Вредный Мин Юнги, доминирующий Пак Чимин, чертов стул Ким Намджуна и последствия голубой любви

       Проходит пара недель с инцидинента, который чуть не разрушил судьбы участников известной группы, и случай с ушибленным задом Мин Юнги кажется лишь чьей-то фантазией, которая теперь для пострадавшего является не самым приятным воспоминанием. В конце концов всё возвращается на круги своя и становится даже лучше, но кое-что никогда не меняется.       Юнги уже не знает, что сделать с Пак Чимином и его фокусами. Младший снова смог пробраться в его студию, хотя Мин изменил пароль только вчера, после того как не мог вспомнить предыдущий. Но не это смущает старшего больше всего во всей этой дурацкой ситуации, в которой он оказался в самый обычный загруженный день артиста. Посреди его студии в этой маленькой комнате два на три грубо говоря оказывается большого размера коробка. Такая огромная, что невозможно представить, каким таким образом она смогла протиснуться через узкие двери и оказаться здесь. Чимин как специально молчит в тряпочку, лишь стреляет издевательски хитрыми глазами и покачивается взволнованно из стороны в сторону, подергивая нервно ногой. Юнги это очень тревожит и он не торопится узнать причину. Сначала он проходит дальше в комнату и кладет спокойно свои вещи на стол, потом обходит коробку со всех сторон по кругу, измеряя руками габариты и мысленно составляя список предметов, которые могли поместиться внутри. Он прокручивает список в голове и убирает только то, что Чимин бы точно не додумался положить туда. Хотя это оказывается чуточку сложнее, так как иногда трудно понять Чимина, особенно когда он так завороженно ожидает, наблюдая за каждым движением старшего.       Юнги еще больше нервничает, словно от этого предмета зависела его жизнь. Немного погодя, когда атмосфера в студии накаляется, а желание узнать содержимое поднимается до предела, он всё же решается открыть коробку, думая, что вообще можно ожидать чего угодно и вряд ли кто либо догадается с первого раза, да даже с десятого. Юнги смеется про себя, представляя, как младший ехидненько забивает всю коробку презервативами, скупив их в супермаркетах, и как в Южной Корее наступает презервативный кризис. «А что если всё-таки?!» Юнги снова переводит взгляд на мембера, что без единого звука ожидает и еле сдерживает своих собственных желаний, разжижающих его кипящий мозг. «Ну же! Ну же! Ну же!» — Ну ладно, — сдаётся Юнги наконец и аккуратно открывает ящик пандоры. — Чего? — хлопает он глазами, глядя на нечто. — Да, да, да. Тебе не кажется, хён. И это точно не сон, — подает звонкий голос Чимин. — Это новехонький стул! — подпрыгивает он с диванчика и убирает коробку в сторону одним махом, представляя сие мебель старшему. Абсолютно чёрный стул с идеальной выгнутой спинкой, крепящей одним движением подушкой под голову, удобными подставки под руки. Короче всё как нужно для Мин Юнги и его до боли придирчивой заднице. — Так как я виноват, что прошлый стул сломался (так ему и надо), — вроде и искренне, а вроде и нет, говорит Чимин ломанным голосом. — Я решил подарить тебе абсолютно новый и идеальный во всем навороченный стул. Та-дам! — радостно презентует он и обнимает неподвижного старшего со спины, кладя голову на плечо. — Но взамен, хён, — шепчет он на ушко с хрипоцой, вынуждая старшего громко вдохнуть спертый воздух и покрыться мурашками от горячего дыхания и томного голоса. — Ты. Должен. Мне. Песню. По любому у тебя что-то в запасе уже есть. — А? Погоди, — в накаленной до предела обстановке всё еще переваривает Юнги, отгоняя наваждение внизу живота, и глядит без мыслей на подарок. — Чего? Какая еще песня? — Но как же, — хмурится Чимин, выпуская из объятий мембера и поворачивая его к себе. — Ты ведь мне ещё давно обещал прямо перед фанатами, что напишешь для нас песню. — Я помню, что мы говорили о таком, но я никогда не обещал. У меня нет никаких подходящих демо. — Ха? Вот как. А что насчет того, что мы не записывали вместе здесь в студии? — В тех записях только наши стоны и непристойные звуки. — Ну тогда используй их! — Ты серьезно сейчас? — А почему бы и нет. Ну знаешь, я ведь обладаю сексуальной аурой. Уверен, АРМИ только обрадуются подобному. — Ты спятил, — качает головой Мин. — Хочешь, чтобы все дрочили на твою песню. Ты чертов извращенец. — Да кто бы говорил? Ты ведь сам наверно подрачиваешь на наши стонв и непристойные звуки, — издевательски замечает Чимин. Глаза старшего расширяются до орбит и щеки предательски краснеют. — Ах ты!.. — Юнги хочет оттолкнуть младшего, но Чимин успевает схатить его за руку и прижать к дивану, буравя полувозбужденным взглядом. — Тогда вместо песни запишем еще материала для будущей песни, — включает всю свою сексуальность Чимин и тянется пальцами расстегивать клетчатую рубашку на Мине. — Совсем сдурел, — возникает Юнги, но не сопротивляется младшему. — Тогда мне следует наказать такого непослушного хёна. — порывается Чимин скину рубашку со старшего и зарыться под футболку. — Но не здесь же… Ауч! Чимин резко разворачивает Юнги, стягивая спортивки до бедер, и бьет по мягкой заднице Мина, не желая слышать его возгласов. Юнги толкает его, не желая сегодня доходить до проникновения в студии, да еще и стул как ни кстати мешается, но Юнги отчего даже приятно его видеть за Чимином. Все-таки это подарок от него. Юнги уже забыл, когда в последний раз они дарили хоть что-то друг другу, но пока старший предается воспоминаниям, Чимин вообще уже не помнит ни о каком стуле. Он продолжает возвращать Юнги на диванчик и крепко зажимает его. — Снова пытаешься сбежать, хён? Хочешь меня разозлить? — Но тебе же самому нравится, когда я не слушаюсь, — совсем тихо бросает Юнги, вынужденно продолжая пытаться спастись. — Такого вредного и непослушного Мин Юнги так и хочется отругать, взять без подготовки и не дать кончить до сухого оргазма. — Дурак, — шипит Юнги, видя насколько диким стал Чимин. — У всего должен быть предел. Иногда ты пугаешь меня. — Но хён, я же ведь не привязываю тебя, не цепляю ничего к телу, не сую всё подряд в твой зад и уретру. — Ик… — белеет Юнги от натянутых слов младшего и чувствует, как набухает член и намокают трусы. — Я ведь никогда не переступал черту в наших играх, кроме того раза, — взгляд Чимина леденеет, он не сдерживает своей силы и хватает старшего за кисть. — Мне снова попросить прощения? — Чимин… Не надо, — жмурится Юнги, чувствуя волну возбуждения и вытягиваясь во весь рост. — Прости, хён, если правда напугал тебя., — замирает вдруг Пак. Юнги медленно поворачивается к нему и не верит своим глазам. Чимин, склонив голову, сквозь слезы старается улыбаться. — Что я так люблю тебя, что хочу делать все эти грязные вещи. Рэпер подрывается к нему и крепко обнимает. — Я тоже люблю тебя. Не переживай ни о чем. Ты не напугал меня, — пытается успокоить Юнги младшего, языком хватая крупные слезы и опускаясь дорожкой поцелуев до пухлых губ — Я ужасен. Как ты еще не бросил меня, — смеется над собой мембер, чувствуя себя неловко за распущенные нюни. — Я никогда не брошу тебя, Чимина. Можешь делать, что захочешь с моим телом. Я не оставлю тебя из-за этого. — Но хён… — Тсс, — прижимается Мин ко лбу Чимина и смотрит искренне в глаза. — Мне нравится, когда ты груб со мной или когда делаешь неожиданные подарки, и я знаю, что ты никогда не навредишь мне, поэтому я доверяю тебе свое тело и готов отдать все что у меня есть. Я не брошу тебя. Это мне нужно бояться. Я не могу изменить будущего, но впредь я буду осторожней с выпивкой, потому что я не хочу потерять тебя, Чимина. Ведь я так сильно люблю тебя, потому делай, что душе угодно со мной. Я всецело принадлежу тебе, — с распростертыми руками, Юнги ожидает следующий шаг младшего, прикрыв глаза. Чимин с опаской тянется к нему и замирает в паре сантиметров. Юнги чувствует его прерывистое дыхание, чувствует неуверенность и страх. — Я хочу, чтобы ты доминировал надо мной. Хочу почувствовать тебя внутри себя. Хочу, чтобы ты любил меня также сильно. Хочу тебя и больше никого другого, — неловко признается Мин вслух. Чимин теряет дар речи от громких слов и совсем теряется перед ним. — Хён, ты не должен заставлять себя. — Только послушай, — Юнги кладет ладонь младшего себе на сердце. — Слышишь, как быстро оно бьется. А ещё, — опускает он руку ниже и кладет на пах. — Чувствуешь, какой ое уже такой твердый и влажный, и всё только из-за тебя, Чимина. — Бля. Невыносимо. Как же мне хочется взять тебя, — выдыхает громко Пак и сжимает несдержанно через тонкую ткань член старшего. Юнги отпускает руку и отвечает, что тот может делать всё, что пожелает, и больше ничто не сдерживает его. Чимин мокро целует Юнги в губы и касается горячими ладонями его худое тело, чувствуя кончиками пальцев выпирающие ребра и мягкий живот. — Ах, Юнги. Ты сводишь меня с ума. Хоть мне нравится, когда ты вредничаешь, но когда ты такой податливый, я не могу контролировать себя. — Тогда пожалуйста трахни меня скорее, Чимина, — Юнги действует первым. Поднимается с диванчика, отодвигает неинтересный стул в сторону, встает у стола и обнажает свою аппетитную попку перед младшим. Чимин загорается всеми фибрами, звенит ремнем и стягивает брюки вместе с боксерами моментально, выпуская готовый к осеменению орган. Смоченными собственной слюной пальцами он раздвигает мягкие булки и трогает темную дырочку между ними, сжимающуюся от прохладных касаний. — Хмн, — блаженно закатывает глаза Юнги и выгибает резко спину, когда два пальца легко пооникают в него и расстягивают податливые стенки. — П-постой… Там же грязно. Лучше надень п-презер-ватив, — с трудом выговаривает он, пока сознание еще держится на соплях. Чимин спешно рвет упаковку и сразу надевает на себя защиту. Юнги поглядывает со спины, желая скорее почувствовать этот торчащий колом горячий орган в себе, и трогает себя беспардонно, ощущая приближающееся извержение. — Ой, я уже забыл, — вдруг вытягивается Пак, подрываясь искать свой телефон, и включает запись. — Мы же хотели записать еще непристойных звуков, хён. — Быстрее, Чимина! — Юнги вообще не до этого. Он сам уже торопливо прижимается пятой точкой к горячей плоти и рукой направляет его в себя. — Эй! — бьет неожиданно грубо Чимин по дрочащей руке старшего и замирает с присунутой головкой, чувствуя дрожь. Юнги сжимается от приятной боли и хочет большего. — Какие мы сегодня не терпеливые. — Эй, или ты вставишь в меня его или я за себя не ручаюсь, — совсем теряет голову Юнги от возбуждения, хватая старшего за шкирку и засасывая глубоко до отдышки и слюны стекающеф по подбородку. Чимину это пиздец как нравится и он не перестает лыбиться во весь рот, снова и снова влюбляясь в этого цундере. — Хочешь, чтобы я в тебя уже вставил, хён, ну тогда не плачь, когда я ращдолбаю твоб задницу, что придется зашивать, окей? — Я тебя приюью за это, но сначала уже сделай что-ни… — не успевает договорить Юнги, как Чимин пронзает его словно насквозь, растягивая внутренности. — Твою… — вдхыает он поглубже воздух, но тут же его стремительно продолжают трахать. Юнги еле успевает схватиться за край стола, чтобы не упасть, так как ноги просто отказываются его держать. Шлепки раздаются громко по комнате вместе со сдержанными стонами и непристойными звуками, которые записывались на телефон младшего. Чимин, сорвавшись, словно какой-то дикий зверь, вбивается в податливое тело и ликует от охуительных ощущений, горячо отдающих всплеском по всему телу. Прижимаясь к спине старшего, он тянет руки к груди и мацает маленькие соски, покручивая их кончиками пальцев. — Ах, Чимин… — на пределе держится Юнги и хочется прикоснуться к себе, но младший знает об этом заранее и перехватывает твердый пенис первым, зажимая влажную головку. — Ааах! Нет! — Что, хён, хотел кончить раньше меня, — замедляется Чимин и нежно растягивает удовольствие до полного взрыва, пускающего электрическим зарядом по всему телу. — Но я ведь еще даже не близко, — врет он, громко дыша и кончиком языка хватая мочку уха старшего. Присасываясь, он продолжает мучить Юнги. — Ты чувствуешь, как он внутри расстягивает тебя? Чувствуешь, как он давит на твою простату, что тебя всего выворачивает и ты не можешь даже сдержать голоса. — Мммм, Чимина, — выгибается Юнги. — Я чувствую. Ааа… Чимин пихает в анус к своему члену ещё палец и обследует, растягивая шире дырку. — Такой мягкий, — глазеет он сверху и глотает слюну. — Ох, хён. У тебя внутри мужской член, а ты стонешь, как сучка. Так нравится? — прорывается грубая сторона Пака, которая словно ледяной водой, пробуждает в Юнги слабость. — Д-да, — хрипло выдыхает Юнги, с трудом держа глаза открыми. — Ты становишься таким послушным. Потрясающе, — убирает палец Чимин и дергает резко бедрами вклиниваясь по самые яйца. — АХ! — трясет Юнги от неожиданного толчка и он падает всё-таки на стол, лицом прямл на клавиатуру. — Просто превосходно. Видел бы ты себя, хён, — снова налегает младший, медленно покидая набухший раскрасневшийся анус и входя резким толчком до искр перед глазами, до боли внутри живота. — Еще! — лишь выдыхает Юнги, скользя по жесткой клавиатуре. Все тело обливало потом, нарушая всевозможные правила, о которых Юнги предупреждал когда-то, но сейчас на пределе он не думал ни о чем кроме разрядки. — Невероятно. Ты такой сексуальный, Юнги. Как хорошо, что больше. Никто. Не увидит. Тебя таким. Кроме. Меня, — бедрами таранит всё быстрее и быстрее Чимин, уже не выходя, просто грубо втрахивая, проезжаясь по той самой точки всё чаще и чаще, от чего Юнги весь дрожит и с немым стоном сжимается, чувствуя горячую жидкость наполняющую глубоко внутри. Чимин отпускает его пенис и он дергается от яркого оргазма. Младший медленно утягивает его за собой, обнимая со спины и не давая упасть, и укладывает на диванчик. Юнги расставляет ноги в стороны, ощущая, как чиминова сперма начала вытекать из него. Юнги руками собирает ее и сует себе развратно в рот, от чего Чимина снова переклинает и он рвется прижатлся к грязным губам, пробуя собственную неприятную сперму, но не брезгуя, рвется разворотить весь рот мембера. Юнги бьёт его по плечу и трясет головой, давая понять, что есть что-то поважнее, чем их единение. — Что такое? — Ты что… не слышишь? Твой телефон уже во второй раз звонит, — с трудом произносит Юнги, втягивая воздух через нос. Чимин зависает и точно, на полу вибрирует его телефон, на экране высвечивается «менеджер». — Черт, точно. Надо же… — стучит он по своей дырявой голове, вспомнив, что сегодня еще будут съемки RUN! BTS. До Юнги тоже доходит эта мысль и возбужденное лицо вмиг становится темнее тучи. Он подрывается с диванчика, бурча себе под нос, что младший как всегда не пожалел его, зная, что сегоднч еще съемки, и теперь его попка так сильно саднит, что правда беспокоится, что она возможно, порвана. Чимин умиляется со старшего и его вечно брезгучей стороне, и ничего не говорит. Просто останавливает Юнги и крепко целует. — Спасибо, хён.       Через час с лишним, когда вся съемочная группа была готова к съёмкам, Мин доползает до назначенного места самым последним, из-за чего ему не дают никакого выбора и пихают в команду «Джин — РМ — Чимин». — Я думал хуже уже не будет, — ковыляет он к своей команде, сдерживаясь от жжения в заду. Он тянет угрожающую лыбу, когда пересекается взглядом с Паком, встает подальше от него с краю. — О! Мы в одной команде, Юнги-я, — оборачивается хён и смеется про себя над ним, догадываясь, что могло быть причиной его опоздания. — Ка-пец. — Хм, да в нашей команде одни геи же, — доходит до старшего и тепкпь он уже не сдерживает себя, лопаясь со смеху и держась за лидера, чтобы не свалиться. Намджун смеется вместе с ним, надеясь, что никто больше не расслышал его, и замечает его покрасневшие уши. «Ого.» — Заткнись, — шепчет Юнги совсем не в настроении сейчас сниматься, но как только режиссер подает голос, он полностью меняется в лице, про себя молится за свое зудящее очко и иногда трет себя за широкими спинами мемберов, когда в игре задействована только вражеская команда. Съемки для нового эпизода проходят как обычно шумно, мемберы соревнуются за дешевые снэки и радуются победе, как маленькие дети. Юнги расслабляется уже в конце и болтает со всеми как обычно. Случайно отмечает похожие часы на запястьях Намджуна и Сокджина и не сдерживает ехидного смеха. Лидер без смущения и даже с особой гордостью рассматривает их и подтверждает слова мембера. — АРМИ тоже уже успели засечь, что они парные. — Ну да только дурак не заметит. — Но кто им поверит, — вставляет свои пять копеек Чимин. Все сразу замолкают. Сначала неловко переглядываются, а потом как громко рассмеются, как какие-то злодеи из третьесортных фильмов. И съемки завершаются фатальным проигрышем гей-команды. Тэхен, Хосок и Чонгук ликуют в стороне, пока другая команда драматично принимает проигрыш, злобно поглядывая на победителей. И все возвращается на круги своя, пока Юнги не заходит в твиттер и не замечает тэг «ЮНМИНЫ» в мировых трендах на первом месте, а также подозрительно вульгарные слова написанные капсом по всему топу. Все вокруг начинают взволнованно суетиться. Менеджер врывается к отдыхающим мемберам и пересчитывает каждого в комнате. — Что случилось? — спрашивает Джун серьезным тоном, дожевав курицу. — У нас проблемки. Похоже кто-то из мемберов выложил короткое видео в твиттер с непристойными звуками. — Ой. Упс, — слышится тихй голос Чимина, пытающегося не заржать. — Мы уже удалили видео с аккаунта, — продолжает менеджер, явно не расслышав его, как мемберы, которые косо уже поглядывали на Пака. — А какой смысл. АРМИ всё равно уже заметили, — пожимает плечами Сокджин. Ну да, что в этом такого. Подумаешь, на официальный аккаунт выложили стоны с рейтингом 18+, которых пруд пруди по всему интернету, ведь АРМИ уже догадались кому принадлежали голоса на записи. — Ну да, — соглашается с ним только Юнги, продолжая листать ленту. — За полчаса десятки тегов в мировых и просмотры видео успело перевалить за миллион… Ну так пишут АРМИ. — Чимин? — Намджун оборачивается к младшему, сидящему в телефоне на софе в углу. — Объяснишься? — Ну-у-у я просто случайно перепутал аккаунты, — нервно смеется он, потирая шею. — Это с каким? «Юнмины реальны» или «Юнги-гей стопроцентно» или «ОнлиЧиминСверху»? — пытается вспомнить Юнги остальные, но в голову больше ничего не приходит. У младшего есть такой пунктик вести несколько фан-аккаунтов, где может втихаря выложить раздолбанную дырку Мина или свою сперму на фотографии Мина или раздолбанную дырку Мина со своей спермой. Чимин любит такое и даже гордится, когда Юнни всё же палит все его аккаунты. — Хе-хе… — Ты ахерел? — быкует Мин, понимая, что все это уже не смешно, но мемберы его тут же останавливают, тревожно поглядывая на менеджера, который явно впервые слышал о каких либо аккаунтах Пак Чимина, особенно с такими названиями. — Ну я же не специально. Просто подумал выложить нашу сегодняшнюю запись. Хотел порадовать фанатов-шипперов. Им же всё равно никто не поверит. Да?! — уже сам не смеется Чимин, понимая, в какой он жопе. — Хотел порадовать? — Мне вот интересно, что они там успели напридумывать, — думает всерьёз Тэхён, и под шумок ищет то самое видео, проверяя несколько раз, что зашел через свой второй аккаунт, о котором менеджер тоже не знает. — Ну всё это конец нашей группе, — чуть ли не падает в обморок Хосок, подминая под себя макнэ словно подушку. — Да погодите. Не может быть все так плохо. Тэхена и Намджун-хён уже выкладывали свои пьяные селки… — А ты выложил свои стоны. Молодец. — И что? Там видео всего лишь на 10 секунд. Да что там вообще можно понять. — Всего лишь? — переглядывается Намджун с менеджером, который явно еще пытается понять происхожящее. — И Что будем делать, менеджер? Юнги? Нахрена вам вообще сдались эти звуки? — делает вид, что не понимает Намджун, а сам мысленно ругается, что не сделал этого раньше с Сокджином. — Ну вообще мы записывали для песни, которую просил Чимин… Если всё так плохо, то может анонсируем, что это был тизер к соло-релизу Чимина? — неуверенно предлагает Юнги. Чимин оказывается рядом с ним и кивает одобрительно. — Тогда вам придется самим записать трек за короткий срок, включив ту часть из видео. — Без проблем. Да? — Чимин подмигивает старшему и тычет ему в бок. — Ты ведь гений, Мин-пидинним*. — Эх, ладно. Конечно, я могу и за один день написать, — строит из себя гениального Минстрадамуса Юнги и ждет похвалу, но менеджер уже собирается уходить, оставляя все дела на мемберов, а Чимин пытается его задержать. — А можно… А можно кое-что еще анонсировать? — спрашивает он шепотом. — Что еще? — То, что мы с Юнги в отношениях? — хлопает невинно глазами Чимин. -… Нет, — отвечает вспотевший менеджер, который и так уже потерял пару нервных клеток за пару минут, а тут еще такое, что он уже мысленно готовит себе валидола. — Определенно нет. Невозможно. Нет, нет и еще раз нет. — Эх, жаль, — супится Чимин, а Юнги хочет дать ему пол лбу, чтоб свои закидоны уже откатил.       И пока по всему миру АРМИ сходят с ума от смешанных стонов Юнги и Чимина, в которых они слышат и других мемберла, в полночь по корейскому времени официально объявляют о релизе сольной песни Пак Чимина, и это взрывает новую волну истерии по всему твиттеру. По всюду имя Пак Чимина. АРМИ на кофейной гуще уже гадают, что релиз будет в день Юнминов, что песня будет самой сексуальной на всем белом свете и что Юнни точно будет дрочить на нее. В целом они оказываются правы. Юнги три раза дрочит на запись, которую ему перекинул Чимин, чтобы написать ему песню за один день, но от этих звуков, у Юнги не прекращает падать, слоано он какой-то подросток. Чимин приходит ему на помощь, но старший отказывается всерьез, собираясь покончить с этим инцидентом, предлагая Паку самому написать текст, и они до самой ночи так и перекидываются рифмами. — Выходит совсем неплохо. Завтра я дам послушать эту запись другим. — Ну наконец, а тепепь я уже могу трахнуть тебя. — Ты шутишь? — Мы же так и не занялись фистингом. — Не-не-не-не-не, — машинально прикрывает свою пятую точку Юнни, прижимая к новому стулу. — А еще мы не испытали этот стул… — Ты подарил мне его, чтобы трахать на нем? — изподлобья смотрит Юнги на мембера, тот лишь улыбается с довольным видом. Старший спрашивает, откуда в нем столько сил. — Это все моя голубая любовь к тебе, хён, — Чимин растегивает бляшку ремня и широко расставляет ноги, показывая свое возбуждение, от чего Юнги присвистывает. — Так что принимай его последствия.