Дневник Вендера

http://vk.com/id184892822?z=photo65293186_298502973%2Fwall184892822_1058

С того момента как покинул дом практически не видел ни одного из своих братьев, хотя не раз слышал, что они где-то поблизости. Но если они не захотят, то их найти будет очень сложно. Поэтому я специально и не утруждал себя этим. Хотя сильно скучал. Наш путь, как я уже упоминал, шёл на юго-восток, сначала по восточным странам. В них было спокойней на то время, чем в Европе, во всяком случае, по нашему маршруту. Не хотелось бы попасть в эпицентр возмущений. Собственно на востоке табор и обзаводился товаром, который потом вёз в Европу и сейчас наши запасы были на исходе. К нам в пути примыкали неоднократно целые цыганские семейства, связанный с табором так или иначе, но в основном кровные родственники. Дело происходило в разных городах и даже странах, где мы устраивались «на зимовку». Как я упоминал ранее, к нам примыкали, но на «постоянно» и отдельные путники. И к нам как-то ночью посреди большой дороги прибилась немая цыганка. Выглядела она неважно, вся в пыли и синяках, жестами объяснила, что её арестовали, и она сбежала из плена, мы её к себе безоговорочно приняли. Молодая, не старше двадцати. «Човхань», она же лекарша, она же та самая старуха – осмотрела её вместе с ученицей (той полной цыганкой) и сказала, что освобождённой пленнице недавно отсекли язык. Новоприбывшая отличалась спокойным нравом и трудолюбивостью. Но я наблюдал, как изо дня в день ей становилось хуже, не смотря на то, что лечили её тщательно. Однако, прошли недели и обошлось. Отъелась пришла в себя. Видимо её в плену заставляли долго голодать… Не помню, по какой первой причине она привлекла моё внимание, но вторую помню очень хорошо – у неё начал расти живот. На тот момент она была не единственной в таборе, кто вынашивал дитя, но оставалась одна, без пары. Это было очень заметно. И это делало её менее жизнерадостной и более замкнутой. До того момента… В ту ночь наступало полнолуние – время колдовских занятий. Все, кто этим занимался (в основном женщины) покидали свои ночлеги и отправлялись туда, куда меня под страхом смерти не пускали. (Я боялся, что они сделают это со мной втихаря - когда я больше всего уязвим). В такие ночи цыгане часто проводили праздники, посвящённые неведомым мне существам. Духам, богам. Справляли свадьбы и ворожили. Проводилось всё это в одном относительно условном месте, для этого раскладывали огромный шалаш, проводили одни ритуалы, а потом выходили, разжигали большой костёр и проводили остальные действа под открытым небом… В ту прекрасную ночь я бродил между бендеров и вслушивался в их эмоциональные гулкие песнопения. Цыгане знают толк в музыке, в этом плане «задабривать духов» вполне умеют. Только вот я «задабривался» вне стен, судя по всему. Вскоре слышу жалобный всхлип на другом конце поляны. Поначалу решил не обращать внимания, но слышу, что всхлипы со временем усиливаются, перерастая в стоны и даже в болезненный вой. Вот тогда я поспешил туда. Вой раздавался из шалаша, и хотя мне запрещали заходить в чужие дома, я подошел, отдёрнул занавеску и увидел ту немую цыганку. Она сидела на своей кровати и кричала, слегка покачиваясь в стороны. Но из-за отсутствия языка получался только вой. Она задыхалась. Не знаю, как оказался рядом с ней, я сначала подумал, что у неё что-то с лёгкими. Но подняв юбку, она дала мне понять, в чём дело. Следующие минуты помню не очень разборчиво, ибо прошли они очень быстро. Стоило позвать на помощь. Но я до этого в тот миг не додумался. И не успел бы. Я просто помог ей избавиться от того, что ей мешало, стараясь её не травмировать. И это проделал на подсознательном уровне. Очнулся я лишь тогда, когда у горячего комка плоти в моих руках дрогнули голосовые связки и развернулись лёгкие. После этого я просто стоял и растерянно смотрел на происходящее, туго соображая. Даже нет, я был тогда просто заворожен. Стоя и держа в окровавленных руках новую жизнь. Пришедшая в себя новоиспечённая мать жестом показала мне то, что дальше надо делать, и я недолго думая перекусил зубами пуповину. В этот момент от входа повеяло холодом, я оборачиваюсь… а сзади меня стоят колдуньи нашего табора и все с открытыми ртами. Ребёнок плакал в моих руках так громко, что я был глух к растерянным словам вбежавших. Тогда одна из женщин быстро подбежала и взяла его у меня. Вторая принесла медный таз и стала обмывать малыша, потом обмыла женщину, попросив меня сменить воду. Потом старейшина осмотрела новорождённого, затем мои руки (из которых торчали необычно острые когти). А я просто стоял и рассматривал собственные окровавленные ладони, как под гипнозом. Не знаю, что это. Диссонанс с генетической памятью, или что. Где-то внутри гремело что-то хищное, странное, смешанное с ощущением, что я нарушил какой-то важный запрет. Но из этого транса меня наскоро вывели до следующего раза. Скоро шувань (старуха-колдунья) вышла с ребёнком наружу сделала объявление, и буквально на полминуты, вернулась, что бы сказать то же нам. - Здоровая девочка! – объявила старейшина и показала её нам голенькую. – Дитя, родилось в священную полную луну. Прямо на бегу поправляя турнюры, к входу в шалаш подбегали запоздавшие любопытные (в основном девушки), полюбопытствовать что произошло. В первую очередь, конечно, они смотрели на меня. А выяснив, что я только что сделал, привычно прикрывая платками рот и хихикая спешили удалиться.