Встреча на мосту
13 сентября 2018 г., 21:22
Лекарство от скуки — любопытство. Но лекарства от любопытства нет.
Дороти Паркер.
Всё происходящее вызывало в Северусе Снейпе любопытство. Никаких других чувств, просто любопытство. Субботним утром Северус направился в Хогсмид. Зима уже подходила к концу, и хотя уже было не так холодно как раньше, резкие порывы ветра, бьющие в лицо, заставляли его сильнее запахнуть мантию. Редкие студенты, уже идущие обратно в замок, удостаивались его презрительного взгляда и редких обрывистых ответов на приветствия. Северус шел в Хогсмид не ради удовольствия: ему срочно требовалось развеяться. Хотелось уйти подальше от замка, где все следили за каждым его шагом. Подальше от МакГонагалл, подозрительно косящейся на него в Большом Зале, едва он обращал свой взгляд к столу Гриффиндора. Подальше от портретов, шепчущихся ему вслед, когда ночное патрулирование опять приводило его к библиотеке. Подальше от Грейнджер, которую он встречал на каждом шагу: видел через полуоткрытые двери классов, за полками книг в библиотеке, ловил брошенный ею исподтишка взгляд над котлом в классе. Почему она завладела его вниманием? Грейнджер, смущенно отводившая глаза, как будто потерявшая привычную дерзость… Это казалось странным. Всё казалось странным с тех пор, как гриффиндорская всезнайка перестала отвечать на его уроках, и стало совершенно невыносимым, когда она начала обрывать все возможные контакты с ним. Если раньше Грейнджер просто молчала, то теперь она перестала смотреть на него во время важных объяснений, и если их пути пересекались, то она ускоряла шаг, сильнее обнимала книги и опускала голову, пытаясь пройти как можно дальше от него. Сначала Северус не обращал внимание на такое поведение, но по мере того, как все это усугублялось, он заинтересовался. Он всегда был ученым по натуре и всё непонятное привлекало его внимание. — Добрый день, профессор Снейп, — поприветствовал его один из слизеринцев, подарив полный восхищения взгляд. Это был маленький первокурсник. Северус презрительно скривил губы и продолжил путь, не ответив. День казался серым, а мост — ужасно длинным. Хотя Северус не торопился добраться до Хогсмида, ему нравилось совершать долгие прогулки. Просто идти и чувствовать себя живым. Живым. Северус никогда не думал, что переживет войну и укус Нагайны. «Vulnera Sanentum» — заклинание, произнесенное мисс Грейнджер той ночью. Именно она исцелила его во сне. Воспоминания той ночи снова охватили его. Это был странный сон. Всё было странно. А всё странное, естественно, вызывает любопытство. Северус раздраженно фыркнул, склонив лицо перед очередным порывом ветра, но упрямо продолжил идти вперед. Мысли снова и снова возвращались к Грейнджер. Совсем недавно ему пришлось сопровождать её из хижины Хагрида в замок. Грейнджер не собиралась идти в его компании, их встреча была чистой случайностью. Северус прекрасно помнил, как вошел в хижину лесничего и его взгляд наткнулся на мисс Грейнджер. Вся её поза выдавала крайнее напряжение, а глаза нервно скользили по комнате. Северус тоже непроизвольно замер: странное напряжение девушки передалось и ему. Они старательно игнорировали друг друга, делая вид, что внимательно следят за передвижениями полувеликана. Северус не слышал ни слова из сказанного Хагридом, в памяти остались только треск огня и чувство тревожного дискомфорта, который излучала Грейнджер. Хагрид практически обязал их вернуться вместе. Северус помнил, что Грейнджер не пошла рядом с ним, а держалась несколько позади. А он спешил скорее дойти до замка. Ему хотелось избавиться от чувства дискомфорта, которое возникало из-за непонятного поведения Грейнджер. Она казалась серьезной и словно раздраженной… Впрочем, Грейнджер всегда была серьезной, с самого первого дня занятий в Хогвартсе… Но в тот вечер она казалась более напряженной чем обычно, нахмурившаяся, старательно отводившая взгляд и скрывшая половину лица золотисто-алым шарфом. Она шла сзади, её движения казались скованными, должно быть, от холода. Холодно было и тем вечером, когда Северус вытащил ее из ледяного озера, когда она бежала от цербера в Запретном Лесу… Похоже, Грейнджер ухитрялась найти проблемы даже без Поттера и Уизли. Продолжая идти по мосту, Северус непроизвольно погладил подкладку мантии. Эта мантия была на Грейнджер после того, как он вытащил ее из озера. В ней же он принес её в Больничное крыло… Возможно, она так и уснула в ней… Странные мысли, странные события… Северус практически спас Грейнджер от смерти. Она вернулась, чтобы поблагодарить его несколько дней назад, а он даже не взглянул на неё. Так было лучше. Как странно всё получалось, сколько нюансов приобрела жизнь, стоило войне закончиться. Сколько Северус себя помнил, несчастья преследовали его: наказания, боль, потери, постоянные угрозы для жизни. Сейчас всё закончилось, и он чувствовал странную пустоту: не за кого было мстить, не для кого — жить, все долги погашены. Раньше, во время войны, всё вокруг казалось серым, безжизненным, но таким простым… Северус работал в школе, одновременно являясь шпионом в беспощадной войне. На что он мог обращать внимание, кроме того, что могло принести пользу Ордену Феникса? Какие новые краски увидеть, если весь остальной мир был для него ничем иным, как декорацией на заднем плане сцены, где ему приходилось играть худшую роль в трагедии? Северус никогда не понимал, как Дамблдор мог наслаждаться жизнью, находясь так близко к смерти всё это время. Как Альбус мог радостно улыбаться и шутить, когда зло отравляло мир вокруг? Несомненно, он был исключительным человеком. Но теперь война закончилась, и Северусу всё перестало казаться таким серым. Возможно, поэтому странное поведение Грейнджер бросилось ему в глаза и его любопытство сосредоточилось на ней. В школе не происходило ничего интересного, и без войны то, что раньше казалось декорацией, стало играть основную роль. Северус никогда не планировал выжить, никогда не думал, что будет потом, поэтому не строил планов на будущее. Он не знал точно, что будет делать в своей жизни дальше, но точно не стал бы тратить время как Грейнджер — на зелье, «развеивающее влюбленность». Зачем оно нужно? Когда Северус был молод, то узнал в полной мере каково это — влюбиться в человека, не отвечающего взаимностью. Не похоже, что мисс Грейнджер была одной из тех, кто позволял чувствам брать верх над разумом. Хотя ему пришлось признать, именно такой она показалась ему тогда в Больничном крыле, когда туда попал младший Уизли. Тогда Грейнджер яростно оспаривала право заботиться о Роне у другой ученицы… Как будто Уизли настоящее сокровище! Просто ещё один посредственный ученик. А Грейнджер… Грейнджер превосходила других. Возможно, девушка сама уже поняла это и была полна решимости сделать зелье, чтобы разлюбить Уизли. И посвятить себя чему-то более важному. Вдруг, словно какая-то сила вырвала Северуса из размышлений. Его привлекла знакомая рыжая шевелюра на другом конце моста. «Явно кто-то из Уизли», — мелькнуло в голове у Северуса. Двое стояли на том конце моста и… целовались. Грейнджер и Уизли. Неожиданно Северус перестал чувствовать холод бьющего в лицо ветра. Перестав удерживать полы мантии, он позволил ей привычно распахнуться и быстрыми нервными шагами прошел мимо парочки. Он уже ушел достаточно далеко и не видел, как вздрогнула Гермиона, не видел озадаченный взгляд Рона и подошедших Гарри и Джинни. Со странной злостью он вошел в «Три метлы», презрительно отметив находившуюся там компанию (почти весь учительский состав Хогвартса), и заказал себе огневиски. Отхлебнув обжигающую жидкость, Северус старался убедить себя, что странную ярость в нем вызвало то, что он ошибся в своих предположениях насчет Грейнджер и её зелья «развеивающего влюбленность». Что-то было не похоже, чтобы девушке хотелось избавиться от внимания Уизли. Северусу не нравилось ошибаться, и именно этим вызвано его раздражение. И ничем больше… Ничем больше.
