Иллюзионист

30.10 Пн

      Вечер наступил неожиданно быстро. Казалось, только-только я распрощалась с Мирой и пришла домой. Папы как обычно не было: покой ему только снился. Заглянула в холодильник, изучила скудный набор продуктов. Видимо, дома папа был, но уходил в спешке и надолго: пропал большой контейнер с салатом.       Невольно вздохнула. Снова придётся готовить, а этого делать уж очень не хотелось. Хотелось посидеть, подумать и хотя бы попытаться разложить всё по полочкам. Но… Война войной, а обед по расписанию.       Так что день вышел какой-то бестолковый. И отдохнуть не отдохнула, как настаивал Алекс, и даже до мало-мальски полезных выводов не додумалась. Печально, в общем.       Даже Алекс сразу, как увидел, понял, что что-то не так, и без лишних предисловий спросил:       — И по какому же поводу ты успела загнаться?       Действительно. «Загнаться» — как нельзя лучше описывало моё текущее состояние.       Вместо ответа только повела плечами и попыталась улыбнуться. Поправив очки на носу, взглянула на стоящую у подъезда машину.       — А с ней точно всё в порядке?       — Да, — Алекс открыл передо мной дверь и, пока я пыталась найти максимально удобное положение, продолжил: — Есть у меня пара знакомых, посмотрели. Благо, с мотором всё в порядке, а лакокрасочное не так уж и сильно покоцалось. В субботу отгоню опять к ним, подкрасят.       Я, тихонько поддакнув, пыталась справиться с ремнём безопасности. Почему-то попасть в замок никак не получалось. Слева выразительно вздохнули, и после тихого щелчка салон затопил неяркий желтоватый свет.       — А теперь смотри на меня и признавайся, по какому поводу успела загнаться.       И когда только Алекс успел обойти машину и занять своё место? Что ж, значит, придётся признаваться.       — Я говорила с Мирой, — промямлила, отвернувшись к окну и прикусив губу.       Слева послышался смешок:       — Это, конечно, многое объясняет. Но будь добра, — Алекс потянул меня за рукав, — смотри на меня. — И решительно добавил, когда я, помедлив, повернулась к нему: — Конкретизируй. Давай, рассказывай, чем она тебя так загрузила.       Я медлила. Смотрела на Алекса, уверенно развалившегося на сидении, задержала взгляд на руке, которую он положил на рычаг коробки передач… Почему-то окончательно смутилась и растерялась и попыталась отвернуться. Не позволил, придержав подбородок, зачем-то ещё и по щеке погладил. Не сказала бы, что неприятно, даже наоборот, но… Это только больше выбило из колеи и заставило покраснеть. От внимательного взгляда тёмных, почти чёрных глаз и вовсе становилось не по себе.       Судорожно вздохнув, сжала его руку в своей и призналась:       — Она мне сказала, что я должна была умереть, что… — дыхания отчего-то не хватило, я закашлялась, но продолжила: — Что мы оба должны быть мертвы.       Алекс сжал мои руки своими, и я удивилась, насколько они были горячими в сравнении с моими, ледяными и мелко подрагивающими от нервозности.       — На самом деле она часто занимается тем, что спасает наши шкуры. Не в первый раз Мира такое проделывает, так что я уже привык, что периодически она приходит и говорит «а вчера ты должен был умереть».       Я неверяще на него посмотрела:       — Правда? То есть это у вас в порядке вещей?       — В некотором роде, — он неожиданно мягко улыбнулся, — но я прекрасно помню, как меня колбасило после первого такого заявления. Полагаю, в боулинг тебе больше играть не хочется?       — Неа, — мотнула я головой, — настроение не то.       Алекс отпустил мои руки и сжал руль, отбил пальцами по кожаной оплётке какой-то ритм.       — Тогда предлагаю прогуляться по центру, а потом накупить вкусностей и что-нибудь посмотреть.       — А почему бы и нет? — я неожиданно для самой себя улыбнулась, пожав плечами, и наконец-то смогла пристегнуться. Отчего-то на душе заметно полегчало.       Пока ехали в машине, я окончательно успокоилась и расслабилась. Есть в подобных поездках какая-то особая магия. В чём она крылась? Неизвестно. В огнях ли города или брызгах луж? В свете фар или тихой музыке, что с трудом заглушала шум мотора? Или в уютном, приятном молчании?       Было даже немного жалко, когда машину пришлось оставить на парковке и выбраться из тёплого салона на улицу, холодную и сырую. Впрочем, сегодня было относительно тепло, потому и предложение немного прогуляться не вызвало отторжения. Просидев полдня дома, я хотела хотя бы вечером размяться и подышать свежим воздухом.       Вечер дышал свежестью и приятной прохладой. В очередной раз втянув воздух носом я вдруг поняла: так ведь скоро снег пойдёт! Неожиданно для себя спросила у Алекса:       — А тебе зима больше нравится или лето?       — Зима, — улыбнулся он. — Обгораю я летом.       — Мне тоже, — улыбнулась в ответ и, поймав языком снежинку, рассмеялась. — Скоро совсем всё белым станет.       Не знаю, какого продолжения разговора я ожидала, но не последовало никакого. Оглянулась на отставшего на несколько шагов Алекса. Снова смутилась от внимательного, какого-то странного взгляда. На аллее, которую плотно обступали декоративные ёлочки, было слишком темно, чтобы можно было чётко определить. Но от этого взгляда почему-то ярко вспыхивали щёки и закрадывалось ощущение, что… Я невольно нахмурилась, прислушиваясь к голосу интуиции: почему-то казалось, что получить ответ на этот вопрос было важно. И с невнятным восклицанием резко развернулась к Алексу:       — Эй!       Да он не просто меня разглядывал! Он умилялся! Как с котёнка!       Алекс, видимо, догадался, куда привели меня мысли, потому как ответил с явной подколкой:       — Да-да, Лисёнок?       И рассмеялся!       Я показала ему язык и пошла дальше, заложив руки за спину. И ведь отвернулась не из-за того, что обиделась. Удивительно, но всего неделю назад меня подобное обращение неплохо так выводило из себя, а сейчас… Я порадовалась, что в темноте, не заметно насколько сильно горит моё лицо. Даже жарко стало и захотелось расстегнуть пальто, чтобы немного охладиться.       Закусив нижнюю губу, снова нахмурилась. Странные мысли, реакции… Я даже вела себя не совсем адекватно. Вывод напрашивался неутешительный.       — Осторожнее, там лужа! — раздался за спиной голос Алекса.       Состроив максимально спокойное лицо, развернулась спиной вперёд, оттолкнулась одной ногой, проехала по льду на другой и с грациозным поворотом в конце спрыгнула на асфальт. Алекс обнаружился в каком-то полусогнутом, готовом к рывку и до того комичном виде, что я, не сдержавшись, снова показала ему язык.       — Вот ведьма мелкая, — прокомментировал он. Попытался хотя бы частично повторить мой подвиг и едва удержался на ногах. Заметив, как я давлюсь смехом, добавил: — Не смей ржать.       А мне только этого и надо было. Я тут же разразилась громогласным хохотом, кто-то на боковой дорожке даже шарахнулся в сторону. И пока Алекс стоял на середине замёрзшей лужи и не знал, как побыстрее до меня добраться, ускакала на десяток шагов вперёд и спряталась за фигурой бронзового льва. Перевела дыхание, успокоилась и перепряталась за такой же бронзовой совой. На полутёмной площади парка разглядеть меня было очень сложно.       И пока Алекс дойдёт сюда, у меня было немного времени подумать. Даже не столько подумать, сколько смириться. Это ведь выходило, что вот этот вот мрачноватый странный следователь мне нравился. И что с этим делать, я не знала…       Вдруг на талию легли чьи-то руки и над ухом раздался низкий, полный какого-то предвкушения шёпот:       — Попалась!       Я, вздрогнув всем телом и едва сдержав крик, развернулась. И только моргнув несколько раз, признала Алекса и судорожно выдохнула. Даже не заметила, когда задержала дыхание… И не заметила, как он ко мне подкрался. Стыд мне и позор.       — Напугал?       — Да, — призналась едва слышно: на что-то большее просто не хватило дыхания. — Я тебя не почувствовала.       А ещё голос с толку сбил. Как будто другой человек говорил, настолько интонации были неузнаваемы. Но об этом я Алексу решила не говорить.       — Выходит, твоя интуиция дала осечку?       Это мне сейчас явно припомнили три факта, один из которых ложный… Я вывернулась из мужских рук и улыбнулась:       — Скорее ты не представляешь для меня опасности. — И добавила: — Требую тортик в качестве компенсации морального ущерба!       Алекс прищурился, явно пытаясь разглядеть моё лицо, и улыбнулся:       — Какой только пожелаешь. — Он махнул рукой на одно из боковых ответвлений: — Тут, кстати, и магазин рядом. Не замёрзла?       Я на мгновение притормозила, прислушиваясь к себе, и призналась:       — Пожалуй, начинаю подмерзать.       — Тогда предлагаю прогулку на этом завершить и перейти к следующему пункту плана на вечер — вкусняшкам.

***

      Пиццу привезли раньше, чем мы успели охрипнуть. К выбору фильма оба отнеслись неожиданно ответственно, и потому поспорили. Смотреть что-то слишком лёгкое не хотелось никому, сложное — тоже, в конце концов расслабиться же решили. Вот и вышел спор какой фильм смотреть первым: «Престиж» или «Ванильное небо». В итоге варианты сочли равнозначными и решили подкинуть монетку.       Вселенная решила, что смотреть будем «Ванильное небо», а «Престиж» останется на потом. Алекс, конечно, поворчал — он очень хотел показать мне тот фильм про фокусников, — но не стал начинать спор снова.       Пока качался фильм, перетащили из кухни в гостиную тумбочку с телевизором и передвинули журнальный столик. Еду разложили, кружки поставили с тарелками, салфетки притащили. Такой основательной подготовки к вечеру перед телевизором у меня ещё не было.       Наконец я устроилась на диване, подобрав под себя ноги и обняв подушку, и сказала:       — Запускай.       Алекс погасил свет, устроился рядом со мной и только тогда нажал заветную кнопку на пульте. Причём делал всё исключительно медленно, чтобы меня поддразнить. Я же, пока он копался, утянула себе на тарелку наиболее лакомый кусочек пиццы, на который — я точно это знала — Алекс тоже засматривался: там было самое большое количество грибочков.       — Ах ты лисица мелкая!       Всё-таки заметил, но делать ничего не стал, только усмехнулся и потрепал меня по голове. Всю причёску разлохматил! Ворча, принялась приглаживать торчащие в разные стороны волосы. Алекс же, посмеиваясь, успел сточить целых два куска и явно нацелился на третий.       Пока он отвлёкся на телевизор, я его стащила и даже успела надкусить. В этот раз от руки, что потянулась к моей голове, увернулась и показала ему язык.       В общем, мы не столько смотрели фильм, сколько страдали фигнёй и дурачились. Выходило неожиданно легко и весело, а все переживания действительно отошли даже не на второй план, а заметно дальше.       Это я Алексу и озвучила. А он, смеясь, добавил:       — Ага, куда-то в лес!       Вот не вовремя он рот открыл, блин! Чуть соком не подавилась. Ладно хоть носом не пошёл, это было бы полное фиаско. Но шутку я поддержала:       — Мы живём чуть ли не в лесу! Так что скорее лесом!       — Куда-нибудь в степь?       — Да ещё и не в ту!       Мы снова зашлись смехом. У меня даже слёзы на глаза навернулись. Возможно, в этом было что-то несколько нездоровое, нервное, но нам было хорошо.       В какой-то момент Алекс, задумчиво глядя в экран, сказал:       — Что-то я уже запутался, где там реальность, а где — сон.       Я невольно расплылась в широкой ухмылке и серьёзно задумалась: спойлерить или нет? Наверное, Алекс почувствовал неладное, потому что повернулся ко мне и шикнул:       — Вот даже не смей!       — Там, где он урод, не реальность, — у меня даже щёки заболели от ширины улыбки.       Алекс подпрыгнул на месте от переизбытка чувств и изобразил жест «придушу». Я почти виновато улыбнулась и принялась за тортик.       Следующие минут десять я имела удовольствие наблюдать всю гамму его чувств от радости и понимающих ухмылок до непонимания и даже раздражения. И чем больший диссонанс получался между его мыслями и действиями в фильме, тем шире становилась моя улыбка. И тем чаще он на меня поглядывал.       Зачем-то — мстил, наверное, — отобрал у меня тарелку с тортом, попробовал, отпил из моей — тоже отобранной — кружки… Я, признаться, не особо и сопротивлялась… Передёрнулся и глянул на меня с почти священным ужасом:       — И это ты ещё меня извращенцем обзывала!       Я захихикала:       — На вкус и цвет, на вкус и цвет… — И добавила: — А ты вообще хотел пиццу с ананасами заказать. И купить консервированные персики!       — Это вкуснее, чем шоколадный торт с томатным соком, — пробурчал Алекс и снова уткнулся в экран. Фильм его захватил. Возможно, даже не самим сюжетом, а его подачей — игрой с реальностями, нелогичностями…       Я же, смакуя каждый кусочек торта, продолжала наблюдать за Алексом. Вот он резко подался вперёд и, поставив локти на стол, сцепил пальцы вместе, нахмурился… И вдруг воскликнул:       — Ну бред же!       Я специально чтобы не лыбиться запихнула в рот кусок торта побольше. И едва им не подавилась, когда Алекс повернулся ко мне и заявил:       — Ты мне солгала!       Я снова расплылась в коварной улыбке и демонстративно-пакостливо потёрла ручки. Тут до Алекса дошло, что солгать я не могла да и он бы это почувствовал. Начал гадать, как это так получилось, и окончательно запутался. Казалось, отсюда было слышно скрип шестерёнок в его голове. И как они посыпались, когда Алекс вдруг замер: различных вариантов оказалось настолько много, что он просто сломался!       Так что я тихо укатывалась со смеху, стараясь не слишком громко всхлипывать, не издавать лишних звуков и не подавиться вкусным тортиком. Но, видимо, не отсвечивать у меня получалось не слишком хорошо, потому что Алекс поглядывал на меня всё чаще.       В задумчивости посмотрела на оставшийся на тарелке кусочек. Кажется, я переоценила свои возможности… Зевнула, потерев уставшие глаза. Вздохнув, облизнула в последний раз чайную ложечку и отложила. Заметила взгляд Алекса. Зачем-то показала язык…       И вдруг очутилась у него на коленях. Тёмно-серые глаза с расширенными до предела зрачками оказались совсем близко.       — Наглый вредный Лисёнок… — низким шёпотом опалило лицо.       Я замерла, не зная что делать и куда бежать. С удивлением поняла, что происходящее не вызывает никаких негативных эмоций. Только странное, несмелое предвкушение чего-то нового и… Мягкое поглаживание по бедру отвлекло, и мысль самым наглым образом ускользнула. Закусив губу, потянулась к Алексу. Коснулась шершавой щеки, коротких жёстких волос. И, дразня, на мгновение прижалась своими губами к его.       Отстраниться не позволил. По спине неторопливо скользнула горячая ладонь, прижимая крепче, замерла на талии. Но ставший глубже поцелуй закончился так быстро, что я и понять ничего не успела. Обиженно надувшись, от следующего увернулась, упёрлась ладонями Алексу в грудь, пытаясь оттолкнуть. И всхлипнула, когда он нежно прикусил кожу на шее. Казалось, реальность от этого ещё сильнее оплыла, теряя очертания…       Я готова поклясться, что всего на мгновение прислонилась к его плечу, когда захотела отплатить ему тем же, всего на мгновение прикрыла глаза, моргнула, но…       Мир погас.