Вредный Мин Юнги, доминирующий Пак Чимин, чертов стул Ким Намджуна и последствия голубой любви

— Ой, ну вас нахер, - еле слышно раздается в коридоре, и шлепанье по деревянному паркету бледных босых ног останавливается прямо по среди гостиной, где удары, хлопанье, музыка, рёв, бас и фальцет смешиваются в один неописуемый хаос, где Ким Сокджин, успев уже надраться, пытается побить рекорд такого же нетрезвого Ким Намджуна, который с теплой улыбкой бросает микрофон на кресло и радостно идёт встречать прибывшего вип-гостя.       Самый старший выкрикивает в микрофон сладкое прозвище этого гостя, пытаясь попадать под ритм музыку, и Юнги уже ненавидит себя, что сдался под напором хёна выпить с ним, даже не узнав, что кроме них Намджун тоже будет. На самом деле Сокджину хватило одного слова, чтобы рэпер, разозлившись, согласился придти, но Юнги никогда не примет этот факт, потому что тот предложил еще кое-что неприличное. И вместо валяний на мягкой кровати и просмотра ярких снов, в которых всегда идеально записан второй микстейп и третий клип, Юнги оказывается на вечеринке хёнов, где и стол накрыт с легкими закусками, ароматной пиццей и алкоголь рекой течет, но бутылки какого-то черта без этикеток. — А мы уже заждались, — с довольной улыбкой, что видны приятные ямочки, Джун наливает алкоголь в пустой бокал и сует прямо в ладонь рэпера, который в голове пытается уложить весь тот пиздец, который его ждет. — Что тут, черт возьми, происходит? — кривит лицом Юнги, принимая всё-таки бесплатную выпивку и осушает до дна за раз, чувствуя обычную неприятную горечь от спирта. Музыка не прекращает долбить по ушам, что остальные не слышат его вопроса, возвращаясь к своей битве в караоке. — Йе-е-е, — кричит Сокджин, успевая глотать из своего стакана. Намджун после третьего полного бокала чувствует, как уносит слегка в сторону в Туманности Ориона, но его не покидают мысли о нахождение Юнги рядом, и что план Сокджина, который тот так и не озвучил заранее, срабатывает прямо на глазах. Юнги уже здесь, а значит всё идет как надо. — Заткнись и пей, — завершив, наконец, эту душераздирающую балладу с завыванием двух любовников, Джин падает рядом с Мином на диван и вручает еще алкоголя. — Что это за дрянь? — нюхает Мин и морщится неприлично, держа неуверенно неизвестную жидкость в стакане. — Лучшая дрянь в этом доме, — со всем почтением отмечает Ким и улыбается еще шире, а глаза то у него стеклянные и с трудом держатся открытыми. Кажется вот-вот он просто вырубится. — Надеюсь не сдохну, — все-таки пьёт Мин и распахивает широко глаза, задыхаясь. Дрянь, прожигающая весь пищевод и желудок, пробивает мозги, и яркие звездочки взрываются перед ним переливаясь всеми цветами радуги. — Какого? — Юнги кашляет, ударяя себя по груди, и пытается скорее закусить острыми куриными ножками, но от этого не становится легче. — Какого чёрта вы тут устроили? — Вечеринку в честь биллборда. — О! Ну за такое вот это дерьмо... — кивает он в сторону выпивки, которая снова оказывается перед ним. — Я больше не выпью. — После первого раза эта дрянь заходит лучше, — отмечает Сокджин, жуя во рту кусок курицы. Юнги отказывается наотрез. — Ну что теперь ты, Мин. — Что я? — рэпер выпивает более приемлемого алкоголя и непонимающе глядит на резко поднявшегося с места хёна. Намджун бросает к Мину на софу микрофон и кивает в сторону экрана, где все еще открыто меню выбора песен. — Черт. Ну ладно, — подтягивая штанцы и похрустывая своими конечностями, Мин встает с дивана и ровняется с качающимся Сокджином, выбирающим песню из плейлиста. — Я слишком стар для этого дерьма, — продолжает бурчать Мин, дождавшись, когда хён наконец находит Nevermind. — Воу, хён! Думаешь, что сможешь её исполнить? — Да легко, — покрутив головой и встряхнув руками, будто перед боксерским боем, отвечает суровый Мин Юнги справа. — А я не тебя, хён, спрашивал, — смеется Намджун. Сокджин слева натягивает грубое выражение лица, понимая, что ему бы сейчас крутые очки для образа не помешали. — Да легко! — пытается повторить он за Шугой низким голосом, но не получается также нагнетающе дерзко. — Эмм… И что это тут происходит? — вдруг в гостиную заходит ничего не понимающий последний из списка хёнов Чон Хосок, которого к сожалению не приглашали на вечеринку. — ЭЙ! — ЧОН ХОСОК! Кимы взрываются еще громче, что Мину приходится заткнуть уши, чтобы не оглохнуть. Сокджин бросается к Чону обниматься чуть ли не с поцелуями. — Я думал, ты сегодня у сестры останешься. — На кой черт мне оставаться у сестры? Я погулял с Микки и всего то. Какого черта здесь… Ой. Хён? Ты чего уже бухой? — Сокджин, распластавшись на деревянном полу, смеется как не в себе. — Я в порядке, — сообщает он всем, поднимая большой палец вверх и пытаясь встать, но без помощи не выходит. Хосок доводит его до дивана и оставляет там валяться. — Когда вы блять успели? — все еще не понимает танцор, глядя то на Намджуна, хохочущего с хёна, то на Юнги, которого вообще удивительно увидеть здесь. — У меня тот же вопрос, — добавляет Мин и наконец, осознает, что сам уже часть этой вечеринке, хотя пришел сюда минут десять назад. — Вы что караоке тут устроили? — Да, и сейчас очередь опоздавших, — подмечает Намджун. — Еще обещал Чонгук подойти, но это не точно. — Сначала я бы переоделся, — думает Хосок, не двигаясь с места. — Уже поздно, — сует ему в руку бокал лидер и поднимает наполненный свой. — К чему вообще это всё? — За чертов биллборд и топ сошиал, — шепелявит Юнги, наливая ту самую противную горькую жидкость себе снова. — Ну, если за биллборд, — без размышлений соглашается Чон и пьет, тоже морщась и кашляя, как старый дед. Юнги с довольной моськой опрокидывает до дна следом, а потом слышит знакомую мелодию. Начинает играть Nevermind. — Какого… — пугается Юнги, хватаясь за сердце. Ким Сокджин как восставший мертвец оказывается сбоку и глядит на Мина дерзко. — Ну что? Готов, чтобы тебе надрали зад? — Сокджин переводит недвусмысленный взгляд на лидера. Намджун хочет прибить его, когда тот еще и подмигивает, что замечают все. — Пф, еще посмотрим, кто кому зад надерет, — поворачивается к экрану, зачитывая, Юнги. Хосок громко смеется с этого дуэта, доставая телефон из кармана и снимая их. А Намджун задумчиво медленно пьет, ни черта не понимая, как эта мини-вечеринка должна помочь ему достигнуть своей цели. Он уже отказывается от своего раннего согласия, ведь у них все прекрасно, и портить это Намджун меньше всего бы сейчас хотел. И в конце концов все так перемешивается спустя лишь час, когда неожиданно на мини вечеринке оказывается чутка больше народу, битва караоке доходит до таких масштабов, что мемберов уже нет рядом с этим самом месте, а музыка продолжает бить по ушам. Чон Чонгук почти не опоздавший ищет парней по общежитию, желая выгнать остальных прямо сейчас, и натыкается на самую шокирующую сцену в своей жизни. А именно где бухому Мин Юнги мастурбирует бухой Ким Намджун и при этом засасывает до самых гланд. Старший стонет низко и сексуально, кончая очень быстро, а потом лезет рукой в штаны лидера, нащупывая большой твердый орган. — Ох, Юнги, — стонет Ким, прикусывая губу. — Ты должен кое-что знать. Ты мне… — Намджун на пределе. -…нравишься, — продолжая целовать, он грубо хватает хёна обеими ладонями за задницу и прижимает, ощущая трение их органов. Юнги дикий от алкоголя как всегда и не контролирует своих желаний совсем. Он просто хочет, чтобы этот большой член в руке, который он продолжает мять, выебал его в задницу после долгого перерыва. Чонгук не сразу осознает, что все еще смотрит на все это представление, чувствуя давление в штанах, в голове, конкретно охуевая, и наконец, пытается скорее исчезнуть, желая лишь напиться, чтобы забыть обо всей этой сцене навсегда, но кто-то преграждает ему путь. Он врезается спиной в другого мембера, выглядывавшего на носочках все это время со спины, с ним то он и вернулся пару минут назад в общежитие. — КАКОГО ХУЯ ТУТ ПРОИСХОДИТ? — взрывается этот самый мембер, увидев то же, что и макнэ. — Чимин? — Юнги отрезвляет голос любимого, словно в один миг он выныривает из Марианской впадины. Мин отрывается от Кима и с ошарашенным лицом поворачивается к двери. — Сукин ты сын! — плюется разгневанный Пак и разворачивается на месте. — Нет! Стой, Чимин, — бросается за ним Юнги. — Отвали, — мембер скидывает руку с плеча и врезает кулаком с разворота прямо в челюсть старшего со всей силы, что тот отлетает к стене и валится на пол. — Эй, ты в порядке? — подлетает к Мину беспокойный макнэ, но Пак его отталкивает в сторону и хватает Юнги за шкирку, пытаясь увидеть в глазах раскаяние или объяснения, но кому они сдались, если Чимин все видел своими глазами, как рэпер сам управлял бедным Намджуном, который сейчас поникнув, остается стоять в ванной в тени незаметным. — Чимин, прости меня, — с трудом выговаривает Мин, чувствуя, как тяжело двигать челюстью. — Пошел к черту, — скалится Пак и убирается прочь, не желая видеть Мина. — Чимин! — кричит ему вслед Юнги, но тот исчезает уже у лестницы.— ЧИМИН! — пытается подняться рэпер. Чонгук помогает ему, но получает только по рукам, так как Юнги нахер не сдалась чья-то помощь. — Я ведь пытаюсь помочь, хён, — шипит Чон от боли. — Какого черта вы вообще здесь? — хватается за голову Мин, не понимая. — Чимин же должен был уехать за границу. — Мы ездили в Пусан. Ты не знал? — Но… — Юнги пытается разобраться и наконец вспоминает, поворачиваясь к ванной, глядя на виноватого сжавшегося Ким Намджуна, который тоже думал, что Чимин за границей. — То что здесь было — останется между нами, — тычет Юнги пальцев в грудь Чонгука. — Блять, блять, блять, — ругательства только так вылетают из грязного рта. — Стоп. Что ты блять сказал? — вдруг доходит до Мина. — Что он сказал? — тушуется Чонгук, глядя то на одного, то на другого хёна, боясь, что и они подерутся. Намджун кажется тоже злым. В красных глазах наконец взрывается осознание. Только Намджун не понимает, зачем все это нужно было Ким мать его Сокджину, который начав целоваться с ним, втянул Юнги в это, а потом запихал младшеньких в ванную, подкинув парочку презиков на пол. «Что ты блять задумал Ким Сокджин?»