Темный принц

      Возвращаясь в очередной раз на столь знакомом и родном Хогвартс-экспресс в школу, сидя уже привычно в купе с Гермионой, Роном и Невиллом, который почти опоздал, проморгав свое место в вагоне; Гарри наблюдал за тем, как последние лучи солнца пропадают за горизонтом и поезд погружается в ночные сумерки.       Гермиона привычно ругалась на Рона за то, что он, «в своем репертуаре», ни разу за лето не открыл, даже приличия ради, ни одного учебника. С явным волнением в голосе она констатировала, что приближается ЖАБА, которую с таким подходом он успешно завалит. Невилл наслаждался вкусом бабушкиных пирожков, решив не влезать в учебные споры. Гарри сидел, полностью погрузившись в свои мысли — останется ли состав педагогов без изменений, или же придется терпеть еще одну Долорес в лице какой-нибудь заносчивой престарелой женщины? Или, того хуже, место учителя ЗОТИ займет двойник Снейпа, например? От этих мыслей лицо юноши немного помрачнело, что сразу отметили его друзья.       — Гарри, может, ты что-нибудь уже скажешь? — с восклицанием спросила Гермиона, на что Рон сразу же перевел взгляд с подсунутого Грейнджер учебника по зельям на друга.       — Да, Гарри, расскажи же ей, как мы трудились над зельями все лето на практике! — С надеждой в глазах Уизли подмигнул потенциальному спасителю от гнева общей подруги.       — Герм, мы действительно много практиковались в Норе, — вздохнув от внимательных упрямых взглядов друзей, он произнес так нужные Рону слова.       Переводя подозрительный взгляд с Уизли на Гарри, девушка заметила, как Рональд засиял благодарной и неуклюжей улыбкой. Подумав, что все ее попытки хоть в чем-то убедить этих оболтусов бесполезны, она перевела взгляд в пособие по нумерологии. Вокруг все продолжило идти своим чередом: Невилл вновь захрустел поджаристыми булочками, а два других молодых человека отвернулись к окну.       Еще долго Гарри наблюдал за сменяющими друг друга темными пейзажами, как вдруг поезд немного потрясло, а спустя минуту-другую он и вовсе остановился. Все ученики начали любопытно выглядывать из дверей своих купе; некоторые то косо, то испуганно стреляли взглядами на выглянувшую золотую троицу, помня, что случилось на третьем курсе, когда поезд так же загадочно остановился. Где-то за спиной послышался знакомый и раздражающий голос, услышав который, Гермиона быстренько занырнула назад в купе с раздраженным цоканьем.       — Поттер, какие люди! Смотрю, и Уизел с тобой? Как всегда, в обносках братьев. Ну что, господа мальчик-который-выжил и недогриффиндорец, как пролетело ваше лето? Дайте угадаю: оно пролетело во все том же омерзительном доме семейки рыжеголовых, да? — Драко надменно сверкнул глазами в сторону Рона и оскалился, переведя взгляд на Гарри.       — Да ты… — Не успел Рон закончить фразу, как свет во всех вагонах погас, и началась паника. В лице первых из запаниковавших можно было узнать Малфоя, Крэбба и Гойла; Блейз, стоявший позади своей компании, начал внимательно осматриваться. Гарри рассмешила такая реакция старосты Слизерина, однако его совсем не забавлял взгляд Рона, испуганно устремленный в окно. Тот резко задергал рукав друга, призывая его посмотреть туда же. Среди ужасной давки и криков Гарри все-таки протиснулся поближе к окну, где разглядел стаю разозленных чем-то дементоров.       — Опять они, — со страхом в голосе попятился назад в купе Уизли.       Вскоре давка закончилась, почти все разбежались по своим местам. В полутьме вагона Гарри услышал пронзительный женский крик и, не думая ни секунды, рванул на поиски его источника.       — Стоп, что… Гарри, погоди, ты куда?! — раздались крики за его спиной, но слишком поздно — он убежал уже достаточно далеко. В последнее время ему было спокойнее работать и рисковать собой одному: возможно, это нескончаемая война с пожирателями смерти наложила свой отпечаток на гриффиндорца, а возможно, он просто боится еще больших потерь, в любом случае его рефлексы не позволяли медлить. В опасности каждая секунда на вес золота, особенно с такими опасными противниками, поцелуй дементора был быстрым и очень болезненным, Гарри как никто другой это знал.       Он уже преодолел два вагона несясь стремглав, когда периферийным зрением увидел, что параллельно с ним на крики выбежал человек, которого он никогда не был рад видеть, — и это было взаимно. Снейп со скоростью нападающей кобры пробежал с ним еще вагон; его развевающаяся мантия периодически пугала, создавая в тени ощущение, что за ними гонится один из дементоров. Молчаливое бегство напрягло Гарри еще сильнее, либо профессор опустил руки в вопросах "вразумления" тупого гриффиндорского героя, либо опасался чего-то. Сквозь пролетающие мгновения спешки, единственное, что он заметил - руку брюнета, которую тот несвойственно бегущему прижимает ладонью к боку. В последнем вагоне места почти всегда свободны, поэтому туда часто подсаживались опоздавшие и новички — но в этот раз вагон был пуст, лишь на полу лежала девочка, прикрытая черной мантией злобной твари, которая уже начала свою трапезу. Закатившиеся, красные от слез глаза маленькой, словно котенок под длинным телом существа девчонки на секунду заставили Гарри остановиться, ее обезображенное ужасом лицо пиявками въедалось в воспоминания, проводя болезненную параллель с когда-то таким близким и уже таким же далеким, но по прежнему родным человеком.       Профессор же был более привычен и расторопен к подобному; он рванул в сторону девочки, приседая, отчего на лице заиграли желваки, и, схватив за ноги, буквально вытянул из-под пожирателя. Она была без сознания, нужно было разобраться с проникшей тварью, потому, откинув ее в вагон позади себя, он закрыл дверь. За дверью слышались шаги и шуршание. "Ей точно помогут, соберись, твою мать, не будь жалким!" - пронеслось в голове у окаменевшего гриффиндорца. Повинуясь внутреннему зову инстинктов, Поттер, все таки зашевелился, и, вытаскивая палочку, столкнулся со странным взглядом профессора. Такую его эмоцию он еще не знал, пусть и на долю секунды, за которой вернулся тот самый режущий словно клинок, а затем перевел его на поднимающегося дементора. Мастер зелий отодвинул рукой мальчишку подальше от монстра и сдвинулся вперед, словно закрывая его своим телом. Слишком громкое дыхание зельевара в звенящей тишине немного сбивало с толку. Мгновение - Снейп пытался изничтожить ледяным взглядом оппонента, но тот совершенно этого не замечал, лишь окутывая двоих волшебников могильным холодом. Приготовившись выпустить патронус, мужчина взмахнул палочкой вверх, но его движения - обычно отточенные, быстрые, сейчас явно давались ему с трудом, оттого разозленный дементор опередил его, в ту же секунду повалив профессора на пол и начал свое истязание. Поттер все понял. Уже спустя секунду вагон наполнился выразительным криком:       — Экспекто Патронум! — Яркий белый свет, исходящий из палочки Гарри, отогнал дементора, буквально выкинув своим напором в окно с характерным разбивающемуся стеклу дребезгом. Незамедлительно восстановился свет, как и движение поезда по направлению к Хогвартсу.       Сбитое дыхание ядовитого брюнета привело в чувства гриффиндорца, и тот протянул лежащему на полу руку. Однако, его помощь осталась без ответа. Гордо поднявшись, и стряхнув с мантии крошечные осколки, Снейп выпрямился и убрал палочку и подобающей ему грацией, словно и не было этих замедлений, тяжелого дыхания и руки на боку.       — Если бы я вас не знал, то подумал бы, что вы злорадно дожидаетесь моей смерти, Поттер; но я, к сожалению, вас знаю, потому не удивлен столь тугой реакции, — с сарказмом выдавил из себя Снейп, создавая ощущение, что это вовсе не его только что спас мальчишка.       — Я тоже рад вас видеть, сэр, — сдержанно кивнул он в сторону препода. — Пожалуй, мне пора вернуться к друзьям. Всего доброго, профессор. — Открыв дверь, Гарри вышел и направился в сторону своего купе, стараясь не оглядываться и уже мысленно готовясь подробно рассказывать о произошедшем друзьям, а зельевар остался наедине со своими мыслями и догадками.

***

      Наконец-то прибыв в школу и расположившись в спальне своего факультета, все начали собираться в главном зале за ужином. Когда столы наполнились учениками, Дамблдор, встав со своего обеденного трона и пройдя к центру, ударил чайной ложкой по пока еще пустующему сосуду для вина, и в зале наступила полная тишина.       — Дорогие мои ученики! Хогвартс уже многие столетия служит юным магам и волшебницам путеводителем по миру магии. С каждым годом учеба становится все сложнее, а результаты — лучше. Но тот год нам всем удался с невообразимым трудом. Многие потеряли друзей и близких, — старый маг оглядывал всех присутствующих исключительно добродушным взглядом, — стараясь помочь и внести свой вклад ради общей цели — победы. У нас у всех опускались руки — да не раз, и не два. Но мы с вами выстояли. Пусть впереди нас ждет еще много трудностей, потерь и приобретений, но мы сможем пройти через них и отстоять себя! Я хочу, чтобы сплоченность, вера в себя и близких сопутствовала вам всегда и везде. — Сделав паузу, он продолжил: — Хочу поприветствовать наших первокурсников и отблагодарить тех, кто уже почти вступил во взрослую жизнь. Я надеюсь, что однажды мы с вами еще встретимся, и каждый из вас будет разжигать во мне чувство гордости за весь Хогвартс. За вас, дорогие мои! — С последними словами опустились флаги Гриффиндора, в зал залетело множество призраков, а небо на потолке стало ясным и звездным, загадочную синеву разрезали кучи фейерверков. Ученики, все до единого, радостно загалдели, хлопая и обнимаясь, педагоги аплодировали и переглядывались со сдержанными улыбками и поднимая бокалы, наполнившиеся вином.       Все принялись за угощения, и в числе первых, естественно, был Рон. Он с удовольствием уплетал куриную ножку, запихивал в себя картофель и закусывал эту мешанину жареным беконом с чесночным соусом. Гермиона, посмотрев на рыжика, закатила глаза и начала свою трапезу, не спеша накладывая себе салат. Гарри допивал вторую кружку тыквенного сока, тайно желая, чтобы вместо сока в кружке оказалось сливочное пиво и заедал его тем, что накладывал ему Рон, не желающий есть в одиночестве. Как-то резко в голову влезли мысли о инциденте в поезде, заинтересованно разбирая его у себя в голове, взгляд невольно сам нашел Снейпа, тот как всегда, бесстрастно пил вино, даже не прикоснувшись к еде. В голове мелькали сотни вопросов — как он? почему не ест? о чем думает? насколько же больно ему было тогда? — но гриффиндорец лишь помотал головой, стараясь отбросить эти мысли, что не ушло от внимания ненавистного ему педагога, который уже смотрел прямо на его. Есть Гарри тоже больше не хотелось, как и делить зал с летучей мышью, поэтому, встав из-за стола, он поплелся в спальню, предупредив об этом друзей. Рональд словно и не заметил ухода друга, дальше набивая себе брюхо, а Гермионна с беспокойством смотрела ему вслед.       Медленно плетясь в сторону общего зала львов, Гарри встретил опоздавшую на ужин Джинни в окружении подружек-гриффиндорок. Она с радостными щенячьими глазами кинулась в объятия мальчика-из-пророчества. Еще три девушки позади ахнули и кокетливо заулыбались объекту влюбленности Джин.       — Привет, Гарри! Как ты, все хорошо? Я слышала о происшествии в поезде, но слишком крепко спала из-за того, что последние двое суток усиленно учила травологию… — В голосе девушки слышалась наигранная тревожность, в которую парень никогда не верил.       — Привет, Джин. Да, я в полном порядке, извини, что заставил волноваться. Почему опаздываешь? Ужин почти закончился. — В окружении девушек было не слишком приятно находиться, возможно, потому, что юная Уизли никогда не умела выбирать хороших людей себе в друзья; исключением была лишь Гермиона.       — Ничего-ничего, ты же знаешь, я всегда буду за тебя волноваться! Упс… Да, кажется, нам нужно поспешить, если мы хотим успеть поужинать. Давай встретимся вдвоем и поболтаем завтра после занятий, пока! — Проговоря это, как подготовленную заранее на скорую руку речь, девушки скрылись за поворотом серого каменного коридора.       Интересно, я вообще сегодня дойду до кровати? В голове юноши была каша, ему хотелось как можно скорее лечь, ведь любая магия требует отдачи энергии. Гарри потребовалось потратить немало сил, чтобы отогнать такое сильное существо.       Когда «Полная Дама» все-таки впустила героя в гостиную Гриффиндора, первым делом он завалился на диван, прихватив со стола какую-то книжонку, дабы хоть немного расслабиться у камина. Угольки, потрескивая в тишине и сплетаясь в яркий огненный танец, успокаивали нервы. Во время ужина ни в гостиной, ни в спальнях не было практически ни души — всё из-за того, что все спешили покушать и провести немного времени до отбоя с друзьями, обсудив новости лета. Но вот Гарри было нечего обсуждать: он провел еще одно скучное лето, но уже в компании семьи Уизли, которая за все годы стала для него родной, это разбавляло все предыдущие летние сезоны. Слушая рассказы других детей о путешествиях с родителями, — той же Гермионы, например, — он невольно начинал завидовать; по-хорошему, конечно, но это нагоняло тоску. Среди всех людей он знал лишь нескольких, которые были так же окутаны одиночеством, как он сам. Самым ярким и наглядным примером был профессор Снейп. Молчаливый высокий брюнет, с темным, ледяным взглядом и густыми, длинными волосами, напоминающий всем летучую мышь. Гарри же представлял его как ворона — черного, одинокого и гордого.       Мыслей было слишком много и все они были на разные темы. Больше всего, конечно, его напрягал факт существования Волдеморта, и хотя пока что горизонт будущего был чуть чище, Гарри понимал, что финал не за горами. В последней глобальной схватке пожирателей и орденцев многие последователи Темного Лорда пали, а некоторые из них и вовсе перешли на сторону света, сведя метки путем посещения храма Девы Марии. Он находился на окраине Лондона, разделяя магический, маггловский и потусторонний миры. В этом храме были сосредоточены огромные силы — при самом входе в него пробирало до мурашек. Сильнейшие его волхвы вели затворнический образ жизни, что придавало месту особую атмосферу чего-то сильного и древнего. Они не применяли колдомедицину и не знали, как бороться с гриппом, вместо этого они умели залечивать раны души, очищать энергию, магию и физическую оболочку от темного вмешательства.       Сведение метки пожирателя требовало семи дней мучений. Мученикам запрещалось вести свой обычный образ жизни: им разрешалось спать по два-три часа в сутки, — а то и меньше, — на голом полу; есть раз в день, — и то, еды и котенку бы не хватило насытиться. Был отведен даже специальный день, когда на бедолаг, находящихся в полном одиночестве, по капелькам стекала ледяная вода, которую они даже не могли проглотить. Пожалуй, это было болезненнее самой смерти, ведь очищение доставляло не только физический дискомфорт, но и терзающие до ужаса душевные муки. Конечно, всех тонкостей он не знал, но часть ему поведали, Малфои были последними, кто проходил через это. Он искренне не понимал, почему ужас подземелий не сделает так же во избежание смерти от руки Лорда за предательство, а однажды она в любом случае случится. Он был посвящен в тайну его работы в условиях очередной схватки, но подозрения еще долго продолжали его мучить. Даже сейчас Гарри не был уверен в правдивости этой информации наверняка.       Но все это были лишь его мысли, которые никто и никогда не услышит, и вопросы, ответов на которые он никогда не получит. Веки тяжелели, и вот уже юноша предался миру сновидений, полусидя на диване в общей гостиной своего факультета, все еще держа в руках толстую книгу неизвестного ему автора.