Сказка — ложь!

      Мой взгляд лениво скользил по стене, выхватывая мелкие трещинки, сколы и царапины, а пальцы лениво теребили упругие соломинки, пытаясь скрутить их в некое подобие куклы, коими я увлекалась в далеком детстве, когда родители отправляли меня на лето к бабушке в деревню. Никакой плесени или мха тут не было и в помине, что крайне радовало. А вот то, что за мной до сих пор никто не пришел — чрезвычайно удручало. Как бы обо мне тут и вовсе не забыли.       Когда дневной свет померк, уступив место сгущающимся сумеркам, я решила, что это все же не дело, да и желудок уже как пару часов давал о себе знать. Как там говорится? Спасение утопающего — дело рук самого утопающего? Вот и будем спасать себя сами.       Подойдя к решетке, скосила глаза сначала в одну, а потом в другую сторону. Тихо и пусто.       — Эй, граждане хорошие! — мой голос эхом отразился от стен коридора и улетел в сторону виднеющихся вдалеке ступеней, уходящих вверх.       Ничего…       — Вы тут про меня не забыли часом?       Тишина в ответ была красноречивее тысячи слов.       — Ну, чего гор-рланишь? — трескучий голос, раздавшийся почти над ухом, заставил нервно подпрыгнуть и крутануть головой, однако, как я ни всматривалась, так никого и не увидела. Лишь черный ворон сидел за решеткой маленького окошка под потолком и, скосив голову набок, вперил в меня свой острый взгляд.  Зябко передернув плечами, на мгновение крепко прижала ладони к лицу и, зажмурившись, помотала головой.       — Приехали… Кажется глюки…       — Не знаю, какие глюки к тебе пр-р-риехали, а лично я пр-р-рилетел, — ворон переступил с лапы на лапу и, повернув голову, осмотрел меня уже другим глазом. Икнув, тихо сползла по решетке вниз.  Нет, я, конечно, знаю, что есть говорящие вороны, вот только обучаются они о силы паре слов не сильно отличающихся о их родного карканья, а тут…       — Ну что ты, нежная кар-р-р-кая. Чего звала?       Мысли лихорадочно скакали в голове и никак не могли сформировать хоть какое-то логичное объяснение происходящему. Однако испугавшись, что мое молчание будет истолковано неверно, судорожно начала подбирать слова.       — Эм… Так… мне покушать бы… Ну, или попить… хотя бы… А-то меня как сюда… хм… определили, так и не заходил больше никто. А еще, хотелось бы как-то прояснить ситуацию… что, да как? Надолго я тут? В мои планы, знаете ли, не входило ночевать в темнице, притом будучи совершенно ни в чем не виноватой, — если начинала я говорить тихо и неуверенно, то под конец слова лились из меня, как из прорванной плотины.       — Э-э-э, погоди, девица! Р-р-р-разогналась ишь…  То попить — поесть, а то открывайте бр-р-ратцы двери, я тут извелася.        Еще раз окинув меня с ног до головы черным глазом, ворон, взмахнув крыльями, взлетел в темноту наступающей ночи. Подбежала к окну, но увидеть так ничего и не смогла.       — Дурдом… — в который раз пожаловалась я стене и, не придумав ничего лучше, улеглась на солому. Подтянула ноги к груди.        Я только полежу, вот немножечко полежу и встану…       Голова кружилась от подбрасываемых уставшим сознанием, поочередно, словно стоп-кадры кинофильма, сегодняшних событий. Разноцветные круги плыли перед глазами, принимая причудливые очертания.       Я только полежу… Только…       И под унылые завывания пустого желудка я провалилась в вязкую полудрему.       Разбудил меня металлический стук, от которого я дернулась так, что слетела с топчана на пол, больно ударившись коленкой. В коридоре еще раздавались тяжелые шаги, и я тотчас метнулась к решетке. Но вовремя притормозила, умудрившись рассмотреть на полу, в неровном свете заботливо оставленного кем-то на стене коридора факела, миску с чем-то густым и вязким, ломоть хлеба и кожаный бурдюк. Вот наступила бы и осталась без еды. При более тщательном осмотре густое и вязкое оказалось кашей, очень даже недурно пахнущей. Присев на корточки, подняла бурдюк, открутила крышку и принюхалась. Не пахнет. Пожав плечами, выбора-то все равно нет, аккуратно пригубила. Вода!       Есть, по правде говоря, хотелось так, что даже если бы еда была отравлена, мне было бы уже наплевать. Смолотила все без остатка, припасла только на утро немного воды. И снова завалилась спать, теперь уже на сытый желудок. А ведь еще в детстве меня бабушка предупреждала — не ложись, Женя, спать на полный желудок, тяжелые сны сниться будут.        Всю ночь мне снились кошмары. Я куда-то бежала, продираясь сквозь вязкую черноту сна. Оказываясь то в офисе, то дома, то в каком-то ином, совершенно незнакомом помещении. Но несмотря на меняющуюся обстановку, я раз за разом вновь заставала Кирилла с его Леночкой.  После чего оба, совершенно не стесняясь собственной наготы, хохотали надо мной, некрасиво тыкая пальцами. И я опять убегала, закрывая лицо руками, чтобы снова натолкнуться на их злорадные ухмылки. В какой-то момент звонкий смех девушки превратился в хриплое карканье, а идеальное Леночкино лицо потекло, меняясь на сморщенное старушечье. Шикарные платиновые волосы теперь торчали поредевшими седыми вихрами, голубые глаза с густо накрашенными дорогой тушью ресницами затянуло мутью, отчего они казались водянистыми и безжизненными, а, накачанные силиконом, ярко алые губы, сдувшись, стали похожи на сушеный инжир.  Растянув рот в щербатой улыбке, она потянулась ко мне и зло прошипела: «не вернеш-ш-ш-шся ты отсюда, никогда не вернеш-ш-ш-ш-шся… Сгниеш-ш-ш-шь!». Меж губ промелькнул и тут же исчез тонкий раздвоенный язык, а лицо потекло дальше, превращаясь в голову змеи.  Язык быстро мелькал меж острых зубов, приковывая к себе внимание. В ужасе кинула взгляд на Кирилла и замерла, поняв, что это уже не он. Кощей… Сгорбленная фигура, кутаясь в черный плащ, каким-то непостижимым образом нависала надо мной этакой могучей скалой, а тяжелый взгляд темно-карих глаз пригвоздил к месту, заставляя сердце выдавать кульбит за кульбитом. Змея медленно переползла к нему на плечо, где, свернувшись в тугой клубок, превратилась в черного ворона. Шипение вновь сменило трескучее «кар-р-р».       И я… распахнула глаза…       Распахнула, чтобы тут же в ужасе зажмуриться, так как картинка ничуть не поменялась. Надо мной склонился Кощей, а черный ворон, сидящий на его плече, так же, как и во сне, косил на меня правым глазом.         — Откр-р-р-рывай — откр-р-рывай, пр-р-р-роснулась уже, — насмешливо протянул ворон и, судя по хлопанью крыльев, покинул свой насест.       Осторожно открыв глаза, обнаружила его на полу, увлеченно колупающего острым клювом вышивку на моей любимой кепке.       — Эй, ты что творишь? — протянув руку, мгновенно выхватила головной убор и с сожалением обнаружила несколько рваных нитей.       — Жадина, — каркнул ворон и, взмахнув крыльями, отпрыгнул в сторону. Невольно отвлекшись на его прыжки, совершенно забыла о втором действующем лице, чем и поплатилась.       — Кто ты? — вопрос, неожиданно прозвучавший сверху, заставил нервно вздрогнуть и испуганно вскинуть взгляд на говорившего, в ту же секунду позабыв и о подпорченной кепке, и о вороне. Чем последний не преминул воспользоваться, мгновенно выхватив головной убор из моих рук. Одного взгляда мне хватило, чтобы понять, что сегодня Кощей выглядит совершенно иначе. От бледности и слабости не осталось и следа. Передо мной стоял мрачный, даже слегка угрюмый мужчина с идеальной выправкой.  Длинные волосы были перехвачены черной лентой у основания шеи, лоб же венчал черный острозубый венец. Темно-карие глаза не мигая смотрели на меня с породистого, узкого лица. Хищные брови вразлет, словно крылья ястреба, придавали им еще больше выразительности и яркости, а высокий лоб прочертила глубокая морщина, отчего я мгновенно сделала вывод, что Кощей привык хмуриться. Тонкие губы, словно высеченные из камня, сейчас были сжаты в полоску. И лишь левая рука, со сведенными судорогой пальцами, ничуть не изменилась и была все так же прижата к телу.  Плаща на нем сегодня не наблюдалось, а вот черный кафтан, застегнутый наглухо, был очень похож на вчерашний.       Видя, что я не спешу ему отвечать, Кощей нахмурился еще больше, сердито раздувая ноздри. Словно к чему-то принюхивался. Сглотнув вязкую слюну, решила не нарываться.       — Меня зовут Евгения, — голос тихий, но уверенный. Хищнику нельзя показывать, что ты его боишься. А этот мужчина, возвышающийся надо мной, как скала, никем иным просто не мог быть. Именно хищник. Сильный, умный, опасный, по крайней мере первое впечатление создавалось именно такое, а дальше посмотрим.       — Для чего ты здесь? — вот те раз, приехали. Это он у меня спрашивает, для чего я здесь?       — Извините, конечно, но, по-моему, это мне надо задавать вам подобный вопрос, — осторожно ответила, параллельно следя за его реакцией. Которой, впрочем, не последовало. Кощей лишь молча буравил меня взглядом, заставляя все больше нервничать.       — Что ты знаешь об этом мире, Евгения? — ну чисто допрос, ему только яркой лампы для полноты образа злобного гестаповца не хватает. Даже прищуриться захотелось, до того образ этот сложился.       — Об этом мире? А с чего вы решили, что я из другого мира? — внутренне обмирая, решила все-таки проверить свою теорию насчет ума и сообразительности. И, надо сказать, он меня ничуть не разочаровал. Вернув мне мой прищур, Кощей медленно наклонился и подцепив пальцем кепку из загребущих вороньих лап, медленно покачал ею перед моим лицом.       — Не стоит считать, что вокруг тебя находятся одни дураки, Евгения. Никем иным ты быть точно не можешь. Об этом говорит все. И твоя речь, и твоя одежда, и твои… вещи. Он слегка запнулся на последнем слове, мгновенно подсказав мне, о чем идет речь.       — Так вы и пылесос мой забрали? — радостно улыбнулась сказочному злодею, чем слегка вогнала его в ступор. Уж не знаю почему, но этот факт крайне меня обрадовал. Хотя, почему не знаю? Знаю! Пылесос был новенький и очень дорогой. И мне, как радетельной хозяюшке, было крайне обидно его потерять после первого же недоиспользования. Мысль о том, что он мне тут в общем и не пригодится, почему-то мою светлую голову в этот момент не посетила.       — Пылесос? — недоумение, отразившееся на жестком лице, настолько сильно контрастировало с прежней суровостью, что буквально преобразило сказочного злодея и каким-то неведомым образом приглушило мой страх.       — Ну да, пылесос. Приспособление для уборки помещений, — охотно пояснила я, поднимаясь с топчана. Уже шея затекла смотреть на него снизу вверх. Однако то, что я встала, сильно задачу не облегчило. Кощей возвышался надо мной аж на целую голову. Вчера, когда он горбился, это заметно не было, а вот теперь, я смогла оценить всю мощь его фигуры.       — То есть, ты утверждаешь, что это не оружие? — пытливо вглядывался он мне в лицо, явно стараясь что-то там разглядеть. Неужели думает, что я ему врать буду? Вот оно мне надо? Авось за честность домой поскорее отправят.       — Нет, конечно.       — Неужто и доказать сможешь? — взгляд из пытливого стал колким.       Поразмыслив пару минут с сомнением покачала головой.       — Боюсь, что нет.       — Отчего же так? — злорадный прищур гестаповца, поймавшего на провале врага, заиграл на лице Кощея, а жесткие губы сложились в злую усмешку. Но меня это почему-то уже не пугало. Вздохнув, сложила руки на груди.        — Знаете, я сильно сомневаюсь, что у вас тут есть электричество, а без оного данный прибор функционировать не будет.       — Фун-ци… что? — злорадность ушла, вновь уступив место легкому недоумению.       — Работать, говорю, не будет, — снисходительно пояснила я. — У вас же тут свечи, наверное.       Кивнул. Смотрит внимательно.       — А у нас нет. У нас век технического прогресса. Большинство приборов работают от электричества. Ну или от топлива, или батарей и…       — Что еще у тебя с собой было? — крайне невежливо перебил меня Кощей.       Так и застыв с открытым ртом и продолжением объяснений, замерзшим на губах, молча воззрилась на него. Я все понимаю, сказочный персонаж, темный король, злодей… у них тут по-простому должно быть. Хотя нет, кому я вру? Не понимаю! Ни черта не понимаю! Но вот фамильярничать… уж извините…       — А с какой, простите, стати, вы мне тыкаете? Мы с вами на брудершафт не пили, — вот так, тихо, еще тише… Предельно вежливо… Однако, последовавшей за этим реакции я совершенно не ожидала.        — Что. У тебя. Еще. Было. С собой? — свой вопрос он не задал. Он его прорычал мне в лицо, сатанея буквально на глазах. Ох, чую, достала я его своими словечками непонятными. Но страх перед ним как ушел, так и не возвращался. Выждав пять секунд и вдоволь налюбовавшись всей гаммой эмоций, отразившихся в Кощеевых глазах, ответила так же тихо и так же подчеркнуто вежливо.         — Кот у меня с собой был, рыжий. Вы его случаем вместе с пылесосом не прихватили?        Видимо, он рассчитывал, что я испугаюсь и тут же выложу ему все, как на духу. А может быть он просто не привык, что с ним вот так разговаривают. Но, факт в том, что он взбесился.       — Не зли меня, девица! Лучше по-хорошему ответь, — Кощей медленно наступал на меня, сверля при этом взглядом. Мне же оставалось только сохранять спокойствие и пятиться. И хоть я прекрасно поняла, о чем идет речь, так просто расставаться с мобильником мне категорически не хотелось. Однако подлянка пришла оттуда, откуда не ждали. Ворон, до этого мирно сидевший в углу и молча наблюдающий за нашей перебранкой, внезапно встрепенулся и, черной молнией пролетев у меня за спиной, выхватил из кармана джинсов торчащий проводок. Наушники мгновенно упали в протянутую, здоровую руку Кощея.       — Остальное, — сквозь плотно сжатые зубы прорычал он.       Нет, уж насколько я уравновешенный человек, но тут и меня проняло. Психанув, вытащила мобильник вместе с зарядкой и швырнула в протянутую ладонь, прошипев «да подавись!».       Не проронив более ни слова, Кощей развернулся и печатая шаг пошел на выход. Лишь только когда за его спиной захлопнулась решетка я решилась крикнуть.       — А что со мной будет? Мне тут так и сидеть? Вы, между прочим, права не имеете лишать человека свободы!       — Имеем, мы все имеем, — каркнула хвостатая зараза и, пролетев сквозь прутья клетки, кинулась догонять хозяина.       — Аут… полнейший… — зло выдохнув, упала на топчан и уронила лицо в ладони. Наружу рвались злые слезы, я же сдерживала их, как только могла. Они мне точно не помогут. Не здесь и не сейчас. Поэтому просто сидела и глубоко дышала, пытаясь прийти в себя, до тех пор, пока не услышала скрип решетки. Вскинула голову и увидела одного из вчерашних воинов. Парень, искоса поглядывая на меня, поставил на пол новые миску и бурдюк, забрав вчерашние и, плотно заперев решетку, молча удалился. Ну хоть кормить будут, уже хорошо…