Золото на чёрном

Старк шел до своих покоев в полном одиночестве. После неожиданного, но такого искреннего признания молодого и невинного парня, ему нужно было успокоиться, привести свои мысли в порядок и выпить. И последнее было главным приоритетом в списке. Комната короля золотой страны была обставлена по-особенному богато. Почти каждый элемент декора были или позолочен, или покрыт чёрным бархатом. Иногда Энтони казалось, что у него в глазах рябит от этих цветов. На возвышении располагалась огромная королевская кровать с не менее, чем дюжиной мягких подушек, и балдахином. Старк был рад, что из-за сильной занятости он проводит в этом помещении мало времени. В углу тлели угли в камине, чей жар ещё обогревал комнату холодным осенним вечером. Король мог снимать маску только, когда был один. Но даже сейчас Тони не хотел этого делать. Ему казалось, что, в этом случае, он окончательно выпустит свою израненную душу наружу и уже не сможет её спрятать за черепом мёртвой птицы. Эта маска губила его, делала из раненного Тони несчастного короля, которого все считали железным. Как только его свет начал прорываться сквозь грудь, все решили, что и королевское сердце выплавлено из золота, а значит прочное, как и сам метал. Но на деле оно было скорее хрупким и недосягаемым, как лучи заката. Тони, возвращаясь каждую ночь в свои покои, смотрел на себя в зеркало в маске и плаще, а потом, снимая их, всё равно видел в отражении устрашающую птицу. Ему казалось, что иногда по утрам он надевает маску на маску. Всем он нужен сильным, решительным и мудрым правителем. Старк, несомненно, обладал всеми этими качествами, но вот уже несколько лет был невероятно измученным. Он никак не ожидал, что в его жизни появиться кто-то, перед кем он сможет, если не полностью показать, но хотя бы немного приоткрыть свою слабую сторону, которую не желают видеть другие. Старк не знал, что чувствует к этому забавному мальчишке. Сегодня ночью он дал ему надежду, это радовало и пугало одновременно. Сам Тони пока чувствовал лишь благодарность и тепло внутри при виде Питера, но будет ли это чем-то большим? Но для Старка даже это тепло было чем-то новым и откровенным, ведь раньше он такого не испытывал. Кажется, он даже никогда не любил по-настоящему. Он так хотел на какое-то время скрыться от глаз придворных и всего государства, провести несколько дней в потайной комнате дворца, за окном будет идти снег, у его ног будут трещать дрова в камине, сам он будет сидеть на мягком диване, а в ногах у него будет лежать…именно Питер. Он представлял себе на этом месте только этого пацана, который не требовал от Старка безграничной силы и стойкости. Но и Тони, как все обычные люди, боялся. Боялся, что мальчик, сняв с него маску и увидев не бога в человеческом обличье или кого-то могущественного, как может показаться со стороны, уйдёт, разочаруется. Не придя этой ночью ни к какому ясному заключению, он лёг спать. Однако, холод и пустота в его постели снова нагоняли тоску. *** -Когда ты успел так преуспеть без меня, Питер? -Я просто перестал стараться и расслабился. -Это правильно. Молодец. Старк не понимал, о чём говорят Питер и Вижен на одном из их занятий. В этой стране не было принято учить иностранные языки, разве что, в качестве хобби. Поэтому, тихо наблюдая за занятием, король просто смотрел на паренька, стараясь понять свои чувства или пробудить их. Питер был невероятно красивым во время тренировок, все его мышцы напрягались и были видны из-под обтягивающей чёрной футболки. Его тело разогревалось и потело, а взгляд был очень сосредоточенным, но даже в такие моменты детская радость и непосредственность никуда не исчезали. Такой образ мог очаровать любого, но почему-то самого Паркера тянуло лишь к королю. Питер после того достаточного откровенного разговора со Старком не спал несколько ночей, долго размышляя о том, как же ему поступить, но идей не было. В голове были лишь сцены их поцелуев и счастливой жизни, а ещё парочка эпизодов их горячих ночей, но пути достижения всего этого – нет. Энергия внутри него обостряла все чувства, особенно те, которые и так были яркими. Вижен начал активно переходить к более трудным упражнениям и практикам, привлекая к их занятиям Ванду. Так они втроём, садясь в круг, испускали манящий простых людей свет, перетекающий в волны. Это завораживало и самого Питера. Он чувствовал себя в такие моменты спокойно, но эта лёгкость улетучивалась всякий раз, когда он возвращался в свою комнату. Мысли были забиты или раздумьями о чувствах и Старке, или тоской по тёте и дяде, от которых иногда приходили письма, хотя и сам парень не понимал, как из Куинса конверт может дойти до его комнаты, поэтому мысленно дал себе задачу спросить у Ванды, как же тут работает почта. Не совами же они конверты доставляют. -Иди уже к себе, парень. Ты сегодня какой-то слишком активный. Питера с их последней встречи с королём, и правда, буквально заносило. Тот факт, что Старк не отказал, а просто попрощался, давало какую-то надежду, пусть и призрачную. Казалось, что король будто избегает парня эти несколько дней, а иногда, словно тень или призрак, появляется в коридорах или в залах. *** Все обитатели замка очень любили тихие и уютные вечера в зале с потрескивающим камином, чтением книг и свежих газет, игрой на фортепьяно и увлечёнными разговорами на темы учёбы и жизни во дворце. Официальные члены королевской семьи рассказывали о жизни в городе, новых событиях там. После истории о недавно открывшейся булочной почти каждый из учеников поклялся, что, как будет дозволено, он обязательно сходит туда и попробует фирменный пирог с тунцом и шпинатом. Питер на этих вечерах обычно был окружен тремя невероятно активными сёстрами, иногда вел серьёзные политические разговоры с другими своими знакомыми, но в последнее время чаще всего просто сидел на своём любимом кресле и смотрел в огонь, видимо, надеясь там что-то рассмотреть. Он много думал, и это наносило больше вреда, чем пользы. Голоса, окружающие его, в такие минуты исчезали, в голове проносились лишь последняя их со Старком встреча. Питер постоянно представлял себе множество других вариантов развития событий, повторяя себе, что, если бы поступил как-то по-другому, всё было бы иначе, лучше. В какой-то момент голоса, и правда, стихли, ведь все просто ушли по своим комнатам. Красивый огонь превратился в тлеющие маленькие языки пламени, а зал погрузился в полумрак. -Ты опять нарушаешь комендантский час, Питер? В дверях стоял Старк. Тусклый свет от огня так танцевал на костяной маске, что парню на секунду показалось, что он смог чётко увидеть глаза короля. -Добрый вечер, Ваше Величество. -Уже почти ночь, парень. -Мне надо уйти? Старк несколько секунд размышлял над ответом. -Нет, останься, думаю, нам надо кое-что обсудить. Он сел рядом с Питером, явно не испытывая такого ужасного смущения, как последний. Полминуты они оба просто смотрели на угли, но тишина прервалась. -Знаешь, парень, мне, как и любому человеку, нравится и хочется, чтобы обо мне заботились, чтоб понимали без слов, чтоб видели не только мою оболочку. Но знаешь, я уже не молодой, многое пережил, испытал и успел разочароваться во всех этих чувствах, которые так превозносят в романах девятнадцатого века. Я уже давно смирился с тем, что я обречен до конца жизни быть сильным и одиноким. -Но вы ведь этого не заслуживаете. -Возможно. Но после тех твоих слов о том, что ты не убежишь от меня, мне стало страшно. Страшно, что ты узнаешь меня настоящего и всё-таки уйдёшь. Мне страшно даже от того, что ты просто увидишь меня настоящего. -Мне тоже страшно, Ваше Величество. -Почему? -Что вы оставите меня одного наедине с моими чувствами. -А что ты чувствуешь? Питер прекрасно знал, что ответить на этот вопрос, но боялся. Ему был просто неловко произносить слово «любовь», будто это было что-то непристойное. Он понимал, что нужный момент ускользает, но самые простые и нужные слова оказались слишком сложными. Парень просто взял руку Старка, которая, как всегда, была в перчатке. -Ваше Величество, я чувствую, что никогда не оставлю вас, приму вас любым, хотя думаю, что уже знаю вас настоящего, буду на вашей стороне в любой ситуации. -Что ж…думаю, это сильное чувство. -А вы что-нибудь ко мне чувствуете? -Да, но пока ещё сам не знаю, что с этим делать. Мне хочется держать тебя рядом с собой, оберегать и защищать. Я хочу окружить заботой всех членов семьи и учеников, ведь они мне как дети, но только ты, как ни странно, видишь меня на сквозь, это одновременно пугает и даёт надежду, что я не помру в одиночестве. Это плохо для отца – чувствовать особую привязанность к одному из детей, но я ничего не могу с этим поделать. Питер взглянул в зеркало с золотой рамой, висевшее около камина. Оказывается, они, незаметно для самих себя, сидели уже почти в обнимку, держась за руки.