Тепло твоих ладоней

      «Блять!» — выругался про себя Сурана. Эльф стоял посреди тускло освещенной пещеры. Вокруг тут и там валялись ошметки Матки и раскуроченные тела порождений тьмы. Огрен что-то бурчал себе под нос, периодически прикладываясь к подбородной фляге. Алистер счищал вонючую слизь со своего меча, бросая взгляды на узкие тоннели, что вели архидемон знает куда. А Лелиана методично обшаривала пораженные скверной трупы в поисках наживы.       Как и обычно, после боя руки Линтара начали леденеть, а правая мелко подрагивала. Сжав запястье, эльф едва слышно выругался. За все надо было платить, в том числе и за магию. Сначала цена казалась смехотворной, но теперь Сурана бы так и не подумал. Когда после каждой схватки наступал откат, мага трясло будто в лихорадке. А на руки словно кто накладывал миниатюрный конус холода: пальцы не гнулись, кожа покрывалась инеем. Спустя не один десяток боев и стычек после той страшной ночи при Остагаре, эльф понял каково это — владеть магией. Сейчас последствия колдовства ощущались не так сильно: боль в отмороженных конечностях притупилась. На озноб юноша не обращал внимания. Он привык к холоду, который казался вечным из-за бессчетной орды порождений тьмы. Привык к боли, пронизывающей каждую клеточку тела из-за постоянного использования магии. Он даже привык к перегару, которым всегда несло от Огрена. Линтар смирился с мыслью, что уж из этой-то истории ему живым точно не выйти. — Гарлока вам в зад! Долго мы еще будем торчать в этой дыре? — нарушил казавшуюся уютной тишину гном. — У меня от этой пещеры мороз по коже. Идемте дальше, мы должны отыскать Бранку, а не сидеть тут по уши в дерьме.  — Да, конечно, — Сурана пробежался глазами по спутникам и направился к темному провалу в дальней стене пещеры. Краем глаза парень заметил, как Алистер убрал клинок в ножны, а Лелиана что-то сунула в свою поясную сумочку. Огрен лишь поудобнее перехватил секиру и пошел следом.

***

      Спустя несколько часов весь этот кошмар кончился. «Кто бы мог подумать, что Бранка окажется помешанной и жестокой стервой. Ну, благо, корона для будущего правителя Орзаммара теперь у нас, а это значит, прощайте Глубинные Тропы», — настроение Линтара чуточку улучшилось после того, как обезумевшая Совершенная осталась лежать бездыханной неподалеку от убитых ею големов. — «Теперь осталась самая малость. Всего-то возвести на трон Харроумонта, излечить эрла Эамона от Создатель знает какой болезни, куда-нибудь упрятать Логэйна и победить Мор. Сущий пустяк…»       Эльф истерически хихикнул, выстраивая в голове предстоящий диалог с лордами и деширами.  — Что ж, еще одно приключение позади, — Алистер оглянулся на вход в Глубинные Тропы, что тщательно охранялся стражниками.  — И это, по-твоему, приключение? Знаешь, уж лучше бы я еще раз прошел Истязания, чем полез к этой свихнувшейся элите гномьего общества.  — Эй! Может, Бранка и сошла с ума, пока искала Наковальню Пустоты, но кузнецов, равных ей, Орзаммар еще не видал, — гном влез между Стражами.  — И хорошо. А то найдется еще один такой же умник, и Серых Стражей станет на одного меньше: я наложу на себя руки, лишь бы не соваться в Морозные горы.  — Создатель не одобрит такого решения, — Лелиана включилась в беседу. — Грех роптать на свою судьбу, мы должны лишь смиренно преодолевать жизненные испытания и благодарить Его за это.  — Оставь эти штучки для людей, девчонка, — в сторону девушки изрядно пахнуло перегаром. — У остроухих свои боги, которым и дела нет до твоего Создателя. — Мы уже пришли, — прервал чуть было не перетекший в ссору разговор маг. — Если вас так интересует тема вероисповедания, то можем к ней вернуться позже, в лагере.       Огрен лишь хмыкнул и толкнул тяжелую резную дверь в Зал Совета.       После кровавой бойни, в результате которой принц Белен остался лежать малоаппетитной кучкой на красивом мраморном полу, Серый Страж устало привалился к колонне. Потратив недюжинное количество маны на разношерстную компанию сподвижников сына Эндрина Эдукана, Сурана до крови закусил губу, лишь бы не выдать свое состояние спутникам и новому союзнику. Не то что бы он боялся прослыть слабым из-за дрожи в руках, просто Линтар понимал, что ему нельзя предстать перед главой гномьего общества в таком виде. Отлепившись от камня, маг нашел в себе силы улыбнуться и подойти к теперь уже королю Харроумонту.  — Надеюсь, теперь все дела улажены, и я смогу вернуться наверх, рассчитывая на вашу помощь? — эльф заправил выбившуюся из косы прядь за ухо.  — Благодарю вас, Серый Страж, мое войско в вашем распоряжении. Вместе мы сможем обуздать Мор…       Продолжение и конец этой длинной и, без сомнения, скучной речи юноша бессовестно прослушал, так как теперь на повестке дня был долгожданный и заслуженный отдых. — Эй, — на пороге дворца Алистер окликнул эльфа. — Как ты? — Все хорошо, не беспокойся, — Сурана нацепил дежурную улыбку, которая за последние несколько недель перестала быть такой убедительной, как прежде.       И видя, что парень смотрит все так же обеспокоенно, добавил: — Поговорим в лагере, когда покинем Орзаммар, если хочешь. Сейчас нужно уладить последние дела перед отправлением в Денерим.       И, не оборачиваясь на друга, эльф решительным шагом вышел за пределы королевского дворца.       Покончив с расшаркиваниями и отдав рыжей гномке бумаги из тейга Ортан, Сурана направился к воротам, ведущим прочь из Орзаммара. Нужно было еще разбить лагерь и проследить, чтобы Огрен не напился до того, как они окажутся на стоянке отряда.

***

      Жареным запахло еще в тот момент, когда эльф услышал просьбу Йована и Лили. Конечно, от всей этой истории за милю веяло романтикой, но также отчетливо выделялся аромат крупных неприятностей, грозивших пособнику влюбленных. Так оно и вышло. Хотя теперь у Линтара язык бы не повернулся назвать вступление в Серые Стражи и последующие события неприятностями. Это скорее походило на мучительно долгое прощание с жизнью во время шествия на эшафот. Правда, там смерть все же была быстрой и практически безболезненной. Чего нельзя сказать о том, что ждало Серых Стражей да всех остальных людей в нынешнее время. Влип он по самые кончики своих изящных эльфийских ушей. И если сначала это было еще фигурально, то несколько часов назад очень даже буквально. И Суране хотелось поскорее избавиться от запаха внутренностей, которыми он был покрыт с ног до головы после битвы с Маткой.       Вспоминать начало этой скверной истории не хотелось, но потом до эльфа дошло, что, в общем-то, всю его жизнь можно описать этими словами — скверная история.       Конечно, события давно минувших лет выцвели и местами позабылись, но некоторые мгновения так прочно врезались в память, что, казалось, их отпечатали на черепной коробке мага.       Мягкое зеленоватое свечение, терпкий запах травяного отвара и приглушенные звуки древней и прекрасной песни — вот все, что осталось Суране от матери-долийки, которая была изгнана из клана за порочную связь с шемленом. Это да одна маленькая сережка с полупрозрачным камушком. От отца Линтар унаследовал льдисто-голубые глаза, в которых то и дело проскакивали серебристые искорки, и любовь к жизни, что человек не утратил даже после того, как узнал о своей участи.       В каждом клане по-своему обращались с чужаками, забредшими в лагерь. Но все свободные эльфы сходились в одном: они презирали людей. А тем, кто был рожден от союза человека и эльфа, доставалось в два раза больше.       И вот однажды такой полукровка неведомым образом попал к долийцам. Надо признать, что ему повезло в какой-то степени, так как те эльфы были не столь агрессивно настроены по отношению к остальным расам. Конечно, ни о каком дружелюбии и речи не шло, но парня не убили сразу, как это бывало в других кланах. Аравели двигались в сторону Денерима, ближе к морю. Тогда эльфы решили поступить благородно и отпустить своего пленника в непосредственной близости от столицы Ферелдена, но все их благие намерения пресекла любовь. Одна из эльфиек, стерегшая человека, влюбилась в него. Чувства девушки оказались взаимны. Искра, пробежавшая между молодыми людьми, породила пожар, повлекший за собой лишь страдания и боль.       Когда хранитель узнал, что одна из лучших лучниц ждет ребенка от пленного полукровки, он был в ярости. В порыве гнева он собственноручно казнил чужака, а после изгнал беременную эльфийку.       Слезы застилали ее глаза, боль от потери любимого разрывала сердце. Хотелось вырезать глупый орган, продать его первому встречному, лишь бы не чувствовать так остро. Когда впереди показалась городская стена, слезы давно высохли, а сердце перестало заходиться в бешеном ритме при виде людей, хоть каплю похожих на того человека.       Эльфинаж Денерима встретил девушку грязными узкими улочками, обшарпанными домами и запахом безысходности и тщетности бытия. Но мир не без добрых людей, точнее эльфов. Валендриан приютил изгнанницу, заботился о ней, пока та не оправилась от смерти любимого. Позже старейшина присутствовал во время родов, когда новорожденного нарекли Линтаром.       Все же эльфийка была очень слаба, ее пытались отпаивать какими-то лечебными отварами, но она отказывалась и слабеющим голосом просила, чтобы ей показали малыша. Одинокая слеза скатилась по впалой щеке, стоило матери взглянуть в две маленькие льдинки: цвет глаз у ребенка был тот же, что и у него. Бережно прижав крохотный сверток к груди, эльфийка тихо запела старую песню. С каждым словом ее голос слабел, а вокруг разливалась древняя магия, видимая только новорожденному. Мальчик внимал едва слышным словам умирающей матери, не понимая еще что же вокруг происходит.       Когда песня затихла, эльфийка замолчала навеки. Старинное заклинание отняло последние крупицы силы, оставив Линтара сиротой. С тех пор мальчик познал все беды и тяготы жизни без родителей. Ну или он так думал.       Печальную историю своей семьи эльф узнал все от того же Валендриана несколько лет спустя. Привыкший к несправедливости этого мира, парень не удивился выходке долийцев. В какой-то степени он даже понимал их, знал, что по-другому быть не могло. В конце концов, слишком долго люди угнетали эльфов, слишком долго в их сердцах жила обоюдная ненависть.       Дальше был Круг, обучение магии и все то же поганое чувство. Презрение со стороны других адептов, презрение со стороны храмовников. Никогда еще Линтар не был в месте, настолько пропитавшемся негативными эмоциями. И в некоторые особо паршивые дни хотелось сбежать, послать к Темным Магистрам и наставников, и «товарищей по несчастью», и одиноко возвышающуюся посреди озера Каленхад башню. Но здравый смысл упрямо твердил, что подобный поступок не принесет желаемого облегчения. От побега станет только хуже. Лучше смерть. Быть усмиренным — участь куда более ужасная, чем смерть.       Появление Дункана было сродни рассвету, замаячившему на горизонте. По крайней мере так эльфу казалось поначалу. Орден Серых Стражей, Мор, возможная скорая смерть от тупого клинка порождений тьмы — все это было далеко от того, чего жаждал юноша. Но, как решил Линтар, лучше уж смерть в бою, чем прозябание в башне, где он или сойдет с ума, или наложит на себя руки.

***

      И вот теперь он, Линтар Сурана, сидит на поляне в окружении довольно странной компании и готовит ужин.       Благополучно миновав ворота Орзаммара, эльф устало выдохнул. Все-таки бесконечные коридоры гномьих пещер угнетающе действовали на тех, кто впервые оказался внутри горного массива. Вдыхая прохладный и чистый воздух, юноша был как никогда рад тому, что никакие дела с жителями горных глубин в ближайшее время не предвидятся.       «Можно было бы под покровом ночи пробраться в Денерим, обратиться в какую-нибудь пташку, присесть на Логэйново окно и спеть старику песенку. Последнюю в его жизни. Ну или по старинке — кинжалом меж лопаток. И никаких проблем. Наверное…» — Линтар возился с ужином, придумывая различные способы умерщвления Мак-Тира. Сегодня им повезло: в силки, поставленные недалеко от лагеря, попалось несколько тощих зайцев. Конечно, бараний окорок был бы куда более кстати, но до ближайшей деревни было несколько дней пути, поэтому пришлось довольствоваться малым.       Обрывая листики с трав, которые затем были отправлены в котелок с колдовским варевом, эльф озвучил так долго вертевшийся у него на языке вопрос: — А мы точно не можем по-тихому прокрасться в столицу и прирезать Логэйна, скажем, во сне? Ну или колдануть на него какую дрянь, чтобы помер поскорее? — Если бы все было так просто, то мы не разрабатывали бы столь сложный план, — Алистер присел у огня и нахмурился. Немного помолчав, он слегка улыбнулся и положил руку Линтару на плечо. — Давай пока не будем думать об этом. Впереди у нас визит к эрлу Эамону и оставшиеся соглашения Серых Стражей.       Сжав руку друга своей изящной ладонью, маг пробормотал: — Все равно когда-нибудь придется решить этот вопрос, — затем парень послал ответную улыбку Алистеру и крикнул. — Ужин готов!