Женись, сынок, и ты поймёшь, как счастлив ты можешь быть.

Спустя долгое время я наконец добежал до города с Вейлон на руках. Было уже поздно, и мы решили переночевать в парке. К нашему несчастию, была зима. Было очень холодно. Мы пристроились у одного дуба. — Мне холодно… — сказала Вейлон. — Всё будет хорошо, дорогая. — я поцеловал её в лоб. Смеркалось. Вейлон прижалась ко мне от холода и заснула. Я снял с себя пиджак и укрыл её. «Она так мило спит» — думал я, глядя на Вейлон. Мне не хотелось спать. Я размышлял, что нам делать дальше. У меня нет ни свидетельства о рождении, ни паспорта. Я догадываюсь, где они могут находиться. Но я не хочу туда возвращаться, тем более не хочу подвергать Вейлон опасности… Но у меня нет другого выбора… Я должен туда пойти. Под мирный храп Вейлон я тоже заснул.

***

Я проснулся за решёткой, в тюрьме. Я был, мягко говоря, шокирован. «Как я здесь оказался?» — подумал я. Ко мне зашли двое полицейских с дубинками. — Ну что, проснулся? — Да. — Спи дальше! Они ударили меня дубинкой по голове, и я сразу вырубился. Через какое-то время они меня разбудили. — Нет, я не проснулся! — я не хотел, чтобы меня опять дубасили дубинкой. Они грубо взяли меня за руки и куда-то потащили… Я оказался в зале суда. Я увидел там Вейлон. — Дорогая! Я бросился к ней, но меня отдёрнули и посадили в клетку, на скамью. «Меня что, будут судить?» Жирный, круглый судья сел за своё место. Стул под ним заскрипел. В зале были: я, Вейлон, судья и два полицейских-охранника. — Ну-с, — начал судья и стукнул судебным молоточком. — Суд начинается! — Какой суд?! Я ни в чём не виноват! — Он убивал ни в чём не повинных людей и вешал их трупы в спортзале! Он издевался над кем только можно. А меня, взрослого, 29-летнего мужчину превратил в ЖЕНЩИНУ! — кричала Вейлон. — Вы не похожи на женщину, мистер Парк. А насчёт трупов… С какой стати мы должны вам верить? У вас есть доказательства? И Вейлон им всё рассказала: про больницу, про операцию, про жизнь с этим «чокнутым» извращенцем (так она меня назвала, мне стало очень обидно), про спецназ. Я просто стоял и слушал это. Я не мог оправдать себя. Я и в самом деле был виновен, и я это признавал… — Даю вам пожизненный срок! — сказал судья и стукнул молотком. — Суд окончен! — Погодите! — сказал я. — Дайте мне попрощаться с Вейлон… — Я не хочу с ним прощаться! — противилась она. — Прошу, это моё последнее желание… Меня выпустили из клетки. Вейлон нехотя подошла ко мне. Я обнял её, наверное, в самый последний раз в своей жизни. Мне было жутко больно. Нет, это не простреленный бок болел, это болела душа… Я отдалил её от себя и взял за плечи. Я смотрел ей прямо в глаза. — Дорогая, за что ты так со мной? Я не мог сдержать слёз. — Я люблю тебя, дорогая, и всегда буду любить. Я хотел поцеловать её на прощание, потянулся к ней, но она дала мне пощёчину и отошла на безопасное расстояние. Полицейские взяли меня под руки и отвели обратно в тюрьму.

***

Всю ночь я просидел в углу. Я чувствовал себя опустошённым, жалким, никому не нужным… Я хотел создать семью с Вейлон и жить с ней долго и счастливо, но в этот день все мои мечты разрушились. Моя любовь, моя единственная… предала меня. А друзья умерли. Это конец. Наутро ко мне мне пришёл полицейский и отвёл всех заключенных, меня в том числе, в столовую. Там было очень много охраны. Мы расселись по столам. Нам всем дали по куску хлеба и стакан воды. — Этого вам будет достаточно. После завтрака нас опять отвели за решётку. Отпускали только в туалет, в столовую и на прогулку во внутренний двор. По расписанию — утром, днём и вечером. И всё это — под присмотром охраны.

***

Я сидел уже целый месяц в тюрьме. Каждый день был похож на предыдущий — такой же скучный и унылый. Я потерял всю надежду на счастливое будущее, но не переставал думать о Вейлон. Я всё ещё её люблю и буду любить всегда. Как же мне хочется вернуться к ней, чтобы всё было, как раньше, чтобы она любила меня… Но это невозможно. Она меня не любила и не полюбит никогда в жизни, даже если я когда-нибудь отсюда выберусь. — ДА УЖ ЛУЧШЕ СДОХНУТЬ ЗДЕСЬ, ЗНАЯ, ЧТО ОНА МЕНЯ ЛЮБИТ, ЧЕМ ВЫБРАТЬСЯ НА СВОБОДУ И БЫТЬ ОДИНОКИМ!!! — кричал я и бился об стену. Соседние заключенные смотрели на меня, как на сумасшедшего. Да, я и есть сумасшедший. Закоренелый сумасшедший.