наконец делая шаг из одной тёмной комнаты в другую.***
Андроида починили быстро: ему, как человеку, не было необходимости валяться в кровати, поэтому уже спустя трое суток в дверях департамента полиции Детройта появился новый пластиковый болванчик. Однако под свежей оболочкой скрывалась старая начинка — после того, как Рид пришёл в себя, он настоял на том, что б сохранить и перенести в новый корпус всё, что только удастся работникам Киберлайф, комментируя это так: «Мне не нужна новая пластиковая кукла. Мне нужен мой напарник, ясно?!» И капитан Фаулер также выразил своё согласие желанию Рида, надеясь хоть от андроида получить вразумительный отчёт о проведённой неделе в Сайлент Хилле. «Время шло, а вы не выходили на связь. У андроида так вообще сигнал пропал! Теперь-то я вижу… В любом случае, мы подоспели вовремя и повязали порядка пятнадцати девиантов. Некоторые из них фигурировали в уголовных делах, кто-то просто сбежал от своих хозяев. Проверены ещё далеко не все, поэтому те, кто остался, ложатся на ваши плечи, детектив Рид. Вы уже готовы приступить к выполнению ваших обязанностей?» — Да, сэр, — сквозь зубы выдавил из себя Гэв, не вынимая рук из растянутой худи. Шрам на носу скрывал новенький пластырь, круги под глазом — пятая кружка свежезаваренного кофе, которая ждала его в кафетерии. Вместе с ней остывал и сам детектив: после промывания желудка, двухнедельной капельницы и пары дней, проведённых на больничной койке (на которых настоял Джеффри), мужчина наконец мог сказать, что чувствовал себя нормально. Он не был полон энергии: эмоциональная опустошённость не оставляла после себя ничего, кроме тела, которое всё так же ходило, разговаривало, заполняло отчёты и пыталось вернуться в рабочий ритм, в надежде, что активная деятельность сможет заполнить пустоту. Однако помимо работы оставался и ещё один спасительный крючок, готовый вытянуть детектива из гнетущего болота — именно его так отстаивал Гэвин до и после своего забвения. RK900 — это единственное, что осталось у мужчины после пережитого в Сайлент Хилле. Ходячее напоминание о том, как сильно заблуждался Рид. Как он был скован. Как долго его терзали внутренние переживания, решить которые требовалось в тот же день, когда они и появились. И как всё просто можно было решить, не приплетая вывернутую наизнанку реальность туманного города. Но он этого не сделал — довёл до того, что пришлось рисковать жизнью. И даже не своей — того, кого проблемы Гэвина вообще не должны были волновать. Однако Ричард решил иначе. И его решение, отсутствие у него страха перед фатальной ошибкой системы смогли пошатнуть маленький мирок детектива. Больше комната не заливалась до краёв паникой. Больше не было гнетущих чёрных стен. Не было ничего — только белое, всеобъемлющее ничего, с которым Рид был волен делать всё, что он захочет. С чистого листа. — Плохо выглядите, детектив, — новенькие, ещё не испробованные в работе пальцы скользнули по небритому подбородку, привлекая его к себе. Почти в самые губы RK900 прошептал: «Вам определённо нужно больше отдыхать». Щёки вмиг налились краской — детектив среагировал быстро, замахиваясь и уже собираясь нанести удар по холёному лицу. Но андроид был быстрее — перехватив руки напарника, он быстро развёл их в разные стороны, на время обездвиживая Гэвина, попутно заставив его задыхаться от возмущения. — Ты что себе позволяешь, ведро?! Рядом с кабинетом Фаулера! Да я тебя!.. — мужчина попробовал шевельнуть рукой, но у него ничего не вышло. Пластиковые пальцы сильно впились в запястья, намереваясь оставить глубокий след. — Я лишь хотел сказать, что рад вас видеть, детектив, в добром здравии, пускай ваш внешний вид всё равно оставляет желать лучшего. Пожалуй, мне стоит заскочить к вам после работы и проверить, соблюдаете ли вы предписания вашего лечащего врача. — Спасибо, но обойдусь без няньки, — всё-таки сумев выбраться, отвечал Рид. Поправив задравшийся худи и натянув капюшон, Гэвин резко помчался по коридору прочь из департамента, игнорируя косые взгляды сослуживцев. Риду действительно не нужна была нянька. Однако сейчас он направлялся домой с нетерпением ожидая, когда в дверь постучится напарник, предусмотрительно отпросив детектива на сегодняшний день. Ведь эти редкие всплески эмоций, которые вызывала у него машина, позволяли мужчине спокойно дышать полной грудью. «Я всё ещё боюсь впускать тебя в мою жизнь». «Но знаешь?» «Кажется ты уже это сделал, засранец».Конец.
