Через боль

      «Аромат свежесваренного кофе наполняет маленькую уютную спальню, постепенно забиваясь в нос. Даже если собрать всю волю в кулак, не проснуться не получится. Чон лениво потягивается, растягивая крепкое тело во всю длину кровати и не спеша садится в позу лотоса, ероша и так знатно растрепанные волосы. Глаза категорично отказываются разлипаться, поэтому насладится приятным утренним светом весеннего солнца не получается. Затылок будто наливается свинцом и тянет хозяина обратно на белоснежную, теплую, как парное молоко, подушку. В коридоре раздался невесомый шорох шагов, от чего уши, находящиеся в пучине сна, моментально пробудились и стали тщательно вслушиваться. — Милый, — нежный голос прозвучал из двери, приятно вовлекая в теплые объятия, — нам скоро выезжать, поэтому придется проснуться, — смех, подобный плавной романтичной мелодии, смешался в вальсе с ароматом кофе и, сделав круг вокруг мужчины, впитался в сонное тело. — Ты ведь знаешь, что я не могу так быстро проснуться? — губы вытягиваются в струну и укладываются хитрой улыбкой на лице. — Ты такой ребенок, — женщина совершенно бесшумно, будто боясь спугнуть приятную атмосферу, подошла к мужчине, — мы уже 5 лет как в браке, а ты до сих пор не изменился, — бархатная, цвета персика, рука опустилась на щеку мужчины. — Твои руки всегда так вкусно пахнут чаем с лавандой, я не могу завязать с такой приятной привычкой, — Чон вкладывает маленькую ладонь в свою, и нежно целует, — думаю, теперь я могу встать и начать этот прекрасный день с моей любимой женой, — мужчина раскрывает сонные глаза и вглядывается в глубину карамельно-янтарных глаз жены. Они приятно согревают, заставляя душу парить в самых розовых облаках, что существуют в самых сладких сказках. — Ты заставляешь меня краснеть, — женщина отводит взгляд, заливаясь румянцем. — Я люблю тебя! — И я тебя, Хосок, — женщина дарит одну из самых прекрасных улыбок, заставляя окончательно проснуться, — вставай, на кухне тебя ждет лучший завтрак на свете, готова поклясться ты пальчики оближешь. — Считай, что я уже на кухне, — Чон быстро подскакивает, целуя жену куда-то в щеку и улыбаясь совсем по-детски. — Мой ребенок, — шепчет женщина и торопливо выходит из комнаты.

***

— Ехать, наполнив желудок таким вкусным завтраком, одно наслаждение, — Чон сплетает пальцы с пальцами жены. — Я же говорила, что будет вкусно, — с ноткой хвастовства и гордости произнесла женщина. — Ты тоже очень вкусная, — не задумываясь выдает Хосок, заставляя жену задержать дыхание на доли секунд. — Что? — переспрашивает женщина, в надежде на то, что ей послышалось. — Что? — недоумевая переспрашивает Чон. — Господи, Хосок, ты такой невыносимый, — смеясь и одновременно заливаясь краской, проговаривает женщина. — Когда ты рядом, твоя красота выключает мозг и мой язык говорит, что хочет, — проговаривает Чон, с долей неловкости. — Хорошо, что ты у меня такой, думаю если бы ты был серьезным, то мы бы не смогли жить так счастливо, — женщина задумчиво отводит взгляд, улыбка медленно сползает с губ. — Милая, что-то случилось, — Чон поворачивает голову к жене, — скажи, тебя что-то беспокоит? — Хосок! — крик бьет по ушам...»       Мужчина подскакивает на кровати уже от собственного крика. Сердце заходится в бешеном ритме. Страх буквально сковывает все тело. — Почему? Почему это произошло? — истошный крик разрывает сонную тишину спальни. Пальцы содрогаясь проходятся по лицу, заставляя внутренний мир переворачиваться каждую миллисекунду. Хосок отчаянно пытается убедить себя, что все это сон, что он еще блуждает по кошмару, но пальцы назойливо вколачивают в мозг, что он уже проснулся и все окружающее его, реальность. — Ненавижу, — шепот сквозь зубы, — ненавижу эту жизнь, — мужчина падает на подушку, давно переставшую быть теплой и мягкой, теперь больше напоминающую камень, лежащий на дне океана. Глаза впиваются в черный потолок, струйки стекают по вискам попадая в уши. Осколки сердца ноют, заставляя до побеления сжимать кулаки. Остатки ночи, глаза не смыкаются.       Потолок постепенно заливается лучами весеннего солнца. Тело становится похоже на вату, пропитанную горечью. Вставать совершенно не хочется. — Я бы так хотел остаться в этой кровати, так бы хотел лежать недвижимой статуей и умереть, умереть в муках совести, — шепчет Хосок, шмыгая носом. Гробовую тишину утра разрывает звонок телефона. Рука на автомате нащупывает устройство и ставит на громкую. — Хен, у нас серьезные проблемы, если тебя и сегодня не будет, то можешь попрощаться с работой, — сообщает механическим голосом мужчина. — Хорошо, я приеду через час, пожалуйста, Чимин, скажи, что я в пробке, — так же механически отвечает Чон. — Попробую. «Теперь, жизнь стала такой тяготящей, столько людей повернулись спиной и проявили всю свою ненависть...» зачем-то пробежало в голове. Хотя, так и есть. После той весны, жизнь действительно окрасилась в черный. Почти все моментально скинули ангельские маски с дьявольских лиц. Стали смотреть свысока и плевать в сторону Хосока. Те, кто не плевал, до спазма в мышцах, жалели «бедного парня». Наверное из 100%, остался только 1% который не изменил отношение к Хосоку, после катастрофы. «Это действительно давит» вновь глупая мысль, которая в очередной раз заправила машину самопоедания.       Чон подошел к зеркалу, проводя пальцами по узенькому туалетному столику. Глаза наотрез отказывались смотреть на отражение в зеркале, они отчаянно буравили стеклянный флакончик с маслом «лавандовый чай». После той весны Хосок убрал все, что напоминало ему о прошлом, но этот флакончик не смог, каждый раз когда он пытался это сделать, рука сжималась в судороге, а сердце сворачивалось в комок, из-за чего дыхание останавливалось и мужчина буквально задыхался. Так этот флакончик стал ножом, который раз за разом вонзался глубоко в душу. Приложив усилия, Чон перевел взгляд на коробку с масками. «Мой груз...» тяжелый выдох, рука на автомате вытаскивает кусок черной ткани. Глаза поднялись, когда маска плотно окутала большую часть лица. Хосок всегда пытался пересилить себя и посмотреть на человека в отражении без маски, но все попытки с треском рушились. С омерзением в глазах, Чон поторопился на выход, ему казалось если он еще немного посмотрит на себя, то рука схватит ножницы и воткнет их в горло. Поэтому через минуту в квартире вновь воцарилась гробовая тишина.