Через боль

      Тэхен лежит не двигаясь, чувствуя каждую клеточку тела, чувствуя, как яд просачивается в самые глубокие раны. Глаза словно налиты свинцом, голова кажется срослась с каменной подушкой. Неделя в месте, невыносимо воняющем стерильностью и лекарством, кажется вечностью. — Ким, мать твою, Тэхен, — в палату вихрем забегает переполошенный мужчина, похожий на сгусток тьмы, — ты совсем мозг прогулял? Ты хоть понимаешь, как все мы переволновались из-за твоей невероятной глупости? Палата превратилась в концертную площадку, где стоит гул голосов сумасшедших фанатов, грохот бешеной музыки вперемешку с голосами артистов. По вискам бьют как в барабаны. Парень неприятно морщится и направляет на причину шума яростный взгляд. — Ты нарушаешь покой! — рычит Тэ, — Не строй из себя мамочку! Не делай вид, что волновался за меня! Ты волновался за то, что работа стоит и за то, что копаться в этом дерьме, в случае моей кончины, пришлось бы тебе. И вообще, раз ты волнуешься, где ты был всю неделю? Глаза ошарашенно распахнулись, трахею передавили, останавливая воздух на пол пути. Стойкое убеждение того, что младшие не должны так разговаривать со старшими, серной кислотой облизывает мозг. Открыть рот в возмущении не дает Тэхен. — Не надо возражать и оправдываться, ты знаешь, что это правда, — парень подтягивается на кровати, переведя взгляд в тошнотворно белый потолок. — Ты не прав, Тэхен, — опомнившись, проговаривает Джин, — просто ты несносный, избалованный ребенок, у которого нет сил на работу, но есть силы на глупые мысли, — мужчина тяжело вздыхает, опуская взгляд в пол. Напряжение смогом повисло в воздухе. Оба молчали. Запаха упертости в маленьком помещении хватало с достатком. Несомненно, запах мог становится все сильнее до тех пор, пока палату просто бы не разорвало взрывом эмоций, но Джин решил прекратить. Он злобно сверкнул глазами в сторону молчаливо лежащего парня. — Сопляк, — шикает мужчина, — никакого отдыха, понял? Босс приказал возвращаться к работе послезавтра. Слышится лишь пустой выдох, злящий сильнее. Как он может оставаться настолько спокойным? Инстинкты заставляют сжать кулаки, но разум, присущий взрослому мужчине, сдерживает дикого зверя, предотвращая ежесекундное крушение больницы. — Что же, — Ким впивается раскаленно-металлическим взглядом за просыпающийся вулкан, — раз ты выполнил миссию посла, то я могу тебя послать обратно? «Выпускать или нет?» настойчиво спрашивает голос. — Поэтому вокруг тебя лишь лицемерные маски, поэтому тебя ненавидят нормальные люди, ты всегда один. И в детстве ты бы загнулся от одиночества, если бы не появился тот парень, благодаря которому ты заполз на вершину. Ты просто серая тень, которая когда-то получила шанс стать яркой, но яркость - это лишь верхний слой. Деньги, Тэхен, успешность- это все, что держит вокруг тебя людей, — нескончаемый поток режущих фраз. С каждым сказанным словом одеяло, сжатое в кулаках, жалобно трещало. Нутро клокотало, захлебываясь в бешено разогнавшейся крови. «Ненавидят? Тень? Нет! НЕТ! Не правда… Я добился всего ч-честно, я достоин! Достоин!» на повторе в голове. Сознание мечется как загнанный зверь, который никак не может принять того, что теперь он игрушка человека, теперь он в стальной клетке.  — Что? Теперь ты не так спокоен? — Джин подходит, оставляя между собой и парнем два шага, — Сейчас ты уже не так уверен в себе, да? Уже не уверен настолько ли я не достоин тебя? — улыбка шакала расплывается по идеально ровному, мраморному лицу. Джин ступил на шаткий мост. Зря. Баланс тут же был утерян, переворачивая мост с ног на голову.   — Закрой рот! — звонкая пощечина разбавляет серость мрамора розовым пигментом. Ядовитая улыбка так и не исчезла. Джин смотрел в широко распахнутые глаза, которые были наполнены не привычным холодом и надменностью, а ужасом с примесью мольбы. Паника, испуг, злость — все сплелось в единый жгут, который плотно стянул все органы, способные здраво мыслить и равномерно дышать. Раскраивающая на лоскуты улыбка, окончательно стерла разум. — Кто ты такой? — кричит Тэхен на пределе возможностей, — ты не имеешь права меня судить! — Такая реакция означает лишь одно, я задел тебя за живое, — Джин отходит назад, — слышал, ты изживаешь в своем крысятнике одного человека… Что сказать, ты жалок, Ким Тэхен, мечта любой девушки, — победный смешок. — Остановитесь, — раздается где-то за спиной, обрывая победное последнее слово — каким бы господин Ким не был, вы не можете говорить так, конечно если не являетесь Богом, ведь буквально сейчас вы решаете жить ему или нет, — голос становится все ближе и уже звучит буквально около уха, — так что, вы Бог?   — Да кто ты такой? — взвизгивает мужчина, резко оборачиваясь. Легкие прекращают функционировать, а перед глазами стоит тот, о ком так долго говорил босс. — Что? Узнали? Да, этот тот урод о котором теперь слишком часто вспоминают, не удивляйтесь так, — Чон разочарованно усмехается, — теперь вы можете покинуть палату?Вы же уже достаточно унизили всех присутствующих тут? — Это какой-то бред, — Сокджин отталкивает мужчину и вихрем вылетает из душной комнаты. — Что? — Чон смотрит на парня, — хочешь рассказать мне какой я урод? Или нет, стой, наверное хочешь сказать, что я соскучился? Нет, я пришел на обследование из-за господина Мин Юнги, но услышал твой надрывный голос и решил вмешаться, — слышать грубость совершенно не хотелось, поэтому мужчина сразу же направился на выход. — Стой! — окрикивает парень, — п-пож… я думал над твоими словами… и да, наверное ты и Джин правы, я просто ничтожество и ребенок, глупый и слабый ребенок… Да, черт возьми, я просто маска… — по уху режет отчаяние — но ты знаешь, если все меня таким считают, то почему ни один не попытался сказать об этом раньше? Почему, когда я еще мог все изменить, все так наслаждались мной? Почему теперь вы меня осуждаете? Хосок оборачивается, ему до боли знаком этот тон голоса. — Наверное потому, что у тебя такой статус, господин Ким, — мужчина делает несколько шагов на встречу к парню, — просто подумай сам, кому какое дело, если есть чем поживится? Зачем тебя менять, если ты полезен таким, какой есть? Ты спрашиваешь, почему? Но почему ты обвиняешь нас, если у тебя есть ты? Согласись, если ты поддавался, значит тебя устраивало, ты стал состоятельным и самостоятельным только благодаря твоему поведению, поэтому прекрати все это, — Хосок смотрит проникновенно и искренне, — просто прекрати изводить себя и если хочешь прекратить все это, то прекрати, начни принимать себя и меняйся, а если и дальше продолжишь, то думаю и правда закончишь этажом ниже. — Ты все еще не хочешь чтобы я возвращался? — Все еще не хочу, не думаю, что мы станем с тобой друзьями и даже приятелями, — Хосок ухмыляется и выходит из палаты. — Я тоже так думаю… Невыносимо. Кажется, будто внутри что-то неизбежно рушится и как бы ты не пытался быстро застроить, все летит в пропасть. Мозг настолько заполнен, что пережимает нервные окончания, заставляя слепнуть и глохнуть, загибаться в адской боли. Две стороны внутри хрупкого, тощего тела сражаются на смерть, будто голодные львы. Теперь, когда пищи осталось на одного, нет места жалости и теперь победит либо надменный, самовлюбленный Тэхен, либо настоящий Тэхен, способный к состраданию, способный понимать большее.