Темный принц

      В один день свет меркнет перед глазами каждого человека. Всего в один день… Что же это за день? Траур в честь дорогого человека, предательство друга или, возможно, понижение по карьерной лестнице? Нет. Совсем нет. Время лечит, но только поверхностно, оставляя нутро кровоточить, а не затягивает любой шрам. Даже сам себе человек может оставлять на сердце раны, которые до конца уже не заживут. К которым в итоге ты будешь возвращаться снова и снова. Отсюда и взялось выражение, что от себя не убежать. Можно оставить в прошлом недругов или увольнение, но не самого себя. Каждый раз, пробегая жизненную эстафету, ты возвращаешься к самому началу, но передавать ее некому. Ты вдруг снова понимаешь, что один в своей же игре. Вырваться, забыться, залить боль алкоголем или скрыть в сигаретном дыму — все не то. Рано или поздно ты вернешься к началу и поймешь, что тобой движут не радостные эмоции, стремление двигаться вверх или благие душевные намерения, а собственная боль. Она не позволяет тебе мяться на пороге, и ведь в чем-то ты ей за это благодарен.       Пелена кошмаров постепенно отпускала из своего зыбкого плена. Яркий свет заполнил все пространство, глаза слепило, окружающие пейзажи размывались до неузнаваемости. Голова гудела — было ощущение, что вот-вот взорвется. Гарри схватился за источник спазмов и медленно привстал. Он лежал в незнакомом помещении, — но, судя по цветовой гамме, и в целом интерьеру, находилось оно в гриффиндорской части Хогвартса. Эта комната отличалась от его привычной спальни лишь тем, что в ней была только одна большая кровать, непривычно мягкая и удобная, и большой дубовый гардероб, который слегка покосило. В остальном, вся мебель была в теплых оттенках дуба, подсвечники — в позолоте, выделялся золотистый камин. Личными каминами были оснащены только покои педагогов или особых гостей школы. Сначала Гарри обнадежил себя, предположив, что это личная комната профессора МакГонагалл, которую Гарри был бы безмерно рад увидеть, поговорить и посоветоваться о сложившейся ситуации, но полное отсутствие каких-либо предметов быта намекало об обратном. Комната выглядела нежилой, и это напрягало; сейчас хотелось увидеть хоть кого-то рядом, еще сильнее хотелось увидеть друзей и рассказать им обо всем произошедшем, извиниться за скрытность, обнять Миону, которая наверняка сильно волновалась — она всегда принимает все близко к сердцу. Именно сейчас он понял, как же сильно ему их не хватает. Постепенно в голове пролетало всё больше картин прошлой ночи. Сердце предательски защемило, внутри все прошибло мелкой дрожью, как после целой ночи безудержного кутежа. Пришло осознание того, что именно вчера произошло и чему еще предстоит произойти. Выбор… выбор. Вчера, намекнув Салазару, что уже принял решение в его пользу, буквально час спустя Гарри утопал в страсти к Снейпу. «Вот же черт!» — возразил внутренний голос. Наверняка, это видел не только Слизерин, но и самый уважаемый маг всего Хогвартса. В голове — каша из вопросов, например, как теперь взглянуть им в глаза, или еще хуже, как теперь они будут смотреть на мальчика-который-выжил-и-очень-любвеобилен. Резко героя осенило — а сколько вообще он тут пролежал? Возможно, всё это — инциденты ушедшей недели, или того хуже — месяца. Но по ощущениям прошло будто всего-то пару часов. Медленно собравшись и приведя себя в форму, Гарри все же вышел из чересчур светлой комнаты и оказался в одном из серых и промерзлых коридоров Хогвартса. Первым делом стоило зайти к директору — выяснить, сколько же времени прошло, да и в целом дать знать о своем пробуждении.       Пожилой маг, как казалось, ничуть не удивился появлению мальчишки в своем кабинете. Словно вот-вот ожидал увидеть его на пороге. Заметив полную растерянность на лице юнца, он кивком пригласил его присесть на кожаное кресло напротив тяжелого, уставленного книжными кипами стола. Словно из ниоткуда перед героем появилась чашка ароматного травяного чая и пиала с лимонными дольками. Этот жест отражал в себе «отцовскую» заботу и готовность выслушать, которые сейчас были так необходимы Гарри. Ни слов, ни упреков, ничего. Лишь ароматный чай, хлопки крыльев Фоукса и полный понимания взгляд директора. Вот, спустя долгих десять минут молчания Альбус решил начать разговор.       — Гарри, мальчик мой, я понимаю, что пришлось тебе выдержать за все это время. И я всегда буду на твоей стороне. Просто помни об этом. Расскажи, как твое самочувствие?       — Да, сэр, спасибо. Я не чувствую особых изменений в состоянии, по крайней мере пока. Единственное — это ощущение, будто я потерялся во времени. Как долго я пролежал в кровати?       — На самом деле, ты проспал всего сутки. Это удивительно, учитывая объёмы магии и всю серьезность ритуала, что был проведен. Обычно, после такого люди неделями не могут прийти в себя.       — А профессор Снейп? Как он?       — Очень похвально, что ты спросил. С ним все в порядке, он взрослый и сильный маг, у него на восстановление ушло буквально на пару часов меньше, чем у тебя.       — Сэр, меня немного пугает сложившаяся при ритуале ситуация. Профессор Слизерин уже говорил об этом, но я, кажется, в действительности оказался совсем не готов. Возможно ли, что магия снова возьмет под контроль мои мысли и действия?       — Когда я был еще молод и юн, Гарри, я всегда задавался вопросом о пределе магии. Каков он - лимит магии? И знаешь, я всегда ощущал себя необъяснимо близко к ответу, но на самом деле был от него крайне далек. Так вот, магия, мальчик мой, очень сложная к пониманию вещь, как и судьба. Что есть судьба, а что есть магия? Где заканчивается право выбора и начинается судьба, или где простираются границы магической материи? Даже я затрудняюсь ответить на эти вопросы спустя столько лет. Ты столкнулся с этими вопросами всерьез слишком рано, но ты не отступаешь перед пониманием истины, наоборот, упорно прорываешься к ней. Когда я смотрю на тебя, я вижу очень сильного волшебника, Гарри. Не только материально, но и ментально сильного, а значит, и испытания будут под стать тебе. Нет ничего в жизни человека, что было бы сверх его сил. Жизнь очень хитро и умело подбрасывает каждому те испытания, которые человек точно сможет осилить. Я не смогу сейчас дать тебе развернутые ответы на все вопросы, что кружатся у тебя в голове. Ты должен прийти к ним сам, они тебя уже ждут. — Руки волшебника были умиротворенно сомкнуты в замок, а взгляд пытался зацепиться за глаза паренька по привычке. Поттер-младший всегда смотрел своим собеседникам прямо в глаза, независимо от их возраста или статуса. Кто-то воспринимал это за смелость, кто-то за безрассудную дерзость.       — Пожалуй, это так. Я бы не хотел прямо сейчас услышать утвердительный ответ... я постараюсь найти ответы на все свои вопросы, но не сразу, постепенно. — Пока Гарри говорил, его глаза пробегали по столу, книгам, что лежали на нем, частенько зависали на фениксе, неосознанно избегая прямого контакта с глазами Дамблдора.       — Великолепно, мальчик мой, я буду ждать этого момента. А теперь, ступай, я уже поговорил с профессорами и оповестил их, что какое-то время тебя не будет на занятиях. К вечеру тебе доставят новое расписание — я его немного изменил, чтобы вы с профессором Снейпом проводили чуть больше времени неподалеку друг от друга. И да, для всех остальных ты просто нуждаешься в дополнительных занятиях по зельеварению для будущих экзаменов. Надеюсь, упоминать о том, что все случившееся — большая тайна, не стоит? — Брови старого волшебника немного сползли к переносице.       — Конечно же нет, сэр. Тогда я пойду, хорошего дня.       — И тебе, Гарри.        Распрощавшись с директором, гриффиндорец отправился в комнату факультета — ему еще предстоял разговор с друзьями. О предстоящих диалогах со Снейпом и Слизерином он предпочел пока не размышлять. Ему все еще было сложно смириться с положением вещей, да и слова, сказанные Салазару давили на совесть тяжелым якорем. Гарри был не из тех ветреных людей, что могли менять свое мнение по десять раз на дню. Он был очень степенный и приземленный в этом плане. Кому-то что-то могло быстро надоесть, а Гарри с невиданным упорством был готов делать практически то же самое изо дня в день. Но ему был отведен иной путь, полный приключений и опасностей, от которых он уже давно не против отдохнуть. Однако, у судьбы совсем иные планы, подкидывая из раза в раз трудности и препятствия, вот только раньше они были куда проще, была определенная цель, что-то достать, кого-то победить, никаких трудностей с пониманием самого себя, вопросов, на которые было бы так сложно найти ответ. Победить сильного врага иногда куда проще, чем разобраться в самом себе. По пути из кабинета директора, погрузившийся в свои мысли, герой не заметил, как столкнулся с неожиданным визави, они оторопело развернулись друг к другу лицами. Светловолосый парень лишь раздраженно выкинул что-то вроде «Поттер, смотри под ноги, неужели даже очки уже не помогают». Узнать этого человека можно было даже лишь по манере речи. Драко совсем не меняется. Отчасти это вывело из транса и помогло согреть душу тем, что хоть что-то в его жизни остается неизменным. Однако, продолжения диалога он все-таки не ожидал.       — Как ты? — немного неуверенно спросил Малфой.       — Я? Э, неплохо… пожалуй. — Гарри был немного потрясен отсутствию сарказма и колкостей в вопросе блондина.       — Хорошо, тогда топай куда шел. — Зашевелившись дальше по коридору, он резко услышал брошенную на ходу фразу: — Я сообщил твоей банде тупоголовых, что волноваться не о чем. Пока что. — Оппонент быстро удалился, даже не дав бросить элементарное «спасибо».       В львиной гостиной царило бурное обсуждение очередного предстоящего турнира за кубок школы, ведь тот проводится каждый год, в отличии от "Турнира трех волшебников", проводимого раз в пять лет. В соревнованиях за кубок школы все задания в разы легче легендарного турнира всех волшебных школ, и участниками являются лишь ученики определенного магического учреждения. Кубок получает команда из двух волшебников, называемая вследствие "дуэтом года". Симус громче всех агитировал за то, чтобы в этом году утереть нос всем слизеринцам, но саркастичный взгляд Рона сбил с него спесь. В такой шумихе не сразу заметили новоприбывшего. Однако, Гермиона, как самое бесстрастное к соревнованиям такого рода лицо, вытянула бровки вверх, широко распахнула глаза и, глядя прямо на Гарри, зашлепала рукой по плечу Рона. С секунду отмахивавшись, рыжий все же перевел свой взгляд на вход в гостиную, а за ним и все, кто участвовал в дискуссии. Наступила та самая неловкая пауза, которая заставила героя немного стушеваться. Гарри было привычно чрезмерное внимание, с возрастом ему это начало нравиться, он научился извлекать из этого выгоду, да и в принципе, стал очень завидным молодым человеком в школе.       — Черт, Гарри! — первой выбежала к нему девушка, вскочив, словно кипятком ошпаренная.       — Гарри, друг! — Басистый голос Рона рассек тишину так же тяжело, как обычно это бывает в обеденном зале с Дамблдором.       После, все остальные девчонки и мальчишки сбежались в кучку: потискать Гарри — не такая уж и частая возможность, ему крайне не нравилось, когда его ощупывали все, кому не лень. Но в то же время, всё это обезоруживающе грело душу и сердце. Словно прошло сто лет с тех пор, как он в последний раз видел своих друзей и товарищей. Благо, никто в эту же секунду не потащил его выяснять, где же он был несколько суток подряд, да и радость воссоединения стояла первее любопытства. Гарри жив и здоров, а это было самое главное для его друзей. Спустя пару часов, когда все обсудили последние школьные новости, турнир и учебу, народ потихоньку стал расходиться по спальням. Дождавшись, когда ажиотаж появления героя магического мира сойдет на нет и ребята останутся лишь втроем, они начали весьма трудный диалог, в ходе которого Гарри предстояло, не вдаваясь в подробности объяснить, что же случилось. Это было сложной задачей, учитывая, насколько насыщенными были последние дни и его нынешние мысли.       — Так значит, теперь у вас со Снейпом — о Мэрлин, не верится, что говорю это, — весьма… тесные отношения? — с толикой отвращения при фамилии зельевара уточняет Рон.       — А с профессором Слизерином вы как бы нашли очень общий язык? — с нескрываемым любопытством дополняет его Миона.       — Да, да и еще раз да. Вас интересует только личная составляющая ситуации?! — Недоумение героя вполне ясно — он до сих пор не понимает, как жить после этого обряда, а ребята так просто отмели эту часть.       — Нет, Гарри, это не так. Просто есть вещи, изменить ход которых мы не в силах. А если это уже не изменить, есть ли смысл морочить себе голову? Противоположно тому как раз-таки проблема межличностных отношений, ее решить не просто можно, а нужно, еще и за определенный срок. Поэтому, Гарри, всерьез именно сейчас тебе нужно думать о том, кому ты сможешь полностью довериться. Такая связь между магами — это не шутки… — Гермиона, как всегда, была права в своих убеждениях, что смогла донести и герою.       — Я согласен с Герми. С положением твоей магии уже ничего не поделать, нужно лишь осваивать то, что дано, а вот то, что у тебя какие-то… кхм… тесные отношения с двумя педагогами, причем один другого старше, это та еще заморочка, не говоря уже об их половой принадлежности. В любом случае, друг, мы все равно тебя поддержим, можешь на нас рассчитывать. — В этот момент Рон приобнял подругу.       — Черт, да вы правы! Спасибо вам, ребята, если честно, я невероятно запутался и смешал все проблемы в одну. Сейчас я постараюсь все взвесить и принять окончательное решение в ближайшие дни. — Голос Гарри наконец-то обрел былые краски.       После разговора с друзьями, было ощущение, что с плеч упал целый якорь грузового судна. Это дало большой стимул поскорее разобрать все свои мысли и чувства по полочкам. Весь остаток дня Гарри копался в своих чувствах, думал о своем доверии, вспоминал давно ушедшие дни. Он понимал, что не сможет вечно лежать на своей кровати и убегать от неминуемого решения и его последствий. Почему он ушел ночью из тайной комнаты к Снейпу, даже будучи уверенным в том, что тот хочет лишь дать очередное наказание? Почему спрашивал о прошлом именно Северуса, а не более располагающе-настроенного преподавателя ЗОТИ? Все это время, пусть и неосознанно, он тянулся к этому наглухо закутанному в черную мантию мужчине. Так или иначе обстоятельства сводили их снова и снова. Более того — когда ему действительно понадобилась помощь, вместо гордыни Снейп с честью принял свою роль, хоть и продолжал показывать хладнокровие. Его темная аура будто успокаивала вместо того, чтобы отталкивать. Гарри подорвался со своей кровати и стремительно вылетел из гриффиндорского крыла — и вот, спустя пару лестничных пролетов вниз он уже стоял перед нужной дверью. На стук долго не было никакой реакции, и Гарри уже отчаялся, но вот — бархатный степенный баритон пригласил его войти. Дверь с тихим скрипом открыла взору гриффиндорца сидящего за письменным столом мужчину, в привычной черной мантии, его длинные темные волосы, острые и четкие черты лица освещал лишь канделябр, свечи которого были явно заколдованы, так как светили слишком ярким желтым светом, учитывая, что одного этого канделябра хватало для хоть и слабого, но освещения всего кабинета. Он неотрывно проверял какие-то пергаменты, судя по всему, сочинения по зельеварению, а Гарри так и застыл в дверном проеме, не решаясь заявить о себе. Снейп никогда не любил тянуть резину, всегда прямо в лоб переходил к самой сути, грубо, колко, едко, но по делу.       — Что Вас привело сюда, Поттер? — Не отрывая взгляда от бумаг бросил Северус.       — Добрый вечер, профессор. Я бы хотел поговорить с вами. — Тон Гарри был решительным, он не хотел больше ни в чем сомневаться, лишь разобраться раз и навсегда.       — Насколько мне известно, профессор Дамблдор уже поставил вам пару лишних уроков зельеварения, где вы сможете задать все интересующие вас вопросы по моему предмету, вечерних, а тем более ночных консультаций я не веду. Если это все, захлопните дверь с той стороны, и желаю вам добраться до своей гостиной уложившись в следующие 27 минут, после отбоя ученики обязаны находиться на территории своих факультетов. Гарри уже привык к манере общения зельевара, его нисколько не пугал холодный тон, или излюбленные Снейпом угрозы - вычесть десяток очков у факультета львят. Наоборот, он находил бархатный тембр чарующим и глубоким, а привычная фарфоровая маска безразличия на лице профессора заиграла какими-то новыми красками, будто это что-то родное. Конечно же, он уже и забыл, что все эти изменения по большей части исходили лишь от него самого и от его магии, которая сейчас находилась у Северуса, все эти ощущения родства были словно мираж в пустыне одиночества. Тем не менее, это не мешало Гарри нагло шагнуть внутрь кабинета, закрывая за собой дверь с характерным хлопком. Взгляд преподавателя резко взлетел, словно выстрел.        —Я, кажется, попросил закрыть вас дверь с другой стороны, или у вас дезориентация, мистер Поттер? — Привычным надменным тоном выдал Северус, уже гордо выпрямив спину и смотря прямо в глаза гриффиндорцу.       —У меня нет проблем с перемещением в пространстве, профессор. Просто это было не предложение поговорить, а утверждение, сэр. — Выдержав тяжелый взгляд черных глаз, Гарри понемногу начал приближаться.       —Мне казалось, даже вашей наглости есть свой предел, мистер Поттер. Минус двадцать баллов с Гриффиндора. Вот и поговорили, свободны.       —Может вы прекратите вести себя так, будто ничего и не было? Нам явно есть что обсудить. — Волшебник уже подошел достаточно близко к столу зельевара под надзором строго взгляда Северуса.       —Минус пятьдесят баллов. Хотите продолжить? — Собеседник саркастично выгнул бровь, показывая, что ждёт ответа. —Что же, если вы собираетесь упорно делать вид, что ничего не произошло, придется сделать это еще раз. — С этими словами Гарри быстрым, впервые настолько уверенным шагом в секунды сократил дистанцию с сидящим за преподавательским стулом Снейпом, с силой развернул этот предмет мебели и наклонился, оказавшись лицом к лицу с оппонентом, мимика которого, казалось, никак не выдавала удивления, но вот в глазах читалось явное удивление и явный вызов, его взгляд будто скорее даже говорил "и что же дальше, мистер Поттер?". Тогда он и решился всего на одну фразу. —Вы ведь этого ждете, профессор Снейп? Договорив, гриффиндорец впился жестким поцелуем в закрытые губы Северуса. С минуту он изучал их языком, прикусывал, пытаясь добиться ответа, открыв глаза и немного отстранившись, он встретился с внимательным, но на этот раз непроницаемым взором черных глаз, казалось, они смотрят прямо в душу, выворачивают наизнанку, душат, но его выдавало учащенное тяжелое дыхание, и хоть ответа добиться не удалось, такая явно незапланированная Снейпом пауза уже была маленькой победой и местью за все те ситуации, когда в неловкое положение был поставлен сам герой. Отойдя от кресла, где восседал зельевар, Гарри уместился полусидя на соседствующем с массивным письменным столом - журнальный. "Игра в гляделки" продолжалась недолго, молчание прервалось не таким бархатным, но все же низким голосом с легкой хрипотцой. —В тот раз, мне кажется, вы были сговорчивее, профессор. — С небольшой усмешкой, чувствуя свое неожиданное превосходство сказал парень. —Хм, не было никакого прошлого раза, мистер Поттер. Как не было этого, следующего или какого-либо еще. Я искренне надеюсь, что вы почините свои очки и перестанете путать всех людей с девушками вашего возраста. —Я искренне не понимаю, почему вы просто не хотите нормально все обсудить хотя бы раз в жизни? Неужели вам приносит удовольствие вести себя как желчный пузырь? — Гарри было уже все равно какое наказание ему дадут, он хотел достучаться любыми способами до своего собеседника, кровь в венах кипела, глаза наливались красным. —Хотя бы потому, что я, Поттер, мужчина, к тому же ваш гребаный преподаватель, который старше вас минимум лет на 15.* Или этого недостаточно для вас? Гриффиндорец молчал. Молчал, ибо думал обо всем этом накануне того, чтобы прийти в этот злосчастный кабинет, сорваться на все эти слова и действия в сторону другого мужчины. Он и сам сейчас пытался понять, зачем, почему он поступил так, что побудило его на все эти поступки. —Я.. я правда не знаю. То, что было тогда, во время ритуала или то, что было сейчас, я задаю себе вопрос, но не могу получить ясного ответа. За этим я здесь. Я хочу понять, достаточно этого для меня или нет. —В своих догадках, Поттер, вы можете заиграться с чужими чувствами. Я не ваш ровесник, как мисс Джинни Уизли и не живу вечно, как профессор Слизерин. На закате своих лет я предпочел бы быть в одиночестве, чем наблюдать за очередным предательством. Так или иначе, не нужно сближаться со мной. Не нужно делать выбор в мою пользу. Я не приму этого. Выражайте свои подростковые эмоции на ком-либо другом. Считаю, на этом разговор можно считать закрытым. Доброй ночи, мистер Поттер. Гарри было нечего добавить, он действительно не мог со всей уверенностью сказать, что это точно не мимолетное помутнение рассудка, или что это никак не связано с магией, которую они теперь делят на двоих. Лучшим решением сейчас было уйти. Если и возвращаться, то лишь тогда и в том случае, если он сможет без заминки сказать, что любит этого человека. —Доброй ночи, профессор Снейп. Глухой стук. В кабинете остался лишь один мужчина, облаченный во все черное, освещаемый приторно-желтым светом, склонившийся над кучей пергаментов. Секунда. Пергаменты вместе с канделябром были сметены со стола с глухим рыком. Кабинет погрузился во мрак.