Иллюзионист

31.10 Вт

      Я не сразу поняла, отчего проснулась. Было странно муторно и очень хотелось спать, но уснуть почему-то не получалось. Перед глазами плавали разноцветные круги. Дыхание, неестественно частое, почему-то срывалось, не хватало воздуха и очень часто колотилось сердце… Наверное, только понимание, что для спящего человека это ненормально, заставило всё же открыть глаза.       Села, покачнувшись, на кровати, попыталась осмотреться. Поняла, что не хватает очков и я не знаю, где они. Темно. Страшно и непонятно. Кое-как нащупала Алекса рядом, потрясла.       Ноль внимания.       От нового прилива тревоги затряслись руки. Снова потормошила Алекса. Но он не просыпался, даже звука не издал. Как мёртвый лежит.       Спустила ноги с кровати, нащупала мягкий коврик. Пошарилась рядом, надеясь наткнуться на тумбочку. Больно стукнулась запястьем, поняла, что нашла тумбочку. На ней, к счастью, нашлись и очки, что любезно положил сюда, видимо, Алекс. Я их, конечно, сразу же залапала, но сам факт их наличия уже здорово успокоил и помог не сойти с ума от паники.       Теперь следующий пункт — свет. Если размышлять чисто логически, выключатель должен быть где-то возле двери… Встала, покачнулась и чуть не упала. Штормило не по-детски. Плюнула — мне не привыкать — и поползла на четвереньках. Добравшись до двери, наконец-то нащупала выключатель, щёлкнула…       И едва сдержала крик, обернувшись. Так и села там, где встала.       Алекс лежал ко мне спиной, на боку. В одних брюках. А потому привычная чёрная рубашка не скрывала непривычно серовато-белую кожу с рисунком чёрных вен.       Едва переводя окончательно сбившееся дыхание, задала себе вопрос: «А жив ли он вообще?». И поняла, что всё-таки запаниковала. Интуиция отвечать отказалась, и от тишины зазвенело в ушах.       На подгибающихся ногах кое-как доковыляла до кровати, пощупала. Вроде тёпленький. И пульс есть. Но подозрительно слабый. И дыхание едва пробивается… К счастью, ещё жив. Вопрос только, как долго это будет продолжаться?..       Старательно проморгавшись — мне кажется или комната действительно в каком-то тумане?.. — на тумбочке разглядела оба телефона. Схватила, разблокировала… И задумалась, почти до крови закусив губу. Кому звонить? Я что-то не припомню, чтобы у людей вдруг все вены чернели… Значит, Краст.       Набрала, пошли гудки. За эти несколько секунд чуть не отключилась от переизбытка чувств. Наконец послышался заспанный голос:       — Да?       — Он не просыпается, — выпалила без предисловий.       — Вены чёрные? — сразу растерял всю сонливость он.       — Да.       — Значит так, — на фоне что-то зашуршало, — проверь, чтобы дверь была открыта, и попробуй растормошить его. Получится — устраиваешь промывание желудка, — литра два вливай, хоть из-под крана, — не получится — забиваешь. С собой процедуру повторяешь. Потом разводишь сахар в воде и пьёшь, и в него вливаешь. Всё ясно?       — Да, — едва выдохнула я.       — Буду минут через десять.       Я гудки слушать не стала и, отложив телефон в сторону, принялась тормошить Алекса. Наверное, в этот раз дёргала бедного намного активнее и отчаяннее, чем сначала, потому что он всё-таки приоткрыл глаза. Похлопала по колючим щекам — почти проснулся. Помогла дойти до ванной. Потом устроила промывание желудка. Сбегала, открыла дверь. Уложила Алекса на диван в гостиной (идти меньше было, а он тяжёлый). Себе тоже устроила промывание желудка. Умылась и прополоскала рот. Побежала на кухню…       Когда искала сахарницу, в квартиру влетел всклоченный Краст. Бегло осмотрев Алекса, достал огромный шприц и что-то в вену ввёл. И повторил действие ещё два раза. Потом как-то привычно увернулся от удара в голову и отскочил от встрепенувшегося Алекса.       — Так, этот почти готов, — заключил Александр и наткнулся на меня взглядом. Вздрогнул отчего-то и присвистнул: — С тобой точно всё в порядке?       Из трясущихся рук выпала ярко-оранжевая кружка и разбилась. Я опёрлась руками на тумбочку и, едва переводя дыхание, призналась:       — Ни черта.       Потеснив Алекса, Краст усадил меня на диван и уколол какой-то синей фигнёй мне палец. Подождал несколько секунд и присвистнул:       — Да ты в отключке должна валяться!       Мне досталось уже два таких шприца. Выглядело, конечно, страшно, но мне быстро стало полегче.       — А это что? — спросила, кивнув на горку пустых ампул.       — Глюкоза, — ответил Александр и отошёл на пару шагов от дивана, рассматривая меня с Алексом. — Признавайтесь, чё жрали.       — Всё на столе, — прохрипел Алекс, приоткрыв один глаз.       Я оглянулась. Действительно, еду с отодвинутого к стене журнального столика никто не убрал. Посмотрела на Алекса. Тот зевнул и, кажется, заснув, сполз на бок. Я пощупала у него пульс, удостоверилась, что помирать он больше не собирается. Наконец-то вздохнула спокойнее… И отключилась, прислонившись к нему плечом.

***

      Второй раз утро наступило ближе к полудню. И встретило недовольным лицом Александра Краста, дежурившего у кровати. И хоть он и пытался меня убедить, что я поступила верно, позвав его, тёмные круги под покрасневшими глазами, казалось, осуждающе на меня смотрели.       Зевнув, села на кровати. Приняла протянутые мне очки, надела. Осмотрелась. Справа вполне себе мирно спал Алекс, причём выглядел вполне нормально. И только после этого спокойно выдохнула и обратила внимание на Краста. Тот моргнул красными глазами и отправил в ванную:       — Как умоешься, приходи на кухню.       Пожав плечами и выразительно зевнув, пошла, куда послали. Полезла руки для начала мыть, намочила длинные рукава и, приглушённо ругаясь, принялась их подворачивать. И замерла. А одежда моя, собственно, где? Свитер? А брюки?.. Из под длинной рубашки выглядывали вполне себе голые ноги. Ладно хоть бельё было на месте. Нижняя его часть. Понюхала воротник рубашки. Чистая, кстати, потому что пахло каким-то стандартным кондиционером типа «морозная свежесть». «Горная», — исправила сама себя, заглянув за стиральную машинку.       Подавив порыв выскочить из ванной с воплем «Верните мне мои штаны!», умыла лицо холодной водой, почистила зубы той же щёткой, что и в прошлый раз. Нацепила обратно очки на нос и посмотрела в зеркало, чтобы оценить внешний вид. И отшатнулась с тихим писком от отражения, больно ударившись о стиральную машинку, что была за спиной.       Замерла, потирая ноющую поясницу. Судя по тому, что спасать меня никто не нёсся, то, что я видела, было неким подобием… нормы? Видимо. Пригладив растрепавшиеся за ночь волосы, приблизилась к раковине… У чудовища в зеркале были мои зелёные глаза, рыжие волосы, черты лица. Но настолько бледной кожи, усыпанной тёмно-коричневыми веснушками, разводами чёрных вен, и жутких сине-фиолетовых губ ещё не видела. Так, у меня есть пара вопросов для Краста. Пара сотен, блин!       А ещё на шее было красное, характерное такое пятно, что уже начинало приобретать фиолетовый цвет. Это что же, засос?.. Я попыталась пригладить дрожащими руками вставшие дыбом волосы. Что было ночью-то?! Ну, до появления Краста… Вот же ж!..       Едва переводя дыхание, попыталась отогнать крамольные мысли и ступающую за ними следом панику. Буду решать проблемы по мере их поступления. Сначала стоило найти расчёску, привести себя в порядок… Сказано — сделано. Как будто специально для меня положили рядом с зеркалом.       Осторожно приоткрыв дверь, прокралась в спальню — повезло, что Алекс ещё спал, — нашла свои вещи, сложенные стопочкой на стуле и ускакала с ними обратно в ванную. Переоделась. Рубашку, свернув, положила на стиральную машинку. Зачем-то снова изучила своё отражение, в пятно на шее даже потыкала пальцем. Вроде не болело. Тяжело вздохнув, поползла на кухню. Как бы много вопросов у меня ни было, смотреть Красту в глаза отчего-то было сложно. Тот стоял перед плитой и что-то помешивал в небольшой кастрюле. Даже не обернувшись, указал на стол:       — Садись.       На мгновение замялась, но всё же послушалась. Всего через пару минут неловкого (видимо, только для меня) молчания передо мной поставили тарелку с рисом и большую кружку с… колой?       — Жуй, — сказал Александр. — Если тошнить не начнёт, пробуй пить. Не торопись только.       Послушно взялась за вилку, размешала масло, попробовала. Почти не солёный, не перчёный, не сладкий. Почти безвкусный обычный рис. Прислушалась к себе, поняла, что тошнить не тошнит, а вот есть хочется. Но выданной порции мне явно было мало.       — А можно ещё? Или пока не стоит?       — Пока не стоит, — улыбнулся мне Александр и сел напротив с чашкой чая. — Лучше пей колу.       Либо я чего-то не знаю, либо после отравления (в этом сомнений не было) ни пить, ни есть всякую гадость не стоит.       — А ты уверен?       — Пей. В коле огромное содержание сахара, а именно это тебе и нужно. — Он выразительно вздохнул и пояснил: — Вы нарвались на гипогликемическую кому из-за резкого падения сахара в крови. — Заметив, как я побледнела, попытался успокоить: — Чтобы от этого умереть нужно валяться в таком состоянии очень долго, часов десять — двенадцать, наверное. Кому-то вообще сутки нужны для летального исхода.       Я нахмурилась:       — Я ж не диабетик, чтобы страдать от проблем с сахаром. А что по внешним, — выразительно указала на собственное лицо, — проявлениям?       Александр усмехнулся и взлохматил себе волосы:       — Чёрт знает, почему так получается. Вообще похоже на гиперреакцию иммунитета: тот-то и выжирает всю энергию. Скажу несколько вещей. Во-первых, хватит жрать всякие тортики магазинные — то ещё говно, в них пальмовое масло суют. Во-вторых, не мешайте их с соком и тимьяном. Никогда. Это долбанутое сочетание вызывает сильное отравление. Отравление, кстати, очень странное: типичные симптомы проявляются далеко не сразу. Сначала срывает крышу, причём полностью, — пугал меня он. — Почему конкретно, никто не скажет: у нас тупо нет информации.       Я слушала, приоткрыв рот. Никогда не думала, что тортик может испортить мне жизнь.       — Так, а можно поподробнее, что не так с едой?       Александр отпил чаю, устроился поудобнее и начал:       — Пальмовое масло в принципе отрава. Но если обычный человек особых проблем не испытывает, если слишком много не сожрёт, то мы почему-то чувствительнее. Реакция обычно примерно как на алкоголь. Лёгкое опьянение, все дела. На сам сок нет никакой реакции, только на какой-то консервант. Уж прости, на какой конкретно, не скажу: малость не тому я учился. С тимьяном в отдельности тоже всё нормально. Когда все три компонента сходятся, становится хреново. Это ты уже почувствовала на своей шкуре. Ты мне лучше расскажи, что вообще вечером было.       — А что было-то?.. — в задумчивости протянула я. — Погуляли, фигнёй пострадали. Накупили вкусностей, заказали пиццу, фильм посмотрели… — Тут я замялась и порозовела. Но эту часть истории обсуждать с Крастом точно не буду, все вопросы буду задавать Алексу. А их у меня о-о-очень много… — Не знаю, вырубилась. Проснулась через пару часов, Алекс рядом полудохлый валяется… Дальше знаешь.       Судя по странной ухмылке Александра, пропущенная часть истории секретом не была. Проигнорировала, стараясь не тушеваться и задала следующий вопрос:       — А что за срыв крыши?       Александр удивил: расстегнул воротник рубашки и показал на шрам на шее:       — Видишь? Это мы сами случайно подобной хрени обожрались. Алекс чуть не оторвал мне голову. Буквально.       От таких новостей я подавилась колой и закашлялась. Отдышавшись, порадовалась, что она носом не пошла, и прохрипела:       — В смысле?       — Да в прямом, — совершенно будничным тоном сказал Александр. — Поругались, подрались, вот итог.       Я глупо похлопала глазами и принялась молча цедить колу. Сказанное в голове укладывалось, мягко говоря, с трудом, но не верить не приходилось: врать ему не было смысла. Да и ответ на конкретный вопрос был достаточно внятным.       — Тогда стесняюсь спросить, что же тут могло произойти?       Александр совершенно спокойно заявил:       — Всё что угодно.       — Вообще всё?       — Абсолютно.       Я тупо пялилась в кружку. В голове царила гулкая пустота: не укладывалось. Никак. Боюсь, об этом придётся подумать потом. А лучше расспросить ещё и Алекса. Для максимально объективной оценки ситуации нужна была как минимум ещё одна альтернативная точка зрения.       — Чем добьёшь? — спросила, не надеясь на ответ.       Александр как-то особенно пакостно улыбнулся (даже не знала, что он так может), но даже рта открыть не успел.       — Пасть закрой.       Я подпрыгнула на стуле от неожиданно раздавшегося из-за спины низкого, хрипловатого голоса. Рядом на стул сел Алекс, потёр бледное лицо. Александр явно почувствовал себя неудобно и заткнулся.       Повисла неловкая тишина. Я и вовсе окончательно смутилась и старалась не коситься на Алекса. Мало того, что вопросов у меня к нему было много, так и… Кого я там дрыщом обзывала? И у него татуировка на груди была: огроменный чёрный ворон.       — А это нормально, что вы в рабочее время… — Я замялась, не зная, как сказать.       — Не на работе?       Александр выразительно вздохнул:       — Мы почти как пожарные: большую часть времени страдаем фигнёй. Всё, что могли, мы уже сделали. Теперь остаётся только ждать.       — А это нормально, что у нас полиция так работает? — не отставала я.       — Особый отдел относится в полиции только на бумаге, — пожал плечами Алекс. — К рядовым делам не привлекают, а что-то выбивающееся из ряда случается, к счастью, редко. По сути мы сейчас бессильны.       — Без тебя у нас бы вообще всё было плохо, — сказал Александр. — Ты просто обязана пойти потом к нам…       — Цыц! — вдруг рявкнул Алекс, заставив меня подскочить. — Нимб поправь, рога виднеются. Не смей девчонке мозги промывать!       Краст неожиданно послушно заткнулся и после нескольких минут молчания, разглядев моё ошарашенное лицо пояснил:       — Я могу внушать людям свои мысли, и это не всегда получается осознанно.       Алекс усмехнулся:       — Поэтому лучше молчи. Но сначала скажи, не станет ли Алисии вдруг плохо.       — А чёрт знает, — пожал плечами Краст. — По идее не должно. Можно для подстраховки колу прихлёбывать. Но когда пройдёт вот это вот, — тут он махнул в мою сторону, — сказать не могу. Такого ещё не видел. Вообще похоже на индивидуальную реакцию организма.       — Прекрасно, — подытожил Алекс. — В таком случае спасибо за всё, можешь прекращать мне глаза мозолить. Будешь нужен — позвоним.