Сказка — ложь!

      Честно говоря, я до последнего думала, что на следующий день Кощей вновь придет ко мне. Все-таки мобильник достаточно интересная вещь и может породить очень много вопросов. Но я ошиблась. Он не пришел ни на следующий день, ни после него. Единственный, кто ко мне неизменно приходил, это воин, приносивший три раза в день еду и воду. От нечего делать и от катастрофического недостатка информации попробовала разговорить его. Безрезультатно. Он даже головы в мою сторону не повернул. Видимо Кощей дал насчет меня достаточно жесткие инструкции.       Обидно…       Немного попереживав и повздыхав по поводу отсутствия собеседника, решила еще раз вспомнить все то, что отложилось в моей памяти из прочитанного в детстве. Может быть хоть так я смогу понять, что от меня требуется. А чем быстрее я это пойму, тем быстрее вернусь домой. Правда, единственное, что в итоге породило мое давно выросшее из детского возраста сознание, это то, что во многих сказках Кощей воровал царских дочек. Всяких Елен, Василис и Марьюшек. А вот что он там с ними делать хотел, то ли жениться, то ли выкуп получить. Это я уже вспомнить ну никак не могла. Однако, искренне надеюсь, что свахой подрабатывать мне все же не придется.       После некрасивой истории с Кириллом думать об отношениях, ни своих, ни тем более чужих, не хотелось совершенно. Однако, времени у меня было предостаточно, а кроме мыслей в распоряжении ничего не было… И именно о том, о чем думать так не хотелось, я и думала. Все время прокручивала в голове наши с ним дни. Первый взгляд, робкий флирт, первый поцелуй, сорванный с дрожащих от волнения губ. Свидания украдкой у него в кабинете после окончания рабочего дня, прогулки под вечерними фонарями, ласково обнимающими нас за плечи желтыми шарфами света, шуршащие под ногами резные листья кленов. Наверное, это была единственная осень за всю мою жизнь, которая не казалась тоскливой, дождливой и холодной. Каждый день был разукрашен золотым багрянцем яркого солнца, сиявшего медовыми искрами в голубых глазах моего Кирюши.       И ведь он выглядел таким влюбленным, таким счастливым…       Что изменилось? Почему?       Неужели все из-за моего дикого желания работать и хоть что-то из себя представлять? Неужели ему было интереснее видеть рядом с собой девушку без стимула в жизни? Нет, я уважительно отношусь к тем, кто решил посвятить себя дому. Это их выбор и если они себя в этом комфортно чувствуют, то, кто я такая, чтобы их за это осуждать? Вот только я другая… Я просто не могу себя представить сидящей дома. Мне надо работать, приносить пользу окружающим. Видеть, что я не просто так получала профессию, что я могу, я знаю, я умею! Борщи с пампушками и жаркое, к слову, я тоже могу и умею. И Кириллу тут жаловаться было не на что. Дома его всегда ждал в холодильнике вкусный ужин. Вот только, видимо, он из тех мужчин, которым надо видеть рядом с собой тихую, красивую куклу. А когда он понял, что из меня куклы не выйдет, решил найти себе «Барби» на стороне.       Гадко… как же все-таки гадко осознавать, что человек, которого ты любила, которому доверяла, советовалась и искренне надеялась на помощь и понимание, просто вышвырнул тебя только за то, что ты не захотела быть тупой, восторженной дурой.       Отвернувшись к стенке, принялась водить пальцем по камням. Это медитативно-умиротворяющее занятие настолько выдернуло меня из реальности, что внезапно раздавшийся за спиной шум заставил подпрыгнуть на добрых полметра, а сердце зайтись от испуга.       День уже клонился к закату и предвечерние сумерки медленно вползли в камеру, придавая окружающему пространству легкую размытость. Поэтому сразу разглядеть, что такое странное копошится и отчаянно чихает на полу под окном я не смогла. Но на всякий случай с опаской поднялась на ноги и бочком отползла к решетке. А пушистый шарик наконец прочихался и поднял на меня ушастую голову с такими знакомыми зелеными глазами.       — Тоша? — распахнула от изумления глаза, боясь поверить в то, что мой любимец сам нашел меня. — Тоша, Тошенька! Киса моя!       Бросилась к коту и сгребла его в охапку, ласково прижимая к себе запыленную тушку.       — Маленький! Устал, наверное, оголодал, — устроившись прямо на полу, ласково чесала кота за ушком, слушая утробное мурчание счастливого питомца. — Господи, да как же ты меня нашел-то?       — Честно го-уворря, с трудом.       Я закаменела. Желудок сделал кульбит и нырнул в пучину ледяного страха, расползающегося по венам юркими, мерзлыми змейками.       У меня что, слуховые галлюцинации на фоне недостатка общения? Так вроде всего несколько дней в изоляции. Не должно такого быть. Подняла кота на уровень глаз и внимательно посмотрела на рыжую морду. Рыжая морда источала столько счастья и довольного лукавства, что я все же решилась переспросить.       — Это… это ты сейчас сказал?       Одно хорошо, если все-таки галлюцинации, никто кроме моего кота об этом не узнает. А вот если…       — Да-у, — мурлыкнули мне в лицо и ласково потерлись о руку.       Сколько сил мне потребовалось, чтобы не разжать руки и не завизжать лучше не рассказывать. Особенно Тоше.       — Тош… Тошенька… Мне кажется, или раньше ты особой общительностью не отличался?       — Это все Яга. — кот ужом вывернулся из ослабевших рук и пушистым комочком свернулся у меня на коленях. — Тебя как Кощей-то унес, так я сра-узу к ней. Кричал, надрывался. А она подумала немного, голову почесала, и говорит «негоже в сказочной стране да безмолвным-то ходить. А тем более тебе, рыжий». Ма-ухнула на меня рукой, порошок како-уй-то высыпала, вот тут я и обалдел, когда на человечьем вопить начал. Верните, кричу, мне мою хо-узяйку. Куда, кричу, этот черт старый ее утащил? А они мне хором, мол в темном царстве она, горемычная, в заточении у Кощея Бессмертного. Тогда Иван царевич стал на подмо-угу рваться, кричал, «найду ее, спасу деву прекрасную». А папенька его все стоял и поддакивал. Мол, это даже хорошо-у, что этот злыдень тебя уволок. Так, мол, ты быстрее на него управу найдешь.       — Да какую управу-то? — на эмоциях всплеснула руками. — Мне же до сих пор никто не объяснил, чего от меня хотят. Со мной вообще никто не говорит! Кощей и тот всего один раз заходил. Рычал, как раненный медведь, телефон отобрал, и был таков.       — Тоже мне, гопник сказочный… — фыркнул кот и прищурил зеленые глаза. — А вот в чем тут сы-ур бор, я тебе сейчас в двух словах объясню. Только ты присядь, присядь.       Предчувствуя что-то интересное, подхватила кота и вместе с ним переместилась на топчан. На соломе-то сидеть гораздо удобнее, чем на холодном полу.        Поджав под себя ноги и облокотившись на стену, принялась наглаживать пушистую шерсть, попутно выбирая из нее колючки и всякий сор. А Тоша, благодарно мурча как деревенский трактор, поведал мне крайне занимательную историю.       — У царя Еремея, помимо сына, еще дочка есть, старшенькая. Василиса Прему-удрая. Правда случилось так, что прему-удрость свою она примерно одиннадцать лет назад случайно потеряла, когда гостила здесь, в Темном королевстве у Кощея. А вместе с ней и кой-чего дру-угое потеряла.       Кот замолчал, подняв кверху голову и подставляя под мои пальцы шею с молчаливым требованием почесать.       — Тош, ну не томи. Чего она посеяла-то? — возмутилась я так не вовремя возникшей интриге, однако шею рыжему обормоту почесала.       — Ой, потеряла… Правда взамен кое-что и получила, — Тоша, видимо, хотел сделать еще одну эффектную паузу, но натолкнувшись на мой красноречивый взгляд решил больше тумана не нагнетать. — В общем теперь у нее подрастает десятилетний сын Елисей.       — Вот же ж… — в сердцах сплюнула я. — Все-таки свахой…       — Как утверждает Василиса, отчество у мальца точно должно быть Кощеевич. Да и по словам царя Еремея парнишка просто до боли похож на одну небезызвестную темную личность. Только, знаешь ли, вот какая оказия, папашка сына-то не признает. Десять лет они их познако-умить пытаются, но Кощей каждый раз идет в отказ. Не мой отпрыск и все тут, делайте что хотите, но ко мне не подходите. И так, знаешь, убедительно отказывается, что некоторые ему даже верят. Но Василиса божится и клянется, что это он.       — Вот только не говори, что я должна им тут тест на отцовство на коленке сделать. — прикрыв глаза, стукнулась головой о стенку. Подумала и стукнулась еще раз.       — Ну-у-у-у, — щуря зеленый глаз, протянул мой пушистый друг, — не хочу тебя расстраивать, но именно этого, как я понял, они все от тебя и хотят. Василиса настаивает, Кощей отпирается — к консенсусу прийти никак не могут.       — К консенсусу… — невольно передразнила я. — Где ты только слов-то таких понахватался…       — А с кем поведешься, от того и понахватаешься… — потянувшись всем телом и запустив когти в мою ногу, ехидно проговорил кот.       — А я им что? Тест ДНК? — Открыв глаза, уставилась в потолок, уходя сознанием глубоко в себя. В себе никаких вариантов решения проблемы не обнаружила, поэтому встряхнулась и зло сдула челку с глаз.       — Они считают, — продолжал тем временем вещать Тоша, — что таково твое предназначение. Припереть Кощея к стенке.       — Угу и алименты обязать выплатить за все прошедшие годы, плюс моральный ущерб матери и психологическая травма несовершеннолетнего ребенка.       Сняв кота с колен, встала и прошлась по камере, периодически хмурясь и обдумывая сложившуюся ситуацию. Честно говоря, выводы не радовали абсолютно. Запустив пальцы в волосы, нервно прошлась от корней до самых кончиков, после чего брезгливо скривилась, ибо душевой в камере не наблюдалось.       — А если я не смогу, то что? Меня оставят тут гнить? Навечно?       — Женя! Женя, успоко-уйся, — соскочив с топчана, кот потерся о мои ноги. — Ну, хоть попробовать-то ты можешь?       Преданно заглядывая в глаза, Тоша будто телепатически посылал мне волны уверенности. Ну вот как на такую преданность можно не отреагировать? Наклонилась и ласково потрепала его за ушком.       — Могу… наверное.       — Можешь! И не сомневайся в себе! Я же в тебе не сомневаюсь.       — Ты же мое солнце, — притянув к себе кота, зарылась пальцами в мягкую шерсть и крепко задумалась.       Так, с чего бы начать? Разговаривать и объяснять прописные истины, я так понимаю, смысла уже нет. За одиннадцать лет они все наговорились до позеленения, а воз и ныне там. Ребенок… Это же надо! Ну, Кощей… Ну, зар-раза сказочная. Я тебе покажу, как сына родного не признавать! Это же плоть от плоти, самое родное, что только может быть в жизни. Ну вот в чем он виноват? В чем? За что его лишать родительского тепла?       Мысли мчались в голове со скоростью локомотива, а я, чтобы не сильно от них отставать, меряла шагами свое узилище. Шесть шагов в одну сторону, стенка, разворот, шесть шагов в другую, решетка.       То есть, как с девчонкой в постели кувыркаться, так все они первые. Что в нашем мире, что, как выяснилось, в сказочном. А как последствия расхлебывать, сразу в кусты! Ах ты…       А если он не врет? — внезапно возникшая мысль охладила похлеще ушата с водой и я остановилась, как вкопанная.       Та-а-ак, Женя, спокойно, тормози…       Вдох, выдох. Вдо-о-ох, вы-ы-ыдох.       Это уже называется предвзятость. А мы так не работаем. Спасибо, Кирилл, — мысленно отвесила бывшему поклон, — подговнил, так подговнил. Я теперь в каждом мужике потенциальную сволоту вижу. А тут разбираться надо. Кощей конечно всем известный злодей. По сказкам…       А это, сказка? Да и потом, сказки — сказками, но простых человеческих поступков еще никто и никогда не отменял. Чем черт не шутит, вдруг он и правда ни при чем, а Еремей сотоварищи сходство за уши притягивают. А Василиса, пусть и премудрая, просто боится отцу правду рассказать.       От обилия мыслей, завертевшихся в голове, даже виски заломило. Однако общую мысль я для себя вынесла — быть может все, что угодно. Ни одну из версий нельзя скидывать со счетов. Все проверять надо. Вот только как? Кощей похоже мне ничего рассказывать не собирается, иначе уже давно бы пришел.       Ждать Ивана-царевича на белом коне?       Я даже поморщилась от такой перспективы. Нет, он, конечно, насколько я успела разглядеть, вполне хорош собой. Да только ждать я больше не хочу. А то вот так ждешь принца на белом коне, а в итоге и конь не его, и принц — козел редкостный. А значит опять надо все брать в свои руки.       — Тош, нам нужна очная ставка! — рывком повернулась к коту, слегка напугав его.       — Ты о чем? — похоже такую фразу он от меня еще не слышал.       — Я говорю, раз Кощей не хочет сына видеть, то надо его уговорить это сделать. И раз заставить за десять лет не смогли, значит нужно объяснить, зачем это нужно. А я тем временем на них всех погляжу, — прищурив глаза, задумчиво потерла подбородок. — И попробую понять, кто есть кто. Ну, в смысле, кто врет, а кто нет, — уточнила я, заметив полное обалдение на пушистой морде.       — Не думаю, что они так уж тут сильны в покерфейсах. В общем, так… — хлопнув в ладоши, сложила их на манер молитвенного жеста. — Ты можешь передать царю Еремею, что надо организовать встречу? Думаю, это будет гораздо быстрее, нежели ждать пришествия его темнейшества в мою скромную обитель.       — Хм… логично. Ладно, скажу. Тем более, они тут где-то неподалеку должны быть, — махнув рыжим хвостом, Тоша с готовностью повернулся к окошку под потолком, откуда не так давно вывалился, и замер, склонив голову на бок. И я вместе с ним.       Что говорить, потолки были высокие, почти как у меня дома. А вот стремянки, как у меня дома, тут, увы, не наблюдалось. А значит и шансов поднять к желанной свободе разъевшегося кошака не было никаких.       — Может запрыгнешь? — тихо спросила кота.       Вместо слов Тоша пригнулся к полу, поводив филейной частью из стороны в сторону, и стрелой взвился под потолок. Когти прокорябали камень примерно в полуметре от окна.       — Сомневаюсь, — уязвленно признал питомец после нескольких неудачных попыток и одного сломанного когтя. Кинул на окно неприязненный взгляд и бодро потрусил к решетке. — Так пройду. Ты главное не бойся.       — Хорошо, только будь осторожен — улыбнувшись, потрепала любимца по голове. Мысль о том, что теперь я не одна приятно грела сердце. Пусть даже это был не человек, а всего лишь кот.       Между тем рыжий комок, проскользнув сквозь прутья, скрылся в темноте коридора. Лишь бы не попался. В волнении заломила руки, молясь всем известным богам, чтобы Тоша благополучно выбрался из замка. А мысли сами собой переключились на источник всех моих бед. Ну вот сколько еще этот упырь, в смысле Кощей, меня тут держать будет? Я что самый злостный злодей? Так мне с ним не тягаться. Хотя, по ощущениям мужик как мужик. Ну мрачный, ну хмурый. По виду явно не здоров, может оттого и хмурый. Кто его разберет… Рука еще эта странная, словно протез… Хотя, тут о протезах наверняка ничего не слышали. Тогда что у него с ней? Непонятно…       Улегшись на топчан и положив под голову побольше соломы и скрещенные руки, уставилась в потолок. Не смотря на переживания в голову упорно лезла песенка из кинофильма «Иван Васильевич меняет профессию» про Марусю. И спустя секунду я с удовольствием начала мурлыкать ее себе под нос. Тем более, что под музыку мне всегда хорошо думалось.       — Кап-кап-кап, из ясных глаз Маруси капают слезы на копье…       — Ты бы поучила свою животину осторожности. А то топает, как Змей Горыныч, и не скажешь, что обычный кот.       От неожиданно прозвучавшего со стороны решетки голоса, сердце словно с ледяной горки ухнуло куда-то вниз. Сама же, подскочив на лежанке, пребольно ударилась локтем о стену и подняла скривившуюся физиономию на Кощея.       — Не смей трогать моего кота! — зло прошипела, увидев в его руках поднятого за шкирку Тошу. Кот извивался всем телом, но достать лапами до руки не мог.       — А то что?       Голос Кощея показался крайне уставшим, что опять же так не вязалось в моем понимании с обликом лютого злодея, что я призадумалась. А чем, собственно, я могу его напугать? Да ничем… Я и так УЖЕ сижу у него в темнице. Поэтому, вместо пустых и глупых угроз предпочла промолчать. Чем, как мне показалось, немало его удивила.       Ну что ж, этим надо пользоваться…       Поднявшись на ноги и глядя прямо в пронзительные карие глаза тихо произнесла:       — Пожалуйста, отпустите моего кота. Он не хотел ничего плохого.       Удалось!       По взметнувшимся вверх бровям вижу, удалось. Правда Кощей достаточно быстро взял себя в руки и, неопределенно хмыкнув, мотнул головой в сторону кота.       — Ну и что он должен был передать Еремею?       — Чтобы встречу организовал, — не видя смысла скрывать свои намерения, с готовностью ответила на вопрос.       — Зачем?       Усмехнулась, вновь увидев устремившиеся вверх брови. Похоже, общаясь со мной, удивляться ты будешь часто…       — Посмотреть хочу на всю шайку-лейку, может и решу вашу… десятилетнюю проблему.       Специально сделала небольшую паузу и выделила интонацией слово «десятилетняя», чтобы он совершенно точно понял — я знаю, о какой проблеме идет речь.       — Да ты что? Какая умная нашлась… — сузив глаза, Кощей зло поджал губы. — Мы двумя царствами не решили, а ты решишь? Нет! Не бывать этому! Это не мой отпрыск, и тут ему делать нечего!       Ну что, Женя, хотела убеждать? По-моему, как раз сейчас самое время. Сделав два шага навстречу, остановилась прямо перед Кощеем, глядя глаза в глаза. А они у него красивые… Почти шоколадные с угольно-черными искорками, проскальзывающими то тут, то там…       — Знаете, — доверительным голосом начала я свою пропагандистскую деятельность, — иногда просто необходим взгляд со стороны. Вы все здесь предвзято относитесь друг к другу. Свои выводы, как я понимаю, за эти годы сделал каждый и даже допустить мысль, что возможно все не так как кажется, вы не можете. Никто из вас не может. А в моем мире, там, откуда я пришла, есть такое понятие как презумпция невиновности. Это означает, что пока вина человека не доказана, никто не вправе считать его виноватым и вешать на него ярлык преступника. А вы виноватым себя не считаете. Ведь так? — дождавшись лаконичного кивка, продолжила. — Тогда чего вам бояться? От того, что вы посмотрите на мальчика, ничего не случится. Если он ваш сын, он им и останется, а если нет, от этой встречи он им не станет. А вот то, что вы так упорно не хотите никого из них видеть, как раз и порождает слухи и сомнения. Так что, соглашайтесь на эту встречу. Вы же первый от этого и выиграете.       Вот так… Спокойно, тихо, уверенно… Он клюнет, клюнет… должен клюнуть!       Несколько долгих минут Кощей пристально вглядывался в мое лицо, пытаясь что-то уловить. Может обман или иронию? Или что-то еще, одному ему известное. Но, в конце концов, тяжело вздохнув он аккуратно отпустил Тошу на землю, чем последний и воспользовался, мгновенно спрятавшись за моими ногами.       — Хорошо… — было видно, что это решение далось ему тяжело. А я опять не могла не признать ума этого мужчины. Ведь он прислушался, понял, признал в глубине души свою ошибку, а это не каждый мужик может.       — Я отправлю вестника к Еремею, а ты, — темный взгляд метнулся в сторону выглядывающего из-за меня кота, — можешь оставаться с хозяйкой.       И не говоря больше ни слова Кощей пошел обратно в темноту коридора. А я ведь хотела…       — Эй! Погодите! А мне тут долго еще сидеть-то? — шагнув к решетке, вцепилась в нее руками. Вдалеке мелькнул плащ и скрылся за поворотом. — Ну, хоть бы в порядок себя привести дали! Я уже несколько дней без ванной.       Не ответил и не вернулся…       — Вот гадство… — в бессилии стукнула кулаками по решетке, чуть не отбив пальцы.       Ну чего он хочет этим добиться? У меня же ни магии, ни войска за спиной, даже элементарных приемов самообороны не знаю. Единственное, чем я его могу напугать, так это своим шпагатом. И то, только потому, что он подумает, будто я порвалась…       Через пару часов мне принесли ужин. Посмотрев на тарелки, Тоша вежливо отказался есть «эту баланду» и сбежал ловить мышей. Ну-ну… вперед, диванный хищник, ухмыльнулась я вслед исчезнувшему хвосту и приступила к трапезе.       Ночью, на грани сна и яви, почувствовала, как что-то мягкое и пушистое скользнуло мне под бок и, сыто урча, устроилось рядом, даря свое тепло. М-да, видимо недооценила я своего любимца. Обняв кота, сонно улыбнулась и вновь уплыла в страну сновидений с мыслью «как же хорошо, что я тут не одна».