Смерть или свобода

      Всю дорогу назад мы шли молча. По приходу же в логово, я сразу забилась в самую отдаленную от всех комнату, проследив за тем, чтобы меня никто не видел. Быстро и плотно закрыв дверь из массивного дерева, я припала к ней спиной и медленно проскользила на пол, словно таявшая горсть снега в теплом помещении. Наконец, облегченно вздохнув, я обхватила себя руками. То ли от того, что мне было холодно в пропитанном дождем и не моей кровью, кимоно. То ли от того, что меня чуть не убили около получаса назад, даже не знаю.       Чувствовала я себя довольно странно. Я не была потрясена, мне не было страшно. Просто как-то странно. Внутри меня будто бы сгустилось что-то такое скользкое и пугающее, но одновременно красивое и до ужаса великолепное. Что-то несообразное творилось в глубинах моего сознания. Я опасалась, что меня кто-нибудь, да найдет. Меньше всего сейчас хотелось видеть кого-то или слышать. Особенно господина Орочимару. Мне просто необходимо побыть одной и собраться с мыслями. Радует, что рано-рано утром они с Кабуто отправляются на свою миссию, на встречу с Сасори.       Я сидела на холодном каменном полу, в полной темноте, возле двери долгие минуты, ни о чем особенном не думая. Просто бесчувственно смотрела в одну точку, прижав колени к груди и ожидая, что восстановлюсь и почувствую себя лучше. Я стала неосознанно расправлять мокрые от непогоды волосы, все также пусто смотря в никуда. Плакать я не собиралась, но плакала. Медленные слезы, горячие на моей влажной и холодной коже, стекали по щекам, и я не знала точно, отчего плачу. В голове была пустота. Свечу зажигать было ни к чему. Все комнаты в логове были примерно одинаковыми и практически пустыми, что логично. Когда комнат сотни — не особо заботишься об индивидуальном обустройстве и планировке каждой.       Наконец я заставила себя выйти из «транса», потому что знала, что так я могла бы просидеть еще несколько часов. Но зачем?       Вслух я не рыдала. Только медленно текли слезы. Я не спеша поползла на четвереньках в угол комнаты в надежде найти кровать. Так и произошло. Наткнувшись на мягкую и теплую постель, я поколебалась. Жалко было заползать в нее в таком виде... Тем более, я знала, что простыни везде белоснежные. Принять душ и переодеться я не могла, потому что это могло значить пересечься с кем-либо, в том числе и с Лордом Орочимару.       Не долго думая, я стала развязывать вымокшее в крови и дожде кимоно. Надеюсь, что ко мне все-таки никто не зайдет. Скинув мокрое одеяние, в том числе и промокший, черный, кружевной лиф, я быстро нащупала письменный стол и стул возле стены, так как хорошо знала планировку, и повесила одежду на спинку стула. Вдруг я вздрогнула от неожиданного звука за дверью, рефлекторно прикрыв грудь. Шаги? Ох, черт, идёт кто-то! Нет, кажется, показалось... Так и до паранойи недалеко.       Спокойно выдохнув, я окунулась в нежную постель, укрывшись прохладным одеялом. Наконец и слезы кончились. Почти резко я почувствовала свое тело очень тяжелым и уставшим. Оно буквально ныло от изнеможения, хотя я ничем особенным сегодня не занималась. Может это нервы так влияют?..       Вдруг наступила полная тишина. Можно было ощутить давление ночи на улице. Я стала проваливаться в сон. Подумаю обо всем, о чем нужно, завтра... после того, как наконец-то отдохну. После этого можно будет подумать о том, что сейчас случилось, но потом, потом. Умение уходить от неприятных мыслей — одно из лучших моих качеств.

***

      Мне снилось, что я бегу по ночному лесу, спасаясь от погони. Она приближалась, и я знала, что это не человек за мной гонится. Тогда я упала наземь и побежала на четвереньках. У нечисти, преследующей меня, были огромные чёрные когти и острые, как клинки, ненасытные клыки. Я беспомощно упала, поскользнувшись на бревне, и монстр навалился на меня сверху. Я стала пытаться кричать, но из горла выходило лишь немое ужасное шипение. Клыки вонзились в моё тело и стали стремительно высасывать из него тепло жизни. Звериные когти же полосовали меня и безжалостно рвали плоть, не переставая. Горячая боль обожгла меня с ног до головы, и сон развеялся.       Пробудилась я точно в такой же темноте, в какой и засыпала. И в этом нет ничего необычного, учитывая то, что это подземелье. Никакое солнышко, выглядывающее из окошка, тебя не будит по утрам своими игривыми и тёплыми лучами. А пробуждает тебя чутье и привычка.       Спала я очень и очень плохо... Какой-то неприятный осадок никак не давал уснуть. Меня мучали хаотично витающие неприятные мысли, которых я даже не помню, а потом ещё и этот сон... От всего просто тошнит. Не знаю почему, может это от впечатлений на ночь, но в особенности образ господина Орочимару мучил меня. От мысли о нем у меня почему-то в груди сжимается неприятный ком.       Нет, мне даже не было страшно. Не знаю от чего такие кошмары мучали меня в кошмарном сне... Видимо, моя психика со мной не согласна.       Сегодня мне никак не хотелось оставаться в логове, поэтому направилась я в город, накинув поверх своей обыкновенной одежды, тёмно-синий, почти черный, длинный плащ с капюшоном.       Мокрые улицы были разрисованы в серые, черные, коричневые, синие и голубые оттенки. Было не слишком людно, но это даже к лучшему.       Негромкий гул людских разговор, светящиеся фонарики, влажная каменная кладка под ногами, ещё одинокие торговые лавки.       Я неторопливо шла по улице и всем нутром вдруг ощутила немного печальный покой.       С черепичных крыш ещё стекала вода, всюду царил аромат холодной влажности, а на лицо изредка падали совсем мелкие капли дождя. Но, думаю, ближе к дню от дождливой погоды не останется и следа. Просто сейчас ещё слишком рано.       Спустя какое-то время я остановилась возле уютного с виду книжного магазинчика со стеклянным окошком в двери из темного старинного дерева. Внутри виднелся чуть приглушённый, умиротворяющий свет лампочек.       Аккуратно повернув ручку двери, я спокойно зашла в тихое помещение, полностью усеянное различными книгами в разнообразных переплетах. Вдыхая особый аромат книжной бумаги, я рассматривала полки с разными жанрами. Хотелось подобрать какое-нибудь приятное, мечтательное и уютное чтиво.       — Вам что-нибудь подсказать, прекрасная леди, пришедшая в столь ранний час? — вдруг послышался позади меня мужской голос, похожий на голос какого-то доброго волшебника из детской сказки.       Я обернулась, снимая капюшон, и увидела перед собой немолодого мужчину, лет шестидесяти, одетого в обыкновенную белую рубашку в бледно-голубую маленькую клетку и серые брюки. Он был немного полноват. Волосы его были темно-серого цвета, местами с черными, ещё не поседевшими, а местами совсем белыми прядями. Но преобладал именно тёмно-серый цвет. Цвет мокрого камня. Под орлиным носом виднелись пышные усы такого же цвета. Действительно походит на сказочного волшебника.       Я вежливо улыбнулась, глядя на него.       — Нет, благодарю Вас, сэр. Я сама.       Торговец мило улыбнулся, понимающе кивнув, и вновь скрылся где-то за книжными шкафами.       Хотелось найти что-то такое легкое и непринужденное... Чтобы за этой книгой можно было отдыхать. А триллеров у меня и в жизни довольно хватает.       Бережно водя одними кончиками пальцев по различным обложкам, я внимала красивым названиям в отделе романов. «Нарушенный завет», «Сердце», «Портрет дамы с жемчугами», «Свет без тени», «Молчание», «Все оттенки голубого», «Любовь глупца»... Стоп, это что, про меня?       Наконец, прочтя несколько кратких описаний сюжетов книг, я все же выбрала себе одну. Небольшую шероховатую книгу с обложкой кофейного цвета. Она содержала в себе страниц 600-800 — среднее, оптимальное количество.       Повернув за пару книжных шкафов, я наконец обнаружила кассу, за которой сидел тот самый «сказочный волшебник». Только он уже был в очках и сосредоточенно читал какую-то книжку с пожелтевшими от давности страницами, важно нахмурив темные и густые брови.       Завидев меня, его лицо сразу же стало проще и жизнерадостнее. Наверное, он вел себя так со всеми клиентами. Он бегло отодвинул книгу, снял очки и протянул ладонь за книгой, которую я держала в руках.       Мужчина открыл первую страницу, где были название и цена. Серьезно всмотревшись на пару секунд, он перевел взгляд с книги на меня и с восхищением сказал:       — Необычный выбор, необычный... Приятно Вам чтения!       Расплатившись, я благодарственно кивнула, взяла книгу и плавно направилась к выходу, попутно натягивая капюшон обратно.       Будучи уже снаружи, я озиралась по сторонам, чтобы попытаться определить в какой стороне находится какое-нибудь ближайшее кафе, где можно будет спокойно выпить ароматного кофе и погрузиться в атмосферу новой книги.       Как же давно я не читала ничего, кроме научной литературы! Книги с детства были моей страстью. Что-что, а литература в моем доме была всегда. А вот господин Орочимару, видимо, не предпочитает тратить и без того быстротечное время на погружение в чужие жизни. Для него очень ценно время. Логично. Иначе он не стремился бы к абсолютному бессмертию.       Пройдя пару дождливых улиц, я всё-таки отыскала очень уютное местечко, где расположилась у большого окна, покрытого небольшими и редкими капельками утреннего дождя, попутно заглянув в зеркало и немного подкрасив губы кроваво-алым цветом.       Мне не свойственен яркий макияж. Такой, как я выглядела сейчас, когда-то я могла быть только по праздникам. Подведенные черным цветом глаза, тушь, красная помада... Слишком вульгарно, на мой взгляд. Но чем несвойственнее для себя ты выглядишь, тем больше это тебе на руку, когда ты в розыске...       Как и желала, я погрузилась в чудную книгу в компании чашечки любимого кофе. Краем глаза я замечала изредка проходящие силуэты людей. На фоне серой печальной улицы ярко контрастировала какая-то женщина в красном в сопровождении высокого смуглого мужчины с дымящейся сигаретой. Кажется, они направлялись в это же место, поэтому я любопытно взглянула на них из окна, и глаза мои в тот же миг шокировано распахнулись... Это же...

***

      Я смотрела и не могла поверить своим глазам. Асума и Куренай. Что они здесь делают?       Куренай, как всегда, была прекрасна, словно свежераспустившаяся нежная красная роза в дождливом саду. Мне хотелось встать, радостно расплакаться и выбежать к ней навстречу. Мне так хотелось обнять её, сказать как сильно я скучала, но... вместо этого я резко отвернулась, чтобы они случайно не увидели моего лица. Глаза стали влажными от, готовящихся выступить, слёз, и я стала махать ладонью, словно веером, чтобы не заплакать. Держись, Анастасья, держись!       Асума с Куренай сели за столик, что был за мной. Я слегка приглушённо слышала, как они флиртуют, смеются, обсуждают дела деревни.       Сердце колотилось сильнее, чем обычно. Кто знает, что они сделают, если узнают меня? Они ведь верные, добрые и справедливые шиноби Конохи. Они не могут ослушаться закона, который твердит, что ниндзя деревни обязаны убивать нукенинов при встрече...       Я видела краем глаза, как официантка подала им кофе. Несколько секунд за моей спиной царила тишина. Но то, что я услышала после, меня добило окончательно.       — Такой же кофе любила Ана-тян... — тихо и печально произнесла Куренай.       Асума несколько мгновений молчал, но потом ответил:       — Давай не будем снова говорить об этом? Прошло уже три года, Куренай. Она сделала свой выбор.       Слушая их, у меня дрогнули колени от волнения.       — Возможно, ты и прав, но... Но я не верю в это. Я думаю, ее вынудили на это пойти... Анастасья... Моя лучшая подруга, что была мне как младшая сестра... Моя Ана-тян никогда бы не поступила так.       У меня просто отказало дыхание. Я стала задыхаться от боли, сдавившей грудь, и обжигающих слёз... О, Куренай... Я именно так и поступила... Так и поступила... Просто предала родную и светлую Деревню Скрытого Листа. И не отмыть мне этого со своей совести вовек. Никогда не искупить своей вины перед всеми вами и, в частности, покойным Третьим Хокаге...       Больше не в силах находиться в этом месте, я резко встала, закрывая лицо, с потекшей от слёз тушью, капюшоном и как можно быстрее покинула заведение.

***

      Я долго блуждала по стремительно пробуждающемуся городу, обретающему яркие цвета. Вот открылась цветочная лавочка, заворожив всех своим благоуханием. А вот, у кирпичной стены одного из магазинчиков, сидит серый от пыли, бездомный кот, явно потрепанный жизнью. Он обратил на меня зоркий ожидающий взгляд весенне-зеленых глаз. Я тяжело посмотрела на него, и остановилась. Милое и оголодавшее животное быстро подбежало ко мне и стало упорно тереться об ноги.       Я аккуратно присела и мягко погладила этот худощавый комочек грязной шерсти.       — Бедняжка... — с большим состраданием прошептала я и снова выпрямилась, оглядываясь вокруг в поискать рыбного магазина. Поблизости нет.       Я недовольно поджала губы и извиняющимся тоном сказала маленькому другу:       — Подожди немножко, я сейчас вернусь.       Найдя соответствующий магазин и подарив коту заветный завтрак, на душе стало как-то легче.       Всегда так. Сделаешь какое-нибудь даже незначительное, но благое дело, и чувствуешь себя так, будто бы тебе отпустили один из грехов.       Весь оставшийся день и вечер я провела, сидя на крыше высокого здания. Холодный ветер перебирал мои волосы; я наблюдала за активным течением города. За тем, как зажигались первые неоновые огоньки, и как всё вокруг постепенно покрывала мягкая тьма.       Мне нравилось это занятие. Когда ты безмолвно следишь за миром и его суетой. Когда на твоих глазах течет чья-то жизнь, когда всё в движении... А ты словно сторонний наблюдатель, который просто выше всего этого.       Меня слегка освещала большая, горящая внизу, неоновая вывеска малинового цвета.       Я устало распласталась на холодной и твердой крыше, глядя в звёздное небо; чуть влажное дыхание ветра обдувало моё лицо. И лежала я так, поглощённая всеобъемлющим величием небес, пока холод позднего вечера и уютная пустота полностью не заполнили мою внутренность. Я ни о чем не думала, в голове царил покой и свистел гулкий ветер.       Вы не подумайте, я обычно не бездельничаю целыми днями, как сегодня. У меня довольно плотный график, все время есть чем заняться. Обыкновенная повседневность.       Но иногда человеку, по крайней мере, такому как мне, необходима перезагрузка. Такие дни, когда ты временно отстраняешься от всех дел и просто блуждаешь в своих мыслях, разбираешься в себе, избавляешься от негатива... Думаю, это правильно. Хотя, когда я была подростком и ещё жила с матерью, она никогда не понимала меня и мой бесконечный самоанализ. Она была человеком довольно приземленным, которого более волновали насущные дела и бытовые заботы, нежели «бесполезные» углубления в себя. Я всегда пыталась доказать ей, что реальность исходит изнутри, но мы будто говорили на разных языках, редко правильно понимая друг друга в сложных темах. Но, между тем, мы очень любили друг друга, как, впрочем и положено родителю и ребенку. Тем более, что у неё была на тот момент только я, а у меня — она. Хотя мама и считала, что я не умею любить. Я и сама в те времена как-то задалась вопросом... А что значит «любить»? Что я должна почувствовать? Я ничего не чувствую...       Мой отец погиб на миссии, когда мне было шесть, но и до этого у них с мамой были не слишком теплые отношения. Потом, через лет десять... может, чуть больше, мама вышла замуж за ниндзя из Страны Долин, перебравшись туда. С того момента мы больше не виделись, лишь обменивались письмами иногда, ибо наши страны располагались достаточно далеко друг от друга. Интересно, ей кто-нибудь сообщил о том, что случилось со мной? Куренай, скорее всего, рассказала... Зная мою мать, можно смело предполагать, что она была сильно не в духе от такой информации. Ей свойственно сильно злиться, когда её что-то не устраивает, и она никак не может на это повлиять.

***

      Вернулась в логово я поздно ночью и заметила, что снаружи зияют огромные дыры в земле, в которых видны некоторые полуразрушенные коридоры... Это меня, мягко говоря, насторожило, но какого-то вражеского присутствия я не почувствовала, поэтому просто тихо стала пробираться по лабиринтам логова. В зале меня все же настиг Кабуто. Юноша сидел в своей привычной форме и затачивал оружие.       Он глянул на меня, но я не видела его глаз из-за отражения огня факелов в его круглых очках.       — Что здесь случилось? — сразу перешла к делу я.       — Небольшие неприятности под названием «Люди Конохи»...— спокойно ответил он, но в голосе слышалось напряжённое раздражение. Ещё бы.       Я пошла ближе и села рядом с пепельноволосым медиком.       — Как это случилось? — спросила я, и спустя какую-то паузу Кабуто поведал мне о развитии событий с самого начала.       Оказалось, что Сасори — это не Сасори, а человек из отряда Анбу Конохи, именуемый Ямато. Также Кабуто рассказал об ужасном сражении «чудовищ», как он выразился, говоря о бое господина Орочимару с Наруто, в котором пробудился Девятихвостый; о мальчике Сае, который так и не стал связным; о вторжении в логово отряда Какаши Хатаке... В общем, как всегда. Когда меня не бывает на месте — обязательно случается что-нибудь интересное. Проходят захватывающие сражения, логово разрушают, эликсиры бессмертия разрабатываются, война начинается, небо падает, вселенная расщепляется на молекулы, неизвестные создания берут власть над временем... Ладно, я перегибаю.       — А откуда ты, Анастасья-сан, возвращаешься так поздно? Неужели завела себе любовника? — Кабуто ехидно поправил очки.       Я вздохнула, закатив глаза, и просто молча встала и направилась к комнатам.       — Я пошутил! — услышала я голос Кабуто уже далеко за спиной.       Я направилась к своей заветной самой дальней комнате, о которой никто не знает, прежде, всё-таки пробравшись в душ.       Сбросив плащ на спинку стула, я устало расположилась в мягкой и теплой постели.       Так, все. Завтра же вливаюсь в обыкновенный темп жизни. Ранний подъем, работа, оттачивание навыков, самосовершенствование... Скорее всего, мы покинем завтра это логово, переберемся в другое.       Неожиданно дверь заскрипела, медленно приоткрываясь и прорезая тьму небольшой полоской света.       Изящная фигура неторопливо скользнула внутрь, тихо закрыв за собой дверь. Господин Орочимару.       Я продолжала молча лежать в темноте, когда мужчина присел на край моей постели.       — Брось, Настья, я знаю, что ты не спишь, — бархатным голосом сказал он так, что по моему телу пробежали мурашки.       — Как Вы узнали, что я здесь? Я ведь подавила чакру и Вы не могли меня почувствовать... — все ещё ошеломлённая, спросила я, почувствовав вдруг прохладную ладонь Орочимару на своей щеке.       Он стал мягко поглаживать моё лицо, от чего внутри все свело сладкой истомой.       Саннин хмыкнул.       — Я просто направился в комнату, которая дальше всего от моей. Ты прям как ребенок, Настья. А ещё говоришь, что Саске ведёт себя, как проблемный подросток, — усмехнулся он.       Я почувствовала, как краснею, и Орочимару тоже мог это ощутить прикосновением своей ладони. Может это он специально меня наглаживает, чтобы читать мои чувства?!       — Ладно, не смущайся, — утешающе начал тише говорить Змеиный Лорд. — Я понимаю, у каждого есть предел. Даже у тебя.       Я печально глядела во тьму, куда-то в сторону.       Слова господина Орочимару согревали меня изнутри. Какое это счастье, когда кто-то тебя полностью понимает. Каждый твой взгляд и поступок.       У меня в голове завихрились мысли и воспоминания. Наша встреча с Орочимару в Лесу Смерти 3 года назад, такое свежее и новое чувство влюбленности, ни с чем не сравнимый трепет... Потом всплыли те нелегкие времена, когда Змеиный Лорд стал постепенно разлагаться после боя с Сарутоби Хирузеном. Тогда я целые дни, а впоследствии и ночи проводила рядом с Саннином, помогая ему во всем, в чем только могла.       Лорд Орочимару. Мой милый Лорд Орочимару. Прекрасное творение луны.       Я аккуратно приподнялась, бережно отняв его руку, и не совсем уверенно положила голову к нему на колени.       Саннин не сопротивлялся, а вместо этого стал задумчиво перебирать и поглаживать пряди моих волос, накручивая их на тонкие длинные пальцы.       Левую ладонь я положила на его правое колено и вдруг вспомнила что сегодня произошло...       — Как Вы себя чувствуете после сражения с Девятихвостым, господин Орочимару? Как всё прошло?       Саннин задумался на пару секунд, все также гладя меня по волосам, словно я была котом, тихо спящим у него на коленях. Впрочем, для меня происходящее настолько было невероятным, что я охотнее сейчас поверю, что Саннин гладит кота, а не меня. У нас никогда ничего подобного не было. Змеиный Лорд всегда был предельно холоден по отношению ко мне.       — Девятихвостый определенно силён. Мне пришлось закончить эту игру, раньше, чем хотелось бы... — Орочимару хрипло захихикал, и я чувствовала плечами всплеск вибрации его низкого голоса. — Жаль, конечно. Но мои силы почти иссякли в битве с ним. У этого тела слишком сильная реакция отторжения...       — Ничего, главное, что Вы живы и вскоре сможете завладеть другим, более сильным, телом, которое сможет лучше выдерживать Вашу мощь, и тогда Вы сможете вести полноценные сражения, — попыталась подбодрить его я. — Главное, будьте осторожнее с этим человеком... Я думаю, что Саске лицемерит. Он слишком гордый и самовлюблённый, чтобы отдать Вам тело по собственному желанию.       Господин Орочимару тихо и не очень-то весело посмеялся.       — Я знаю. Он пытается превзойти меня, я это вижу. И, скорее всего, Саске в какой-то момент захочет сразиться со мной по-настоящему, — Змеиный Саннин хмыкнул и потянулся к столу, отняв руку от моих волос. Я услышала, как он чиркнул спичкой и зажёг свечу.        Я повернулась на спину, чтобы посмотреть в лицо черноволосого мужчины, лёжа у него на коленях.       — Вы опустошающе красивы, господин Орочимару… — не сдержалась я от завороженного замечания, и щеки мои вновь загорелись пылким огнем.        Мужчина рассмеялся и его смех скользнул по моим обнаженным рукам, вызывая мурашки.       — Для тебя — возможно, — негромко и хрипло ответил он. Затем добавил, — Что ж, Настья... Будь добра, не избегай меня завтра. Я хочу, чтобы ты помогла мне с одним дельцем...       Я шуточно нахмурилась в ответ на его попрекательства.        Спустя несколько секунд Орочимару опустил голову, тепло взглянув на меня с лёгкой ухмылкой на лице. Никогда я ещё не видела у него столь приветливого выражения лица... Упавшие пряди его черных волос щекотали мне кожу.       — Ну, а теперь, пожалуй, пойдем, —деловито сказал он, и лицо его обрело прежний отстраненно-прохладный вид, одело свою привычную непроницаемую маску...       Но я была счастлива, что видела его пару мгновений без нее. Я была счастлива всему тому, что сейчас было. Я была просто счастлива.        Быть может, после вчерашнего у Орочимару в голове сломалось пару защитных барьеров от меня?        Так или иначе, я точно знаю, что все было так, как должно было случиться. Ради одного этого дурманящего прикосновения прекрасных аристократичных дланей стоило пострадать, ни то что более доверительного расположения сердца. Ради одного этого приветливого взгляда можно быть готовым на всё, что угодно. Даже пару секунд видеть его без маски жестокого безразличия было бесценно. Орочимару никому не открывался и не привык этого делать в принципе, так как ни у кого в этом не было какого-то искреннего интереса. И сейчас эти мгновения для меня были, словно одно из чудес света.       Мы ещё долго этой ночью говорили о власти, человеческой жизни, чувствах и многом другом. Хоть и речи наши звучали не слишком откровенно и как-то абстрактно, было ясно, что в слова ты вкладываешь какой-то свой собственный опыт. И это была самая прекрасная ночь на свете.       Змеиный Саннин, лежа на краю постели, уже убрал волосы на одну сторону, как убирают с дороги одеяло, оставив голой гладкую шею. Я полежала секунду-другую, любуясь четкой линией его спины, скрытой под просторной футболкой. Затем все-таки осторожно придвинулась к нему, прижалась к такой приятной теплоте его тела, бережно обняв рукой за крепкую талию, уголком сознания очень переживая и боясь, что последуют возражения. Он был прилично выше меня, как раз настолько, что когда я поняла, что господин Орочимару не против, я расслабленно уткнулась лицом в его спину, в изгиб между лопатками. Прохладные черные волосы мужчины, касавшиеся моего лица и уходящие под его крепкое тело, пахли дорогим мужским одеколоном. Я обернулась этим ароматом как одеялом, придвинулась поближе, будто хотела вдвинуться в него, вдыхая аромат его кожи, ощущая подъемы и спады его дыхания, и прижалась крепче, держась за господина Орочимару как за единственное прибежище в этом мире. Я хотела принадлежать ему во всем. Прижимаясь к теплой и бледной плоти этого мужчины, я ощущала себя так до боли безопасно и спокойно, будто бы он был центром вселенной, будто бы рядом с ним не имело значения абсолютно ничего. Так оно для меня и было. Хоть гори огнем все вокруг, а рядом с этим человеком мне будет уютно. Рядом с ним я чувствую себя как-то... правильно. Как будто так и должно быть. Все на своих местах.        И я точно знаю, что настоящая, искренняя любовь со временем топит даже самое обледенелое сердце и смягчает самый твердый камень. Настоящая любовь — это великий и редкий дар, который нужно принимать с честью.