Wings

      Проснувшись, ангел обнаруживает рядом сидящего Чонгука и, недолго думая, понимает, что он просидел здесь всё время, пока он спал. — Ты проснулся? Как себя чувствуешь? Младший сонно протирает глаза, так, будто это он только что проснулся. Тэхён раскрывает рот в безрезультатной попытке что-то сказать, и тут же приходит в ужас. Его голос словно ржавеет, он хрипнет и утихает. Ангел интуитивно прокашливается, надеясь, что на этом его муки закончатся, но только больше ужасается. Боль тупым остриём прорезает толстый слой непонятной жижи в горле и врезается в плоть.       Чонгук вскакивает с места, аккуратно берёт руками напуганное лицо и просит Тэхёна раскрыть рот. Ангелу не остаётся ничего, кроме как подчиниться, ибо сейчас только Чонгук может ему помочь. Последний с важным и внимательным видом рассматривает маленькую красную пропасть слизистой, сливается лицом с цветом белого одеяла, куда-то пропадает, а потом возвращается с непонятной маленькой коробочкой. — Ч-чонгук, что это? — Тэхён морщится от боли и ужасной хриплости собственного голоса, но осмеливается сказать фразу, пересиливая себя. — Микстура. — Вздыхает Чонгук, раскрывая коробочку. У Тэхёна мурашки по коже бегают, и волосы становятся столбом при виде той самой желтой жижи, которой парень напоил его ранее. Он ворочается, крутится, а Чонгук снова садится на его живот, опуская руку на дрожащую щеку. Младший вздрагивает от ощущения тепла, но сохраняет спокойствие, собираю всю свою нежность в ропотном взгляде. — Тэхён~а, — почти шепчет он, — скажи, что я должен сделать, чтобы у тебя набралось достаточно терпения, чтобы вынести весь курс лечения?       Чонгук аккуратно гладит пылающую щеку, слегка массируя большим пальцем, и понимает, что ему самому нужно будет основательно запастись терпением, если Тэхён и дальше будет противиться лечению, как маленький ребёнок. Ангел хмурится, отворачивает голову и недовольно хмыкает, а терпение Чонгука иссякает, он хватает его за ворот рубахи и вскрикивает: — Ты, блять, выпьешь это или сдохнешь от простуды?       Тэхён испуганно поднимает брови, и послушно открывает рот. Он до сих пор не понимает, каким образом заболел, но последняя фраза Чонгука заставляет сердце биться в разы чаще от испуга. Он не хочет «дохнуть». Парень переводит дыхание и отправляет пластиковую ложечку в рот Тэхёна. Последний даже не кривится, молча глотает, пока Чонгук слезает с него. Ангел переводит взгляд на настенные часы и ахает, ведь носик большой стрелки часов смотрит на число двенадцать. Он хмурит брови, кривясь в сторону Чонгука, стоящего к нему спиной. — Чонгук, блять! Парень вздрагивает от внезапного рыка Тэхёна и медленно поворачивается в сторону ангела. Последний резко вскакивает и подбегает к Чонгуку, недовольно скрестив руки на груди. — Скажи мне, милый, — съязвил Тэхён, смягчив тон так, что у Чонгука внутри что-то умерло и возродилось, — во сколько тебе завтра вставать? Младший хмурится, и его лицо чернеет сильнее лица ангела. — Всё будет нормально. Тэхён только сейчас замечает, как покраснели белые яблоки Чонгука, под которыми появились фиалковые мешки, и это окончательно выводит его из себя. Тэхён вспылил, схватив Чонгука за грудки. — Какое, блять, нормально? — Ангела ещё никогда так не злили. — У тебя мешки под глазами, ты вообще спишь? Чонгук молчит какое-то время, а Тэхён наконец-то отпускает его, слегка смягчая злобу. — Я не могу спать спокойно, зная, что мой ангел-хранитель может проснуться в любую минуту с горячкой! — вскрикивает Чонгук, скаля зубы. Теперь настал его черёд атаковать. — Так что если хочешь, чтобы я успокоился, немедленно возвращайся в постель!       Тэхён вздрагивает и резко меняется в лице, его глаза наливаются слезами, но он не плачет. Брови наконец-то возвращаются на прежнее место, возвращая лицу спокойный вид. Он молча поворачивается и медленно шагает к кровати. А ведь Тэхён и подумать не мог о том, что для Чонгука это так важно. Он, наверное, тронут. Ангел кутается в одеяло и робко смотрит на переводящего дыхание Чонгука. — Чонгук, я буду спать. — Тихо шепчут дрожащие губы, пока парень переводит взгляд на блондинистую голову, выглядывающую из белого одеяла. — Ложись и ты. Пожалуйста.       У Чонгука перекрывает дыхание, он на мгновение замирает и вздрагивает от неожиданной просьбы. Тэхён ещё никогда не о чём его не просил. Его сердце тает и наполняется мёдом с карамелью от заботливых ноток в бархатном ангельском голосе. Глубоко в душе трескается лёд, но Чонгук прикипает к месту в полной растерянности. Язык немеет, так что заговорить получается только через две минуты. — Т-ты простужен, г-горчичники поставить, ч-что ли… — Он умолкает, и его голос медленно рассеивается в тишине. Тэхён тихо вздыхает, закрывая глаза, но соглашается. — Понятия не имею, что это, но если оно мне поможет, то неси скорее. Он поворачивается на бок и скручивается клубочком, всё больше напоминая кокон (и всё бы ничего, если бы не адская боль в крыльях), а Чонгук чуть не падает на выходе из комнаты, охваченный вихрем непонятных чувств. Он возвращается в комнату через десять минут с большой бордовой миской тёплой воды и каким-то квадратным пакетиком. Кокон-Тэхён слегка поднимается, опираясь на изголовье кровати и скептически наблюдает за всеми движениями подопечного. В крыльях продолжают колоть иголки, но Тэхён молча терпит.       Чонгук тянется за полотенцем, пока старший со всем присущим ангельским глазам любопытством рассматривает плавающие в миске квадратики с чем-то непонятным. Он вытягивает шею, наконец-то вылезая из своего кокона-одеяла, когда к нему подходит Чонгук. Последний начинает расстёгивать пуговицы на рубахе Тэхёна, а тот мгновенно реагирует, останавливая парня своей рукой. Ангел хмурится, сверля в голове Чонгука дырку разъярённым взглядом. — Ты чё делаешь?       Младший только устало вздыхает, откидывая руку Тэхёна. У него всё тело ломит, спать охота ну очень, даже язык болит, так что он просто молча продолжает расстёгивать белую рубаху. Чонгук слегка опускает её, и его щеки становятся пурпурными, когда он нечаянно задевает розовую горошину соска. «О чём думает этот извращенец?» — хмурится Тэхён, когда замечает румянец на щеках подопечного, прожигая сосредоточенные глаза младшего пытливым взглядом.       Тэхён видит в руках Чонгука один белый квадратик с чем-то оранжевым внутри и от страха его желудок скручивается в узел. Младший кладёт его на грудь ангела чуть выше того места, под которым должно быть сердце, и нежная ангельская кожа в мгновение превращается в гусиную от непривычных ощущений. Тэхён отворачивает голову, а Чонгук тем временем успевает положить ему на грудь ещё один горчичник, укрыть двумя полотенцами и одеялами. Ангел раскрывает глаза только тогда, когда младший укладывается на кровать рядом с ним, беря в руки телефон. Он пытается подняться, но Чонгук останавливает его рукой, упрекая злым взглядом, давая ясно понять, что «нельзя!»       Тэхён лежит неподвижно, пока младший бегает пальцем по экрану в поисках того мультика, который включал ангелу раньше. К тому времени, когда он его находит, Тэхён уже кривится от жжения и зуда в груди. Чонгук, внимательно следя за каждой ямочкой на его лице, сразу это замечает и просит потерпеть. — А ты помнишь, как я любил этот мультик, когда был маленьким? — Чонгук старается поменять тему, чтобы Тэхён как можно скорее забыл о горчичниках. — Конечно, помню. — На ангельском лице появляется фирменная квадратная улыбка, поражая Чонгука в самое сердце. — Ты ещё дулся на маму, когда она пыталась оторвать тебя от телевизора. — Хах, да-а, помню такое.       Воспоминания о детстве Чонгука удивительным образом грели душу Тэхёна, так что он, утопая в ностальгии, вовсе забыл о горчичниках ровно до тех пор, пока они не начали печь действительно больно. Вторая серия мультика уже закончилась, так что Чонгук поспешил освободить ангела от мучений. Он кинул горчичники обратно в миску с водой, а сам принялся растирать Тэхёна розовым полотенцем в том месте, где остались два красных следа от горчичников. Он быстро застегнул рубаху, укутал ангела в одеяло, отдав приказ не высовываться, а сам куда-то ушел с миской и полотенцем. Чонгук возвращается, когда Тэхён уже почти засыпает. Свет в комнате выключается, пока парень медленно пролезает под одеяло, думая, что Тэхён уже уснул. Он аккуратно обнимает ангела, боясь задеть руками рану на крыле, как вдруг замечает блеск и некую долю ярости во внезапно раскрывающихся глазах Тэхёна. Только сейчас у Чонгука появилась возможность хорошенько рассмотреть густой серый слой непонятной слизистой массы, который появился на глазных яблоках из-за болезни. Тэхён начинает толкать Чонгука назад, желая как можно скорее выбраться из цепких объятий, но в итоге у него ничего не получается. А младший только хмурится и недовольно ворчит: — Дурак, тебе нужно сохранять тепло горчичников как можно дольше. Иначе все старания пройдут даром.       Тэхён злиться, ещё немного толкается, но в результате успокаивается. Он не может заснуть вот уже около десяти минут, постоянно переворачивается с боку на бок, как вдруг шум шуршащего одеяла неожиданно разрезает тихий голос Чонгука. — Не спится? Тэхён молчит, продолжая крутиться, а младший и не думает оставить его в покое. — Хочешь, я спою тебе песню, которую ты пел мне, когда я был маленьким? Шуршание тут же затихает, и ангел поднимает голову, удивлённо уставившись на улыбчивого Чонгука. Эти слова греют душу, а его улыбка и вовсе заставляет её оттаять. Неужели он до сих пор её помнит? Тэхён молча машет головой в знак согласия, предаваясь воспоминаниям. Ведь он помнит Чонгука совсем маленького, не длиннее руки Тэхёна. В то время он плохо спал, так что, когда его мама отходила от кроватки, к ней подлетал ангел и, медленно покачивая, начинал петь. Голос у Тэхёна был хороший, действовал на крошку Чонгука, как снотворное, тем более, что ему очень нравилась песня. Ангел услышал её в одном мультике, который однажды смотрел вместе с Чонгуком. Только вот… Тэхён понятия не имел, что малыш действительно слышал его голос! Чонгук мягко поглаживает спину Тэхёна, боясь коснуться крыльев, чтоб не навредить, и тихо напевает английские слова: -

Dancing bears, Painted wings, Things I almost remember, And a song someone sings Once upon a December. Someone holds me safe and warm. Horses prance through a silver storm. Figures dancing gracefully Across my memory… Someone holds me safe and warm. Horses prance through a silver storm. Figures dancing gracefully Across my memory… Far away, long ago, Glowing dim as an ember, Things my heart Used to know, Things it yearns to remember… And a song Someone sings Once upon a December

      Чонгук довольно улыбается и слегка наклоняет голову, любуясь закрытыми глазами Тэхёна и трепещущими губами. Неужели так быстро уснул? Он тихо зарывается носом в золотистые волосы, которые от лунного света кажутся пепельными, прижимая ангела ближе к себе, и вскоре сам погружается в сон.