Через боль

      Он давно не пил. Друзья зачастую пытались вытянуть с собой пропустить по стакану пива, но каждый раз Чон находил вескую причину не идти с ними, ведь не видел ничего привлекательного в алкоголе.       Решение выпить сейчас, пришло спонтанно. Мужчина долго не мог уснуть, в голову лезли совершенно неестественные мысли, пижама взмокла, а раздражение стало затрагивать самые нежные струны души все яростнее, поэтому, решив больше не мучать и так изведенное тело, Чон сполз с постели и, немного дергаясь из-за пропавшей возможности отдохнуть, побрел в гостиную. Когда-то давно Юнги привез ему бутылку Jameson, приговаривая, что он невероятно вкусный, вроде бы с явно выраженным оттенком хереса с примесью ореха, а еще настойчиво твердил, что этот напиток, благодаря выдержки, похож на слиток золота. Тогда Хосоку было все равно, он бережно поставил бутылку в шкаф, обещая сохранить до лучших времен. Видимо сейчас они наступили. Мужчина тяжело выдохнул, делая новый глоток и всмотрелся в ночной пейзаж. Город спал. Да, вывески и свет фонарей все также работали на износ, однако тишина и лёгкое сопение заблудших автомобилей, все же убеждали сознание в том, что ты один в этом мире сидишь перед окном, бодрствуешь и пьёшь то, что обжигает горло. Тело вздрогнуло от неожиданного оповещения. Яркий свет ударил по глазам. Кто может писать в такое время? Неужели кто-то ещё, как и он заблудился в дебрях своего сознания и потерял счёт времени? «Прости, что поздно, но я должен тебе это сказать….» Сообщение заставило нечто подобное душе всколыхнуться. Уставший мозг отказывался соображать, поэтому пальцы не торопились набирать ответ и продолжали ждать. «Сейчас 3 часа ночи и я хочу, чтобы ты запомнил это время как «перерождение», прости, что заставляю думать о такой чепухе….» Взгляд ещё много раз проскользил по буквам, пытаясь зацепиться за смысл. Через время, сонный мозг подал сигнал пальцам и они нерешительно набрали незамысловатый текст. «Тебя тоже мучают назойливые мысли?» Мужчина не понимал, кому и зачем отвечает, но сопротивляться не хотелось. «Да, мне страшно закрывать глаза… Каждый раз, как только веки опускаются тело окутывает животный страх… Путь исправления не так прост, как казалось….» Хосока ударил хлыст осознания и нервы снова натянулись как струны. Пальцы растерянно замерли над раскладкой, ожидая приказа хозяина. Через добрых две минуты, мозг все же ослабил натяжение нервов и пальцы смогли приступить к работе. «Какого черта…. В такой час ты решил вмешаться в моё личное пространство, чтобы сказать это?» Ответ не заставил себя ждать. «Я уже извинился….Пойми, мне просто необходимо было сказать тебе это…. Моя душа сейчас буквально разрывает все внутренности, она устроила бунт, но поговорить мне не с кем и ты сейчас как спасательное судно для человека, барахтающегося в чёрной, ледяной пучине…» «Меня иногда действительно поражают твои речи…» — быстро отстукивают пальцы. Внутри предательски затянуло, будто механизмы, которые заржавели сто лет назад, с ужасным скрежетом ожили. Хосока передернуло, ведь все эти реакции на человека, который должен был находиться в чёрном списке его жизни. Резко подлетев с места, мужчина направился в душ. Хотелось как можно быстрее смыть навождение.       Смыв все напряжение и устроившись в кресле, он решил не прикасаться к телефону. Квартира по прежнему была наполнена темнотой и только далёкий свет башни Намсан напоминал о том, что Чон все ещё жив. Хотя, может и не жив, и это лишь плоды воображения. Может его тело давно остыло и лежит на холодном кафеле, а беспокойная душа, оставшаяся без поддержки, решила в последний раз осмотреть умиротворенный пейзаж за окном. Мрачные мысли постепенно рассосались сами по себе за неимением поддержки и на их место пришёл сон. В сон почему-то закрался Тэхен. Он стоял на пороге, мокрый и продрогший. Ежился и скреб ногтями дверь, в ожидании, что ему откроют. Но Хосок не открывал, он стоял прислонившись лбом к двери и внимательно слушал. Сердце кольнуло, когда до ушей донеслись всхлипы и тихий, едва различимый шепот, вроде бы Тэхен просил спасти его. Из пучины сна мужчину вырвал истеричный крик звонка в дверь. Он с измученным шипением посмотрел на время, было 5 утра. Это время казалось совсем не знакомым, будто и небыло никогда и вовсе не существует такой ранней точки на часах. — Хосок, — на пороге стоял Тэхен, весь помятый и мокрый. «Неужели я стал видеть вещие сны?» пронеслось на задворках сознания. — Можно, — слова оборвалась так же резко, как к Хосоку пришло осознание, что парень рухнул на пол. — Да что с тобой, — мужчина сорвался с места, приподнимая голову парня. Мягкие черты лица, аккуратный нос, полные губы, которые слегка потрескались от непрерывных покусываний, притягивали взгляд, рождая бабочек, щекочущих органы. Мозгу пришлось хорошенько потрудиться, чтобы угомонить появившуюся живность и взять все под контроль. Мужчина поднял Тэхена и занёс в квартиру. Что делать, он не знал, но звонить в скорую не хотел. Поэтому решил подождать, пока парень очнется.       Откинув влажную челку, длинные прохладные пальцы коснулись лба. — Горячий, — констатировал Хосок. Он быстро застучал по раскладке телефона, пытаясь найти что-то от жара. «Компресс, жаропонижающие…. Хорошо, одно точно есть» промычал мужчина. Вскоре лоб парня остужал прохладный компресс. Тэхен так и не просыпался, а сон все больше и больше давил на Хосока. В конце концов он овладел непокорным мужчиной и тяжелая голова устроилась на животе парня. Напряженное до этого тело, обмякло и казалось он смог наконец-то уснуть по-настоящему, беззаботно, как маленький котенок.