Через боль

      Тяжелый вздох, Хосок обводит глазами небольшое бежевое здание. — Ты точно хочешь пойти? — хрипловатый голос выводит из транса. — Да, думаю это будет правильным решением, — мужчина поворачивается к водителю. — Мне пойти с тобой? — Юнги, тебе не стоит так переживать, — Чон слегка улыбается и выходит из машины. Шаг за шагом биение сердца становится все громче. Непонятные эмоции берут под свой контроль. Секундное промедление, мужчина переводит дыхание не отрывая глаз от пола и вот он внутри. Он помнит все, как будто это было вчера, внутренний мир поднимает панику, заставляет тело подрагивать. Чон подходит к небольшой кабинке. Тьма. Щеки ожигают влажные дорожки, а колени неприятно покалывает от удара. Разум уходит глубоко в себя, а в ушах на повторе стоит крик и скрип тормозов. Губа жалобно трескается под натиском зубов. — Суен-а! — крик нарушает мертвую тишину. Чон поднимает глаза на фото, скрытое за тонким стеклом. Пальцы невесомо касаются женского лица и срываются безжизненно вниз. Фото быстро расплывается перед глазами. Мужчина лбом упирается в хрупкую, отделяющую жизнь от смерти, стену. — Суен-а, прости, что я живу, — голос дрожит, слова выходят рваными, — я так виноват перед тобой, прости меня. Хосок отстраняется, вновь переводя взгляд на улыбающуюся девушку. — Поговори со мной, скажи, что мне делать? — пальцы нервно сжимают брюки на коленях, — скажи, должен ли я начать жить заново, могу ли я забыть тебя? Имею ли я на это право, Суен-и? — слезы буквально разъедают глаза. Чон склоняется в молитвенную позу. — Умоляю, поговори со мной сейчас, подай мне знак, скажи, должен ли я начать новую жизнь? — язык повторяет эту фразу до железно-горького привкуса во рту. Легкий хлопок по плечу. — Суен-и? — глаза цепляются за маленький букетик, который лежал у ног — ты же меня слышишь? — Господин Чон? — знакомый голос заставляет злобно закусить губу. — Ты ведь в больнице, разве нет? — сквозь зубы, произносит мужчина. — Ты хочешь, чтобы я всю жизнь там провалялся? Извини, но меня отпустили и я решил попроведовать бабушку, кто же знал, что ты тут… Хотя, этот крик слышен еще у въезда… Хосок молча прислонился к стеклу. Не хотелось говорить с кем-то именно сейчас. — Кто она? — прохладная ладонь опускается на подрагивающее плечо. — Не твое дело, — мужчина сбрасывает чужую руку, — ты шел по своим делам? Иди. — Я уже поговорил с бабушкой, поэтому свободен, — Тэхен садится на пол рядом с мужчиной, — тебе же будет проще, если ты расскажешь, разве нет? Да и есть за мной должок… — Проще? Возможно и было бы, если бы рассказывал я кому-то другому, но всяко не тебе, богатому и самовлюбленному подонку, — Хосок поднимает яростный взгляд на парня. — А если ты забудешь наш конфликт и просто расскажешь, Чон Хосок? — Ким не сдается и смотрит на мужчину не менее серьезно и настойчиво. — Ненавижу, — мужчина сдается, хватая парня за тонкий свитер, — что ты хочешь? Зачем тебе я? Я ведь не из твоего круга общения, мерзость, на твоем языке, так зачем тебе все это? Господи, — голова упирается в худое плечо, — я не хочу больше … Я так устал, — голос заметно меркнет, Тэхен замирает. От чего-то становится страшно и неловко. Он довольно давно не имел возможности видеть искренние эмоции, все вокруг него всегда лишь лживо улыбались, а сам он давно перестал понимать, по настоящему ли он плачет или это все тоже часть его маски. Рука опускается на спину. Что-то внутри говорит, что так правильно. — Ну прости, что я настолько подонок, — приглушенно проговаривает Тэхен, — но у меня тоже есть своя история, ты же не думаешь, что все вот так вот с потолка? Вообще, сейчас не имеет значения насколько я плохой, сейчас имеешь значение ты, поэтому хватит сыпать оскорбления и просто скажи, — парень сжимает черный пиджак на спине мужчины. Хосок тяжело выдыхает не поднимая головы с чужого плеча. На тело давят тонны и тонны груза. Кажется, что еще чуть чуть и конец. — Чон Суен, моя жена, — мужчина берет паузу, сглатывая ком, — она погибла в аварии, когда мы ехали по делам, а я стал таким…. Я видел как она умирает, но ничего не сделал, она, — слезы вновь покатились по щекам, — она говорила, что все хорошо, хотя была уже на грани, она успокаивала меня, а я ничего не сделал, я трус, но меня спасли, потому что я был важнее, из-за меня она умерла, — Хосок вжался в парня, крепко обнимая его, — ты ведь ничего не способен понять и сейчас считаешь меня жалким… — Хосок, — парень замолчал на некоторое время, пытаясь подобрать верные слова, пытаясь вникнуть, насколько возможно, во все это, — ты не виноват, ты ведь тоже пострадал, ты физически не смог бы ей помочь, а может быть и сделал хуже… Я конечно понимаю, что мои слова ничего не значат, но не думаю, что твоя жена винит тебя, думаю, как и моя бабушка, она хочет только лучшего для тебя… Моя бабушка была единственной, кто искренне вел себя со мной, но она умерла, умерла рядом со мной, она уложила меня спать и уснула навсегда рядом в кресле. Я тоже чувствовал вину, думал, что из-за меня бабушки нет, но потом понял, что на все воля судьбы и она не хотела бы видеть мои слезы, а тем более не хотела, что бы я винил себя… Поэтому, Чон Хосок, посмотри на нее сейчас, она так тепло тебе улыбается, она счастлива, что ты можешь жить, ей больно когда ты истязаешь себя и запрещаешь себе жить… Думаю ты хорошо заплатил за ту аварию и сейчас можешь постараться начать с чистого листа, — Тэхен обнимает мужчину, забывая обо всем, обо всех предубеждениях. — А ты, — еле слышно шепчет Чон, — ты не такое ничтожество, господин Ким, в тебе есть что-то человечное, — смешок сквозь слезы, — ты правда считаешь, что Суен этого хочет? — Да, — твердо отвечает Тэ. — Ты думаешь у меня получится? -Хосок отстраняется, смотря в совершенно незнакомые глаза, глаза которые пропитаны не наглостью и пафосом, а глаза наполненные настойчивостью, упорством, пониманием, сочувствием. — Да, — кивает парень, — я уверен, ты ведь в сто раз лучше меня, у тебя есть шанс начать все сначала и ты должен его использовать, — кривая ухмылка. — Ты прав, — слезы по прежнему обжигают, мужчина смотрит на прекрасную улыбающуюся девушку, сердце сжимается, но почему-то теперь не чувствуется та адская боль, — она была настолько невероятной, она была моей жизнью, а теперь она мой ангел, — Хосок с шипением поднимется на ноги, поднимая за собой букетик, — Суен-и, прости меня за все, я попробую жить, попробую ради тебя, — невесомое касание к тонкому стеклу-перегородки. — Я думаю, ты справишься, — шепчет парень и похлопывает мужчину по плечу. — Я не знаю, — Хосок скидывает руку, — не думал, что скажу это тебе, но спасибо, однако, надеюсь, все что здесь произошло и останется здесь, — мужчина, не поднимая взгляд, идет на выход. — Я тоже.