Все в порядке

Как могло так получиться, что Иисус стал единственным его другом в целом мире? Только ему Дэрил способен доверить свои сокровенные мысли и воспоминания. Только с ним он чувствует такую безопасность, что может спать без задних ног вплоть до второго пришествия. Как могло так получиться, что Рик знает его, как облупленного, но не хочет понять очевидного? Он просыпается один и явно не в своей постели, в которой так и не ночевал ни разу. Со сна он не может сориентироваться, где находится, но когда над головой осторожно хлопает железная дверь, он вспоминает вчерашнюю недоссору с Риком и желание спустить шкуру с Нигана, и теплую улыбку, которая встретила его, когда он пришел ночью в один конкретный трейлер на краю поселения. — Оу, прости, не хотел тебя будить, — извиняется Иисус и ставит две кружки горячего, ароматного кофе на стол посреди комнаты. Мэгги давно съехала, и теперь повсюду Дэрил видит только стопки разного барахла и книги, которые Иисус неизменно таскает с каждой вылазки. Его рюкзак бездонный, судя по всему, и Дэрил подавляет глупую улыбку. — Не спал, — хрипло каркает в ответ, и ведет носом, когда Иисус снова проходит мимо — аромат кофе колышется за ним, как шлейф, — чтобы закрыть дверь трейлера. Затем разведчик возвращается и садится за стол, беря свою кружку двумя руками, будто ему холодно. Иисус с озорством смотрит на охотника и улыбается глазами, подбородком указывает на вторую кружку, и Дэрил, не особо разбираясь с чувствами, с благодарностью ее принимает и делает полный неприкрытого удовольствия глоток. Когда он осознает себя и смотрит на Иисуса, то видит только его широко раскрытые, смеющиеся глаза, потому что губы он прячет на чашкой, и ему кажется, что Иисус просто слишком вежлив, чтобы ржать в голос, но спустя пару секунд он отметает эти мысли, потому что Иисус больше не может сдерживаться и, отставив кофе, чтобы не разлить, он хохочет так, что наверняка весь Хиллтоп слышит. Дэрил недоверчиво смотрит на него, продолжая хлебать свой кофе, и отсмеявшись Иисус второй раз за утро просит прощения. — Я не хотел, прости, пожалуйста. Давно не видел, чтобы человек с таким удовольствием пил это пойло. Дэрил чувствует, как от румянца пылают его щеки, но мысль о том, что ему плевать, не кажется такой уж инородной. Это еще одно доказательство проявления заботы и Дэрил не собирается быть неблагодарным. Он смотрит на Иисуса и чувствует, как напряжение покидает его тело, память услужливо подкидывает воспоминания вчерашней ночи и как улыбка на лице Иисуса сменяется страхом, когда Дэрил входит в трейлер. Вся краска мигом покидает его лицо и Иисус уже готов звать на помощь, потому что справедливо полагает, что он ранен и успокаивается только тогда, когда Дэрилу удается выдавить «Не ранен». Во всяком случае, не физически. — Был у Рика, — сказать это необходимо точно так же, как дышать, — он планирует возвращаться назад в Александрию. Дэрил беспомощно смотрит и не знает, как Иисус отреагирует. И почему ему важно, что подумает Иисус? — А ты? — тихо спрашивает разведчик и это звучит как «А я?». Он медленно пятится к кровати, чтобы сесть, пока ноги еще слушаются. И это такой бесстыжий и эгоистичный вопрос, что будь на месте Дэрила другой человек, они бы уже ругались и кидали друг в друга обвинения и упреки. Но перед ним Дэрил Диксон и он смотрит так, будто может найти ответ в потухших глазах Иисуса. И он бы нашел, если бы смотрел чуть внимательнее и знал, что искать. Поэтому Иисус отводит взгляд и изучает свои ботинки. Он не имеет права задавать такие вопросы, он все еще убежден в этом. Иисус ведь думал над этим. Это неизбежно. Рик сильный лидер и не сможет мириться с Мэгги, несмотря на то, что сам ее воспитал. Но… может, именно поэтому? И теперь, чем дольше Дэрил тянет с ответом, тем сильнее Иисус уверен, что он пойдет за Риком. Да и с чего бы ему не пойти? Что его здесь держит? Ненормальный парень в кожаном пальто и замашками подростка, отношения с которым самые странные, что у Дэрила когда-либо были? — Я поддержу его, — наконец говорит Дэрил и это не ответ на вопрос, но Иисус рад, что успел сесть. И это правильно. Рик его лидер. Его друг. Они вместе уже много лет и Иисус не удивился бы, узнав, что они делят не только лидерские обязанности. Эти мысли не достойны его. Это низко, он ведь знает — Рик с Мишонн. Иисус видел бесконечное множество подтверждений этому и сейчас впервые он задает себе вопрос, мог бы он прямо тут рискнуть всем, чего добился в отношениях с Дэрилом, ради призрачного шанса, что эти отношения могут выйти на совершенно иной уровень? Он давно перестал врать себе и убеждать себя, что видит в Дэриле только друга и ничего больше. Но что думает Дэрил о нем? Считает ли он его другом? Или он всего лишь партнер по вылазкам и случайный собеседник? — Что же, тогда и мне не остается особого выбора, — внезапно севшим голосом говорит Иисус, тон его голоса заставляет Дэрила поежиться. Иисус никогда не был эгоистом, о себе он думает в последнюю очередь, и Дэрил говорит такое, от чего у Иисуса практически останавливается сердце: — Скажи мне остаться, — и эти три слова обжигают, как раскаленный металл, и Иисус отвечает, ни секунды не раздумывая: — Останься. Дэрил никогда не катался на американских горках, но за время проведенное с Иисусом он сполна смог прочувствовать всю их прелесть. Сомнение-предвкушение-страх-адреналин-страх-предвкушение-удовлетворение. Эти эмоциональные кочки не что иное, как аналог этим горкам и у Дэрила внутри сейчас такой раздрай, что он не вполне отдает отчет своим мыслям и словам, поэтому просто отворачивается от Иисуса и сворачивается волчком на его диване, не спрашивая разрешения. Дэрилу есть о чем подумать и он не может быть более благодарным, когда слышит, как дверь трейлера открывается, а затем закрывается, как Иисус уходит из собственного дома, чтобы дать ему немного пространства. Разве он не делал так ради других? Разве этого мало, чтобы признаться себе окончательно? Дэрил дрожит от одной мысли, что Иисус может неправильно его понять и он потеряет его навсегда. Дэрил никогда не чувствовал такого жгучего стыда и страха, как от этой мысли. Поэтому ему нихера не удается уснуть, позже он скорее чувствует, чем слышит, как Иисус крадется по собственному дому, боясь его разбудить. И то, как он снова укрывает его теплым пледом, он чувствует тоже. Он засыпает, согретый внутри и снаружи, и снова спит до самого утра без единого кошмара… Иисус все еще смотрит на него, мягко улыбается глазами, когда Дэрил выныривает из воспоминаний и понимает, что давненько не реагирует на его замечания. И столько ласкового терпения в его глазах, что Дэрил без колебания скажет Рику, что остается в Хиллтопе. ** Дэрил верный и сильный. Дэрил остается верным до конца, когда Рик озвучивает свое решение на совете через пару дней. Он просит разрешения остаться тут, пока не приведет Александрию в подобающий для проживания людей вид, и конечно получает его. Они решают еще кучу сопутствующих вопросов, пока они все вместе, и назначают специальные группы для вылазок, потому что теперь они станут дальше и длиннее. Рик знает, что Кэрол больше не вернется, она останется с Иезекиилем в Королевстве, Мэгги, разумеется, останется в Хиллтопе, а с ней вероятно и Инид, их обеих больше ничто не держит в Александрии, и когда он смотрит на Дэрила, то понимает, что Дэрил с ним тоже не вернется, вопреки тому, что он говорит на собрании. И когда чуть позже Рик напрямую об этом спрашивает, Дэрил без расшаркиваний говорит правду. Рику хватает такта не уточнять причину, ведь он отлично знает, что не в руинах дело, он просто обнимает Дэрила и даже целует его в щеку. Это так непривычно, что Дэрил даже забывает возмутиться. — Если ты счастлив тут, брат, я не могу желать иного. Дэрил благодарно смотрит ему вслед и пытается побороть сомнения, грызущие его внутри. Что если он все еще не так понимает привязанность Иисуса и его заботу? Что если он предает Рика, не осознавая этого в полной мере? Что если он не нужен Иисусу, с его упрямством и тяжелым характером? Что если Иисус в самом деле святой и просто любит всех вокруг? Дэрил не находит в себе решимости прояснить все сегодня, поэтому когда кто-то случайно говорит ему, что Стивен подвернул ногу и не сможет выйти в дозор, Дэрил с облегчением берет его обязанности на себя. Еще несколько часов самоанализа и сомнений. Он почти не удивляется, когда утром сдает смену, а внизу его ждет Иисус. Дэрил мимолетно думает, что мог бы к этому привыкнуть. Иисус нервный, но находит в себе силы улыбнуться ему, когда Дэрил спускается вниз. — Нам нужно поговорить. Я знаю, что ты устал и хочешь спать, но… — слова теряются в сознании, когда Дэрил коротко кивает в сторону трейлерной стоянки. Иисус пропускает его вперед и заходит следом, продолжая нести всякую чепуху о вылазках и ценности того, что у них есть, и Дэрил не сдерживается и впечатывает его локтем поперек груди в дверь трейлера, вторая рука занята арбалетом, который он так и не опустил. — Ты слишком много болтаешь и не даешь мне сосредоточиться. Что конкретно ты хотел мне сказать? Вместе с тем, как расширяются глаза Иисуса, Дэрил осознает, что ведет себя непростительно грубо, пальцы моментально слабеют, арбалет выскальзывает из них и шлепается на пол. Он отступает от разведчика… темно, он видит сырую камеру и голые стены… он просто шелудивый пес, не ценящий добра. Но Иисуса это не пугает, в его глазах нет страха. Иисус знает его. А он не достоин Иисуса. Но именно его руки сейчас пытаются вырвать Дэрила из пропасти панической атаки, в которую он готов окунуться без остатка, как было после Святилища… Ему просто нужен сон, долгий и здоровый. — Нет, пожалуйста, — хрипит охотник и пытается закрыться руками, и эти чертовы спасители со всех сторон, загоняют его, как животное; бьют его и хотят сломать. — Все в порядке, — тихо шепчет знакомый голос и Дэрил достаточно силен, чтобы посмотреть на его обладателя. — Ты — дома. В безопасности. Просто дыши, прошу тебя. Иисусу никогда не удастся забыть, каким Дэрил вернулся из Святилища, и как его мучили кошмары, как он шарахался от малейшего шороха и громких звуков, как не давал осмотреть свою рану и не позволял приближаться. И как все закончилось, когда пришел Рик. Рик тогда был его якорем, Иисус собирается это исправить. Иисус чхать хотел на опасность тогда и в жопу ее сейчас, ему остался всего один шаг — просто руку протяни. И он касается. Напряженного плеча, спутанных волос на затылке, и ему в голову не приходит мысль отдернуть руку, когда полные непонимания и угрозы глаза устремляют на него свой взор. — Я не позволю тебе снова пройти через это. Можешь ударить меня и будь уверен, я дам тебе сдачи, потому что драка лучшее лекарство от безумия, — только Иисус может говорить такие вещи с улыбкой. Его рука смещается вниз и большой палец мягко трет щетину на подбородке и Дэрил широко распахивает глаза, осознавая, что все его сомнения улетучиваются в этот же миг. Иисус подталкивает его к своей постели и даже это не способно сейчас заставить Дэрила Диксона быть где-то в другом месте. Но ему и не нужно — Иисус все знает и понимает без слов, а может он все еще видит этот страх и неуверенность в глазах охотника, потому что все что он делает — заставляет его сесть. — Так как бить меня ты не собираешься, предлагаю поспать, — Иисус потрошит одну из стопок своих тряпок, извлекает оттуда плед, и Дэрил уверен, ему не показалось: он видит тот самый плед, которым они по очереди укрывались в детской, и это последний кирпичик в его мост к этому человеку, поэтому когда Иисус укрывает его и собирается уйти, схватить его за руку кажется Дэрилу самым верным. — Пожалуйста, — и он так привык, что с Иисусом не нужны лишние слова, что Иисус понимает его, будто у них коллективное сознание, и вздох облегчения вырывается сам собой, когда Иисус присаживается на краешек собственной постели, — а Дэрил инстинктивно прижимается к стене, — и снимает ботинки, чтобы быть с ним рядом. Чтобы бережно обнять его, будто он слишком хрупкий для настоящего объятия; чтобы гладить его по волосам и по спине, посылая волны тепла по позвоночнику; шептать ему всякие милые глупости, пока он не уснет. Чтобы остаться с ним до рассвета и подарить поутру, впервые в жизни, ни с чем не сравнимое ощущение, что он не один. Больше нет. Чтобы впервые же в жизни потянуться за лаской не потому, что так нужно кому-то, а потому, что так хочется ему; и забыться в теплом коконе внимательных рук; забыть, что ты угрюмый реднек, довериться; слушать его тихий смех и ласковый голос; знать, что это не сон.