Wings

Ангелы никогда не болеют. Но Тэхён падает в сугроб, теряя сознание, а когда просыпается, то с ужасом обнаруживает, что у него забит нос и горло дерёт ржавыми шипами. Ангелы не нуждаются в пище. Но однажды попробовав еду, приготовленную Чонгуком, Тэхён больше не может обходиться без неё. Ангелам запрещено вступать в отношения с другими расами. Но трепещущее сердце Тэхёна дерзко завоевал один человек, и он тут бессилен…

      Тэхён просыпается от резкой колющей боли в лопатках. В голову постепенно возвращаются воспоминания о вчерашнем вечере. Надо же было свалиться в сугроб во время снегопада! Он видит перед собой только больно знакомый белый потолок, а потом медленно поднимает онемевшую голову. Ангел пугается, ёжится и вжимает голову в плечи, боясь сделать лишнее движение, когда вдруг замечает своего подопечного, сидящего рядом на стуле, что-то там искавшего в телефоне. — А, уже проснулся.       Тэхён буквально шарахается, когда Чонгук к нему обращается. Ведь люди не могут видеть ангелов! У него крылья дрожат за спиной, а кожа лица бледнеет и покрывается мурашками. Резкая боль пронизывает всё левое крыло, начиная с лопаток, испуг вмиг исчезает с лица, сменяясь болезненным выражением и кривой улыбкой, а в глазах застывают слёзы. Чонгук немедленно вскакивает с места и с напуганным видом подбегает к ангелу. Внезапным открытием для Тэхёна становятся дрожащие от испуга руки Чонгука, мягко подхватывающие его спину, когда тот чуть не падает на кровать. — Осторожнее! — Чонгук закусил губу и болезненно скривился так, будто это он ранен. — У тебя крылья ранены. — Тихо проронил Чонгук, с максимальной осторожностью укладывая ангела на постель.       Тэхён вновь оказывается на том же месте, где и лежал. Одеяло ещё не успело остыть от тёплого, ранее обездвиженного тела. Со временем боль проходит, и он снова начинает пытать Чонгука непонятливым взглядом, не в силах отделаться от мысли, что подопечный видит его. — Хочешь чаю? — парень, внезапно вспомнив о чашке, взял её в руки и протянул лежащему так, будто ничего не слышал. Но увидев, как стремительно увеличивается число вопросительных знаков во взгляде Тэхёна, Чонгук тихо вздохнул, сделав глоток из чашки. — Я видел тебя всю жизнь, просто раньше не придавал этому значения. — он спокойно выдохнул горячий воздух, опустив взгляд в прозрачную чашку. Пар от кипятка немедленно обдал его лицо, лоб и нос слегка увлажнились. — Родители ничего не говорили о блондине с крыльями за спиной, постоянно витавшем за мною, ну вот и я не обращал внимания…       Тэхён был поражен такому простодушному объяснению. Если бы об этом сказал ребёнок лет пяти, он ни на грамм не потерял бы самообладания. Но, чёрт возьми, тебе двадцать один год отроду, пора бы задуматься о крылатом парне, который преследует тебя повсюду! — Как тебя зовут? — Тэхёна внезапно вытащили из глубин собственных мыслей одной единственной фразой. А ведь верно, он никогда не называл Чонгуку своего имени. — П-просто… — Ким Тэхён. — Перебил его ангел, заставляя подопечного довольно улыбнуться. У него интересом засверкали шоколадные глаза, а тонкие губы растянулись в широкую улыбку. Тэхён мгновенно скривился, с прежним недопониманием взглянув на улыбчивого Чонгука. — Что это? Что с моим голосом? Почему я не могу нормально дышать?       Вероятно, из-за простуды у Тэхёна забился нос, так что ничего сверхъестественного не произошло. Чонгук только не мог понять, почему обычная простуда вызвала у Тэхёна такую панику. — Ты упал прямо в сугроб, а когда я тебя нашел, то из-за налетевших снежинок была видна только часть твоего крыла, так что не удивительно, что ты простудился. Нужно закапать…       Последующие слова Тэхён пропустил мимо ушей, вновь погружаясь в собственные мысли. Простуда? Но ведь ангелы не болеют! На лице блондина застыло искреннее удивление с нотками испуга, а в глазах вновь засверкали вопросительные знаки. Тэхён ещё никогда раньше не болел.       Тэхён снова погружается в собственные размышления, поглаживая подбородок тонкими пальцами, а Чонгук выходит из комнаты и возвращается через полторы минуты с каплями для носа и жменей таблеток разных форм и цветов. Заметив его, ангел прячет голову в плечи, сжимается, забыв о ранах, и ежится от внезапной боли. Тело покрывается плотным слоем гусиной кожи, а глаза подрагивают от внезапно накрывшей волны испуга и холодного пота. Что Чонгук собирается делать этими штуками?!       Тэхён ещё никогда не болел и даже понятия не имел о том, как пользоваться этими белыми кругляшками, размером чуть меньше ногтя. Он видел, как мама Чонгука лечила его в детстве, но болезненный вид подопечного пугал Тэхёна, так что тот сидел где-то в уголочке, наблюдал, и чуть что — температура или рвота — подлетал к нему, скрепя сердце. Он целовал крошку в лоб, улыбался, а Чонгук радостно смеялся в ответ, будто видел своего покровителя. Правда, Тэхён понял только сейчас, что тот в действительности его видел. — Чонгук~а, что ты, — он не успел договорить, как вдруг в его рот попала белая пластиковая ложка чего-то липкого и жёлтого. Тэхён чуть не давится этой жижей, но с хмурым отвращением на лице силою проглатывает. — Что это за гадость? — Микстура. — Удивлённо кривит бровь Чонгук. — Она вроде сладкая, тебе разве не нравится? Тэхён вновь вжимает голову в плечи и с максимальным отвращением отрицательно машет ею. Весь его вид говорит: «Не буду!»       Чонгук даёт ему горсть таблеток и стакан воды с указанием выпить всё. Ангел напугано смотрит на белые кругляшки, а потом на самого Чонгука, и в его глазах читается самое явное умоляние. Парень поджимает губы, отрицательно маша головой, и Тэхён понимает, что лечение неизбежно. Он заглатывает таблетки одну за одной, из уголков рта текут маленькие речечки воды, температура словно уничтожает его изнутри, желая как можно скорее вырваться в наружу.       Когда в руке не остаётся ни одной таблетки, Тэхёна аккуратно укладывают на постель. При виде непонятного флакончика в руках у Чонгука его сердце болезненно сжимается, и он начинает по-настоящему сопротивляться. Ангел дёргает ногами и руками, со вскриками «нет!», «не буду!» В итоге он оказывается под Чонгуком, оседлавшим его. Парень тяжело дышит, смаргивает пот со лба и хмурится на еле дышащего Тэхёна. Его взгляд в мгновение смягчается, рот еле заметно улыбается, а одна ладонь спускается ангелу на щеку. Тот продолжает порывисто дышать, направляя взгляд на пальцы парня. — Тэхён, прошу, не сопротивляйся больше, — сказал Чонгук, когда дыхание почти полностью выровнялось, погладив румяную щеку тыльной стороной ладони. Он умоляющим взглядом посмотрел на Тэхёна. Грудь ангела медленно поднимается и опускается, сердце в груди больно сжимается, а щека загорается неистовым пламенем. Чонгук сидит на его животе, и Тэхён наивно полагает, что именно из-за этого он не может нормально дышать. — Я не сделаю больно.       Ангел поддаётся и успокаивается, а Чонгук медленно отпускает захваченное своей рукой дрожащее запястье. Тэхёну стыдно. Он чувствует руку подопечного на своей щеке, пока в ноздрю ему заливают холодное и солёное не пойми что, и его внезапно накрывает огромная волна стыда. Это Тэхён должен заботиться о Чонгуке, а не наоборот. Он ведь его покровитель, это — его работа. Какой он после этого ангел-хранитель? Тэхён хмурится, на его лбу появляются еле заметные складки. Чонгук опускается на пол, пока больной снова погружается в собственные мысли.       — Кушать хочешь? — Он заботливо улыбается, и глаза его словно становятся мягче. Тэхён хмурится и садится на кровати, сверкая злыми искорками в сторону Чонгука. Он надеялся, что парень от него отцепится наконец, если он и дальше будет всем своим видом показывать ненависть к младшему. Но Чонгук был непоколебим. — Нет, — недовольно буркнул Тэхён. Парень пожал плечами, наклонив голову на бок, его взгляд опустел, и он покинул лежащего, сказав: — Если что-то нужно, — зови. Ещё Чонгук приговаривал, чтобы Тэхён не смел и шагу без его разрешения сделать, что злило ангела куда больше. Да как он смеет? То, что Тэхён заболел, не означает, что у него отказали ноги и руки, что за неуважение?       Ослушавшись Чонгука, ангел встал с кровати. Он по-прежнему неважно себя чувствовал, но температура ушла вместе с обильно выделяющимся потом. Тэхён чувствовал лёгкий озноб, а ещё у него немного кружилась голова, но гордость не позволяла ему лечь обратно в постель. Он ходил по комнате и всё выглядело совершенно по-иному. Полка в шкафу, на которой он спал, свернувшись калачиком, — теперь Тэхён понимал, почему Чонгук никогда ничего туда не ставил. Он роется в вещах парня, пересматривает все книги так, будто впервые находится в этой комнате. Лёгкий озноб его не покидает и тогда, когда в комнатку медленно и лениво пролезает аромат чего-то вкусного. Тэхён, ослушавшись Чонгука, идёт на приятный запах и в скором времени попадает на кухню, где копошиться над ужином владелец квартиры.       — Тэхён! — ангелу прилетает в голову половником, и он тут же кривится от боли. — Разве я разрешал тебе вставать с постели? — нахмуренные брови разглаживаются в ровную линию, а злость меняется на глубокую досаду и сожаление. Тэхён решил промолчать, а Чонгук касается тыльной стороной ладони полыхающего лба и бледнеет, округляя глаза. Лицо вновь заливается краской, а брови галками вздымаются над разозлёнными глазами. — Да ты с ума сошёл?! Сейчас же отправляйся в постель!       Тэхён хмурится, ставя руки в боки, но на Чонгука это не действует, он злится ещё больше и выталкивает ангела за дверь, акцентируя внимание на том, какой тот упрямый и что постельный режим поможет Тэхёну поправиться гораздо быстрее. Последний яро противится, дёргает руками и ногами, давая Чонгуку повод всерьёз задуматься о том, чтобы привязать его к кровати.       В Тэхёна снова вкидывают горсть таблеток, залив водой, и включают на телефоне какой-то мультфильм. Ангел злится, злобно рычит, скаля зубы, но всё-таки успокаивается и втыкает капельки наушников в тёплые уши. Чонгук укрывает его и тут же удаляется на кухню, с облегчением вздохнув. Через двадцать минут он возвращается с тарелкой супа и чашкой крепкого чёрного чая с лимоном. Тэхён кривится при виде супа, боясь выдать настоящее восхищение ароматом горячего блюда. Он не хочет, чтобы подопечный о нём заботился, он считал это унизительным для ангела-хранителя. — Я не голоден.       Чонгук молча садится на край кровати, игнорируя слова ангела, ставит поднос на стул рядом и берёт в руки тарелку супа. Он набирает в ложку немного юшки и долго-долго дует, пробует кончиком языка и только потом подносит ко рту ангела. Тот вновь кривится, вжимает голову в плечи, но Чонгук твёрдо стоит на своём. — Тэхён, ты должен поесть!       Ангел только открывает рот, чтобы возразить, и Чонгук резко пропихивает ложку вовнутрь. Тэхён пересиливает себя и глотает, а младший снова набирает суп в ложку. И так продолжается до тех пор, пока суп в тарелке полностью не кончается. Чонгук довольно улыбается, буквально впихивая ангелу в руки чашку с остывшим чаем, а Тэхён уже не в силах сопротивляться, он только тихо шепчет перед тем, как сделать первый глоток: — Спасибо…       Это единственное слово благодарности греет сердце Чонгука больше, чем сотня одеял или каминов в зимнюю пору. Он неловко краснеет, выходя из комнаты, и роняет застенчивое «не за что», а когда возвращается, то наблюдает милейшую картину. Тэхён сладко посапывал, обняв до того лежащую рядом подушку. У Чонгука сердце звенит и с треском проваливается в желудок, а в груди поют птицы. Ангел спит на животе, так, что у него полностью раскрыты белоснежные пушистые крылья. У Чонгука руки немеют от желания прикоснуться к ангельским крыльям, но он не может.       Он садится на стул рядом с кроватью и долго-долго любуется милым лицом. Короткая блондинистая челка редкими прядями падает на выразительные пушистые брови, еле прикрывая их. У Тэхёна слегка открыт рот и дрожащая рука Чонгука так и тянется, чтобы коснуться этих налитых вишенок, которые какой-то глупец решил назвать губами. Он аккуратно убирает золотую соломку волос с коричневых бровей, боясь лишний раз дыхнуть, чтобы разбудить Тэхёна, а тот только смеётся во сне, дёргая носом.