Цвет твоих глаз

— Сейчас будет зачет по подтягиванию, — сказал Эрвин, когда они вместе с Риваем шли вдоль коридора в мужскую раздевалку. Аккерман кивнул в ответ. Он хотел спросить что-то, но не успел, потому что их кто-то догнал:  — Доброе утро, Эрвин! Ривай обернулся, но увидел лишь кончики развевающихся длинных русых волос, в то время как их обладательница уже успела обойти братьев и встать напротив. Аккерман посмотрел перед собой и увидел девушку невысокого роста, мило улыбающуюся и ему, и Эрвину. Она вся прямо светилась от счастья и выглядела очень дружелюбно.  — Привет. Знакомься, это Ривай. Мой брат.  — Приятно познакомиться. Меня зовут Мари, — она улыбнулась еще шире.  — Взаимно.  — Ладно, я побегу переодеваться.  — Увидимся! — крикнул вслед Эрвин, в то время как Мари, спеша, обернулась и помахала рукой на прощанье. Аккерман покосился на Смита, который еще секунду безмолвно смотрел в ту точку, где вдруг растворилась в толпе Мари. Риваю показалось, что взгляд Эрвина был пропитан особой нежностью и… любовью?  — Правда, она милая? — будто подтверждая догадки Аккермана и ненарочно задевая за живое, спросил Смит.  — Да. И симпатичная. Она тебе нравится? — максимально непринужденно спросил Ривай. Хоть голос его был ровен, но сердце сжималось. И то мгновенье, что Эрвин потратил на открывание рта для ответа на вопрос, показалось Аккерману вечностью.  — Я не вижу цвета её глаз, так что…  — Понятно…  — Найл говорил, что у неё зеленые глаза.  — Найл? — удивленно переспросил Ривай.  — Ага.  — А она знает?  — Нет. Но он очень ко мне ревнует, постоянно напоминает, что видит цвет её глаз, безумно бесится, что я с ней общаюсь, ведь она его избранная, хотя мы просто друзья. У Ривая как-то сразу отлегло.  — Ладно, пойдем. Пол-урока братья провели в ожидании своей очереди на сдачу норматива. Мальчиков и девочек разделили, но все же процесс длился мучительно медленно. По крайне мере, так всем казалось. Эрвин и Ривай сидели на скамейке рядом. Аккерман внимательно наблюдал за сдающими и потому не проронил ни слова, но Смит за неделю, прошедшую с момента их знакомства, уже привык к отсутствию диалога и молчанию, и не напрягался из-за этого. Когда подошла очередь Ривая, он, удивив всех, подтянулся двадцать раз. Парни смотрели с открытыми ртами — никто не ожидал такого. До этого все как-то разом решили, что, если он невысокий, то и силой не обладает, но Аккерман доказал обратное.  — Это было круто, — искренне восхитился Эрвин, когда Ривай подошел к нему. С Аккермана градом тек пот. Белая футболка прилипла к телу и легла по фигуре.  — Давно я так не заебывался. Ривай, тяжело вздохнув, взял край футболки и, задрав её, вытер мокрый лоб. От Эрвина не мог ускользнуть вид подкаченного тела Аккермана.  — Эм, а ты, — засмущался Смит и отвернулся, чтобы не смотреть тому в глаза, — а ты занимаешься где-то… ну, знаешь… в зале?  — Нет. Просто все детство провел на улице: бегал, прыгал, в общем, уроки не делал, в отличие от тебя.  — А, понятно…  — Это не в обиду было сказано.  — Я знаю, — Эрвин мягко улыбнулся. По результатам зачета Ривай оказался на первом месте, Майк — на втором, а Эрвин — на третьем. Обычно Захариус лидировал, а за ним шел Смит, но теперь, видимо, им придется подвинуться…  — Я уж думал, что Майка никто не переплюнет, — сказал Моблит, подойдя к друзьям. — Это было реально здоровски, Ривай! Там все в шоке прибывают. Даже учитель.  — Ну, спасибо… — скромно потупив глаза, ответил Ривай.  — От тебя пахнет потом, — сказал Майк.  — Справедливо, но мог бы и промолчать. И вообще, это потому, что с меня течет, как со скотины. Пойду умоюсь.  — Давай, мы будем тебя тут ждать, — весело ответил Эрвин. Ривай кивнул и направился в сторону раздевалок. Другие ребята провожали его кто восхищенным, кто завистливым взглядом, но Аккерман старался не думать об этом и игнорировать, но все-таки собственное имя, которое он услышал случайно где-то неподалеку, мимо ушей пропустить не смог. Ривай остановился и повернулся в сторону источника звука. В том направлении стояла группа парней из трех человек, в числе которых был и Найл. Они говорили непредусмотрительно громко, поэтому Аккерман мог слышать почти все сказанное даже на расстоянии.  — Раздражает этот коротышка, — скрипя зубами, говорил Найл, — ходит за Эрвином, как хвостик, еще и выебывается. А этот блондинчик, блять, тоже хорош…  — Я видел, как он сегодня снова ворковал с Мари, — подливал масла в огонь другой.  — Блять, — Найл оскалился и посмотрел туда, где был Эрвин. Ривай кинул взгляд в ту же сторону. Смит в этот момент искренне над чем-то смеялся, по-дружески похлопывая Майка по плечу. Аккерман вдруг почувствовал тепло, разливающееся от сердца по всему телу. Ривай как-то машинально коснулся груди, а именно того места, где билось сердце…  — Как же он меня иногда бесит. Тварь, — продолжил Найл. Найл и Эрвин давно были знакомы, можно сказать, друзья детства. Но их дружба была чистой и искренней до тех пор, пока в школу не перевелась Мари. Она всегда была очень миленькой, приветливой и доброй, поэтому за ней бегали мальчики, но в итоге она сблизилась только со Смитом и Доуком. Так между ними возникла вражда, присущая всем соперникам в делах сердечных. Ривай мог проглотить все обидные слова, что услышал в свой адрес, но не то, что Найл сказал про Эрвина, и этот его злобный взгляд в сторону Смита, когда тот не имеет по отношению к Доуку никаких корыстных намерений. Аккерман, не раздумывая, двинулся с места и быстрым шагом направился в сторону неприятной компашки. Как только Ривай подошел, он без каких-либо предупреждений и слов со всей дури ударил Найла по лицу и одним таким чётким ударом выбил ему челюсть. Доук от неожиданности отлетел и упал на пол. Раздался крик. Со всех сторон начали стекаться одноклассники-зеваки, которые только провоцировали драку, крича наперебой, чтобы один бил другого и наоборот. Эрвин с трудом мог протолкнуться через толпу. Когда же он это все-таки сделал, то увидел, что Ривай сидел на Найле, душа его, пока тот безрезультатно пытался его скинуть.  — Ривай, хватит! — закричал Смит, порываясь вперед, но толпа будто специально поглощала его, заталкивая обратно вглубь. Аккерман обернулся и, увидев испуганное лицо Эрвина и все те усилия, что он прилагал, чтобы приблизиться, резко, словно страшась ожога, убрал руки с шеи Найла. Тот закашлялся и все же скинул Ривая. Смит уже без всяких церемоний оттолкнул одноклассника и, подойдя к Аккерману, взял за локоть и повел прочь из спортивного зала. Найл остался сидеть на полу и злобно смотреть им вслед, потирая при этом шею.  — Зачем ты это сделал?! — кричал Эрвин, таща Ривая за собой в неизвестном тому направлении.  — У него сучий язык. Теперь-то он прикроет свою помойку, — нахмурившись, ответил Аккерман, смотря исподлобья. Он послушно шел за Смитом, не решаясь выдернуть рукИ.  — Где вообще был учитель, я не понимаю! Как такое могло произойти?! — возмущался Эрвин, продолжая вилять по коридорам. Вдруг он остановился напротив двери и, постучавшись, открыл. Это был медпункт. Хоть Найл и сильнее пострадал, но и Ривай за все заслуги был награжден разбитым носом. Но он этого, кажется, и вовсе не замечал. Медсестра, оперативно среагировав, остановила кровь и организовала холодный компресс. Она пыталась выяснить, что произошло, но Ривай ничего не отвечал, а Эрвин сказал, что это была обычная драка. Хоть ничего страшного медсестра не обнаружила, она все равно, выдергивая с урока, вызвала Виктора, что преподавал историю в этой же школе, чтобы тот был в курсе и принял решение, что делать дальше. Эрвин и Ривай сели в коридоре на пуфике, ожидая его прихода. Тишина была напряженной. Аккерман, держа лед у носа, не смотрел в сторону Эрвина. Тот же, в свою очередь, очень злился на него и потому весь надулся.  — И зачем ты полез драться?! — не вытерпев, на повышенных тонах начал Смит.  — Ты уже спрашивал. Забыл? — Ривай покосился на него.  — Ты мне не ответил!  — Ответил. Я сказал, что он дохуя говорит. Больше не будет, я думаю. Эрвин тяжело вздохнул и, согнувшись, потер переносицу пальцами.  — Я злюсь, потому что волнуюсь за тебя. Теперь у тебя будут проблемы…  — А я волнуюсь за тебя. Он поливал тебя дерьмом за спиной, только поэтому я вмешался. Эрвин широко раскрыл глаза и, выпрямившись, спросил, смотря брату в глаза:  — То есть ты за меня заступался?  — Ну, да, получается так.  — Так еще хуже, — обреченно сказал Смит, закрыв глаза, — теперь получается, что я виноват в твоих проблемах. Как я теперь твоей маме в глаза посмотрю…  — Ничего подобного. Это было только мой выбор. Ты не причем. Даже не думай себя винить, понял?! Ривай, нахмурившись, посмотрел на Эрвина. Тот виновато улыбнулся и кивнул.  — Но благодарность-то ты примешь?  — За что?  — За то, что вступился за меня.  — Не за что тут благодарить. Он и меня пиздецки бесил. Я только повод искал ему в табло прописать. Эрвин усмехнулся.  — Но нагоняй от моей мамы мы получим, так что готовься.  — Да, это будет заслужено.  — А вот и твой отец…