Все статы в плюсе

Гарри не мог уснуть. Он ворочался в постели, по десять минут смотрел в одну точку, скидывал одеяло и снова укутывался в него. В Гарри боролись совесть и жадность. Тогда, у зеркала, решение надо было принимать быстро — но единственное, в чем сошлись мальчики, это то, что хотя бы осколок Философского камня они просто обязаны взять. Драко и Гарри видели в этом большие деньги, Рон — возможность исследовать легендарное вещество. Вот только Драко хотел забрать весь и поделить на три части, Рон — взять строго для исследований. В Гарри боролись совесть и жадность. С одной стороны, такой крупный камень, с его кулак, можно было использовать и для получения золота, и для исследований, и для продажи. С другой — это была кража. Гарри снова скинул одеяло и сел на кровати. Заснуть никак не получалось. Мальчик неуверенно открыл Чат. «Ако, ты сильно занят?» Как-то наставник говорил, что включил оповещения на его сообщения и что получит их, даже если будет спать. «Нет. Что-то случилось?» Гарри облегченно выдохнул, хоть и понимал, что Ако мог и соврать. «Мне нужно с кем-нибудь поговорить» «Давай на рынок» Гарри закрыл иконку Чата, зашёл в инвентарь и кликнул по иконке, изображавшей Системную валюту. Уже через пару мгновений мальчик очутился на главной площади и поспешил найти взглядом Ако. Тот не замедлил появиться. — Давай в кафе? — предложил Гарри, в мгновение ока оказываясь рядом с наставником. Ако окинул взглядом его фигуру, облачённую в пижаму, и беспокойно кивнул. — Что у тебя случилось? — Ако смотрел прямо на мальчика, отложив в сторону меню. Гарри, наоборот, не поднимал взгляда от надписи «Клубничный милкшейк, 6 монет». — Я… Ты говорил, что ознакомлен с моим миром, помнишь? — Да, — Ако нахмурился. Он часто предлагал Гарри помощь и свои расплывчатые знания о будущем его мира, но мальчик раз за разом говорил, что хочет прожить эту жизнь сам, как основную, первую в его воспоминаниях. — Что там должно было быть с философским камнем в Запретном коридоре? — Гарри все же ткнул в милкшейк и расплатился. — В конце первого года «ты» полез его спасать от кражи, спас. Но его уничтожили. По крайней мере, так говорил Дамблдор. — Ну слава Мерлину, — выдохнул Гарри и, наконец, немного расслабился. — А то мы, кажется, его украли… Мне так стыдно с одной стороны, но с другой… — перед мальчиком с легким «пуф» появился заказанный коктейль. Гарри не замедлил воспользоваться шансом не договаривать фразу. — Вот как? — задумчиво протянул Ако, — ну что ж, многие игроки ради денег крадут и убивают все, до чего дотянутся. И мук совести не испытывают. Вы его уже поделили, да? — Да, — кивнул Гарри, — но мы еще осколок оставили… там. Чтобы, если что, ну… У Фламелей было время создать новый. Я хотел бы выставить половину своей доли на продажу здесь, на Рынке. Какая у него цена, как думаешь? — Ну, — задумался мужчина, — покажи размер… так, здесь грамм сто, может, сто пятьдесят. Ако внезапно выписал пальцем в воздухе знак вопроса, а затем, очевидно, начал что-то делать в открывшимся окне. Гарри следил за этим с удивлением. — Последний раз философский камень появлялся в продаже больше месяца назад, триста двадцать грамм, продан за шестьсот сорок тысяч. Еще раньше пятьдесят грамм, продан за семьдесят пять или вот сто грамм, двести пятьдесят тысяч. — То есть, в среднем, за грамм — две тысячи?! — Выходит, что так. Дай-ка камушек, — Ако схватил камень, подбросил в руке и вставил в ячейку. После достал и вернул Гарри. — Твой весит сто шесть грамм. Могу отсечь шесть для круглого числа, так обычно все делают. Гарри не мог найти слов. Он знал, что сравнивать такие вещи не правильно, но вот в этом хорошем кафе, находящимся недалеко от площади, он потратил шесть монет за двести пятьдесят миллилитров. А тут он может получить двести тысяч за сто грамм! — То, что камень купят и купят быстро, я тебе гарантирую. Для покупки такой вещи даже к твоей лавке начнется настоящее паломничество. Максимум три дня и ушлые Игроки избавят тебя от этого камушка. — У меня еще нет этой лавки, — вздохнул Гарри. Но было видно, что он доволен словами Ако. — Откроется с первым товаром и будет существовать, пока ты что-то продаешь. Вот только выглядеть она будет… Как самая захудалая лавка. Для того, чтобы сделать «ремонт» понадобятся монеты. — Да я вроде пока продавцом не становлюсь. Ты лучше скажи, что ты сделал? Где нашел информацию о купле-продаже и взвесил камень? — Это окно всей Системы, — с улыбкой пояснил мужчина, — ты пока знаком лишь со своим личным интерфейсом. А для вызова Системного тебе необходимо написать в воздухе знак вопроса. Это окно дает доступ к Всеигровому чату — это если тебе не с кем поболтать, — о совершенных действиях, как ты это назвал, купли-продажи, а так же вопросы по работе Системы к администраторам. Ах да, еще список возможностей Системы, а также классификация предметов, выпадающих с мобов, квестов, данжей и прочего. — Данжи? — ухватился за незнакомое слово Гарри. — Ну, это как Временное Подземелье, только его ты находишь в своем мире, а не создаешь. Редкая штука. И лут падает на порядок выше. — Если я сейчас выставлю камень в продажу, то что делать дальше? Ждать какого-то оповещения о том, что его купили? Мне надо будет встретиться с Игроком? Или мне просто добавятся монеты? — Когда ты выставишь в продажу, то Система самостоятельно оценит вес, редкость предмета и его качество — но это в основном для растительных ингридиентов, типа свежий-несвежий, или одежды, насколько она поношена. А когда кто-то купит камень, ты получишь письмо, в котором будет сказано о том, что купили и кто, а также кнопка «получить монеты». Все просто, на самом-то деле. Я, кстати, как-то раз драконье яйцо продавал из своего мира. Я там на одной из главных ролей, с миром ознакомлен хорошо… Кстати, информацию о прошлом своих миров ты тоже можешь найти в окне Системы, очень полезно, — тут глаза Гарри прямо загорелись энтузиазмом, — короче, продал и получил сразу триста пятьдесят тысяч! Вот это была сделка, конечно. Дело было лет семь назад. Попробуй, посмотри, интересно же, что люди и нелюди продают. И камень свой выставь уже. Гарри, словно только и ждал разрешения, выписал в воздухе вопросительный знак и, быстро найдя необходимую иконку, закинул в ячейку философский камень.

«Философский камень, уровень легендарный, вес 106 грамм. Желаете разделить предмет на части в шесть и сто грамм?»

Гарри не желал, потому без сомнений ткнул в ответ «нет». На вопрос, желает ли он продать вещь, так же без сомнений ткнул в «да». — Ну все, выставил, — Гарри с энтузиазмом копался в окне Системы и не слишком обращал внимание на окружающий мир. — Ако, это что, глаза?! Выставлено полчаса назад, красные глаза с черным узором?! И еще одни, но с запятыми, от того же продавца! — А, мангеко шаринган и просто шаринган. Я же говорил, что некоторые не гнушаются убивать и продавать? Гарри, бледный и растерянный, кивнул. — Ну, не могу гарантировать, что он убил, а не просто забрал глаза у уже мертвых, однако эти чудо-глазки весьма ценятся Игроками в мирах «Наруто». Да и другие стабильно покупают. У них там какие-то крутые свойства, я не очень интересовался. — Понятно, — Гарри поспешил пролистать лист повыше и подальше от глаз. — Что?! Очки Гарри Поттера?! У меня нет очков! — У некоторых версий тебя есть. — Ммм, Ако, — очень заинтересованным взглядом посмотрел Гарри на наставника, — а что, из твоих знаний, должно было произойти на первом курсе? — Ты же не хотел знать? — иронично приподнял бровь мужчина. Гарри даже не смутился. — Ну, если брать только основу, хотя ваши миры даже в этой основе отличаются, то ты один сын в семье, да еще и родители у тебя умерли в тот Хэллоуин, — Гарри удивленно открыл рот, — и ты жил у тетки с ее семьёй. А когда приехал в Хогвартс, то попал на Гриффиндор, подружился с Роном и поссорился с Драко, на Хэллоуин завалил тролля и подружился с Гермионой, на Рождество получил мантию-невидимку отца, играл бы в сборной по квиддичу, причем вполне официально, обожал Дамблдора, ненавидел Снейпа… Что еще? Решил бы помочь Хагриду с драконом, влип в отработку в Запретном лесу, повстречался с Волдемортом, пьющим кровь единорога, а в конце года прошел бы с друзьями полосу препятствий, чтобы спасти камень от кражи. Наткнулся у зеркала на Квирелла, что был одержим Волдемортом, сразился с ним, если это можно так назвать… И да, у тебя были очки-велосипеды и учился ты преотвратно. Гарри пришибленно помотал головой и попытался собраться с мыслями. — Как-то все… Плохо. Скажи основную мысль второго курса, пожалуйста, а то мне стало страшновато. — Да, не радостно. Ну если только основную… Кто-то выпустит погулять в замке василиска и он постарается убивать магглокровок. — Афигеть, еще хуже. Ладно, разберемся! И спасибо, Ако. — Да пожалуйста, — просто пожал мужчина плечами, — расходимся? — Ага, — кивнул Гарри, — пока! — Спокойной ночи. *** Гарри насмешливо смотрел на нервных однокурсников — что-то повторяющих вслух, ходящих из стороны в сторону и судорожно читающих что-то в книгах. В своих силах он был уверен. — Сделай морду попроще, — прошипел Рон, — и хотя бы сделай вид, что повторяешь материал. Гарри вздохнул и достал трансфигурацию. Первый экзамен — письменная трансфигурация до обеда. А после была практическая часть. Всего «экзаменационная неделя» длилась шесть дней — у первокурсников и второкурсников. У третьекурсников и четверокурсников предметов было на два-три больше, а потому и сдавали они дольше (но растягивалось это на две недели!), пятикурсники через неделю начинали сдавать СОВ, а семикурсники — ЖАБА. Лучше всего было шестикурсникам: предметов не то чтобы много, от пяти до восьми чаще всего, но экзамены раскиданы в четырнадцати днях! — Заходите все и рассаживайтесь! — прозвучало наконец, и двери распахнулись. Гарри уверенно зашел в аудиторию и сел примерно в середине — недалеко Рон и Драко. Как заметил Гарри, Джереми и Дин сели почти в конце класса, а Гермиона — самом начале. — На экзамене вы пользуетесь выданными пером и пергаментом, зачарованными так, чтобы у вас не было возможности списать. Экзамен длится ровно два часа. Время пошло! Гарри торопливо перевернул бланк вопросов — всего их оказалось двадцать и все, как один, легкие — «напишите вербальную формулу такого-то заклятья и его назначение, опишите движение палочкой и общую формулу для превращения». Был так же вопрос о Законах Гампа и два посложнее — необходимо было сравнить пары похожих заклятий. Гарри обмакнул перо в чернильнице и начал писать ответ на первый вопрос… …Экзаменационная неделя прошла просто в диком темпе — каждый день, с завтрака до обеда и с обеда до ужина шли экзамены. Конечно, это знатно трепало нервы всем живым обитателям замка: учителям и студентам. За то, что отвлек какого-то старшекурсника от повторения материала можно было и проклятье схватить. Даже Гарри, сначала каменно спокойный, в конце концов поддался общим настроениям и засомневался в некоторых своих ответах на экзаменах по астрономии и истории магии. Драко изначально волновался — ему позарез надо было войти в пятерку лучших первокурсников, что было не так просто, когда в соперниках действительно упорная и талантливая Грейнджер, не говоря уж о его друзьях — самих Гарри и Роне. Рон поставил цель обойти Билла, заполучив звание «лучшего ученика из семи Уизли» — ну, какую-то цель надо было себе ставить. — Что ж, мы все сдали, — прокомментировал в субботу за ужином Блейз. — Не скажу, что это было дико сложно, но проблемно. Ему никто не ответил, лишь пара человек кивнули. Лично Гарри дико хотел есть и был абсолютно уверен, что разговоры могут подождать. Быстро расправившись с мясом и печёным картофелем, Гарри медленно жевал булку и ждал, пока доедят его друзья. Вышли они из Большого зала почти быстрее всех — последнюю свободную неделю было решено провести в Подземельях. В Хогвартсе сражения с «монстрами» были довольно интересны — можно было ненароком отыскать потайной ход или интересную закрытую для посещений комнату. Карта Хогвартса, — точнее, официальная ее часть, — у мальчиков была полностью прорисована и активно пополнялась разными скрытыми переходами и помещениями. Поднявшись на пятый этаж, где было найдено меньше всего потайных ходов, Драко включил Барьер с максимальным доступным ускорением времени и самое сложное Подземелье. Первый же мутант-оборотень, выскочивший из-за угла, был встречен радостными улыбками и залпом огненных шаров. *** – Как дела, Гарри? – с сияющей улыбкой спросил Сириус, обнимая крестника на платформе «9¾». – Все потрясно! – ответил Гарри, с такой же улыбкой сдавливая в объятиях и Сириуса, и Ремуса, и оправданного пять дней назад Питера. Последний успел отъесться, пока был «на домашнем аресте» во время судебного процесса. Итогом стало возвращение Питера в «класс добропорядочных граждан» и небольшая компенсация за причиненные неудобства. Правда, этой небольшой компенсации могло хватить на покупку неплохого маленького домика в Годриковой Лощине, но Питер не горел желанием. Мужчина основательно прописался на Гриммо и в особенности – библиотеке. – Ну что, домой? – весело спросил Питер, приобнимая за плечи Гарри. – Бродяга выбил из Джеймса три дня на Гриммо для тебя. Потом придется вернуться в Поттер-мэнор, но запретить тебе посещать крестного когда ты пожелаешь не смог. – Да! – мальчик даже выбросил одну руку вверх, показывая, насколько он рад таким новостям. – Расскажете мне заодно, что там было с Квиреллом? – Конечно, расскажем, – рассмеялся Сириус и достал из кармана простую серебряную цепочку. – Портал сразу в гостиную, – пояснил он. Трое взрослых магов и один юный волшебник исчезли в воронке портала. Джеймс неловко сжал плечо Джерри, непонимающе смотрящего на место, где только что был его брат и крестный. – Гарри вернётся домой позже, – объяснил Джеймс, стараясь не думать о том, что Гарри менор домом похоже не считает. – Нам с тобой пора, мама ждёт нас. И Джеймс с Джереми исчезли в вихре аппарации.