bag of dreams

Некий необычный молодой человек, похоже, в возрасте около двадцати лет, сидел в дальнем углу бара «Безбилетный пассажир». Он всегда сидел неподвижно на своём стуле, прижав руки к столу. На столе были небрежно раскинуты цветы нарциссов, пачки сигарет, полароидные снимки, шампанское в банке из-под газировки и пустой зеленый мешочек с лентой. Каждую ночь в 3:27 он плакал.

***

— Добрый день, Сынчоль. Как самочувствие сегодня? Сынчоль поёжился в своём кресле. Он всегда так делал, когда Сестра Кэтрин задавала ему этот вопрос. — Хорошо. Бледные губы пожилой женщины растянулись в теплой, но слабой улыбке, а хрупкие пальцы скользнули по пожелтевшим страницам её записной книжки. — Что-нибудь особенное произошло сегодня? Сынчоль притворился, что думает. — Я пролил краску по всему лабораторному халату Томми во время биологии. И после этого я случайно выпустил несколько лягушек. Тогда Маргарета... — Сестра Маргарета, - отрезала она. — Да, Сестра Маргарета, она сказала мне стоять на поле в течение двух часов в наказание. Но после того, как наказание закончилось, я заставил Джейсона поскользнуться, и он сломал нос, так что меня наказали еще на два часа. — Я так понимаю, «быть особенным» и «доставлять неприятности» для тебя значит одно и то же, - Сестра Кэтрин покачала головой. Сынчоль лениво пожал плечами. — Ничего особенного здесь как раз и не происходит. Я просто... решил здесь всех немного встряхнуть. — Косвенное оскорбление по отношению к учреждению, - она сразу же нацарапала слова в свой блокнот, с отвращением цокнув, и Сынчолю захотелось себя ударить. — Я обязательно включу это в твой список совершенных грехов для исповеди на следующей неделе. — Это даже не грех! - воскликнул Сынчоль. — Вы даже не поверите, что другие мальчики говорят о вас, Сёстрах, за Вашей спиной... Сестра Кэтрин хлопнула своей авторучкой по деревянному столу. — Ты указываешь мне, как мне делать мою работу и что я и мои Сёстры некомпетентны? Он издал расстроенный стон в тот же момент, когда старый черный телефон на столе разразился безумным звоном. Сестра Кэтрин все ещё не отводила от него свой свирепый взгляд. — Кэтрин. Да. Мм. Ты уверен? Уже выезжаю. Она положила трубку, вздохнув. Сынчоль подумал, что люди выглядят старше и напряжённее, когда вздыхают, и Сестра Кэтрин не исключение. Её бледное лицо погрустнело, морщины, углубляясь, резали кожу, а её глаза под оправой очков — прекрасное описание жуткой грусти. Сынчоль никогда не видел никого, кто бы нёс свой груз на плечах так очевидно, как Сестра Кэтрин, и это заставило его посочувствовать ей. Но это не означало, что он пытался помочь: бесконечный упрямый хаос, что он принёс, казался невероятно ироничным. — В часовне что-то случилось, - объявила она, вырывая его из мыслей, - и им нужна моя помощь. Надеюсь, это не твоих рук дело. — Полагаю, Вы скоро узнаете, - спокойно сказал Сынчоль с небольшой ухмылкой, которую она презирала, о чем он знал. — И не торопитесь, Сестра. В любом случае, это последний сеанс. Взгляд её стал только серьёзнее, но Сынчоль был невозмутим, пока та шла мимо него и выходила из кабинета. Когда дверь захлопнулась, он облегченно вздохнул. — Эта проклятая женщина, - пробормотал он себе под нос, заметив серебряный крест, стоящий на столе перед ним. Он встал с кожаного кресла, чтобы открыть окна с панелями, что Сестра Кэтрин никогда не делала. Потоки солнечного света заполнили душный кабинет, и Сынчоль решил проделать то же самое со всеми окнами, пока комната не замерцала летом. Улыбаясь с гордостью к себе, он обошел комнату, пальцами проходясь по ветхим документам, толстым Библиям, разноцветным четкам, бархатной мебели и, наконец, пожелтевшей записной книжке. Сынчоль уселся в кресло Сестры Кэтрин и протянул ноги на стол. Он быстро пролистывал страницы, исписанные аккуратным почерком. Самая первая страница содержала заметки с самого первого семестра, когда Сестра Кэтрин считала Сынчоля обычным невинным, испуганным подростком, отправленным сюда прямо в Ньюкасл через три месяца, проведённых в больнице с волдырями, заиканиями и ночными кошмарами. Ах, старые добрые времена. Он уже много раз читал этот блокнот, но в нем всегда было что-то, из-за чего он просто не мог оставить его в покое. Презрение Сестры Кэтрин к нему просачивалось через слова и окрашивало страницы, пока Сынчоль листал дальше. Он заметил «скрытые переживания», «далеких родителей» и «недостаток способов выражения ярости», именно тогда подумал, что с него хватит. Закрыв записную книжку, он откинул голову и прикрыл глаза, представляя кровь на носу Джейсона, пылающую жару, хмурых Сестёр и пробуждение в больнице в первый раз. Дрёма схватила его на полпути, Но лишь на мгновение, пока не ворвалась Сестра Кэтрин и не начала кричать ему на ухо о нецензурных словах, нацарапанных на второй скамье, и он выскочил из кабинета, паникуя, радуясь и чувствуя прилив адреналина.

***

Сынчоль беспокойно ворочался и отвернулся от того, что было похоже на стопки кирпичей. Он натянул тонкое одеяло до подбородка, но у того не было и шанса защитить его от жуткого холода. Его зубы стучали, пальцы ног дрожали, а уставшие глаза были близки к тому, чтобы сдаться сну, но непреодолимое зловоние из канализации не позволяло ему это сделать. Вокруг было просто темно и отвратительно, и единственное, что могло отвлечь его, — это луна и ночное небо за крошечным окном на верхней стене, сквозь которое едва проникал свет. — Подземная спальня, - он повторил слова Сестры Кларенс вслух, так как его всё равно никто не мог услышать, - место, куда отправляют всех школьных нарушителей порядка за любые неприятности, которые они причинили преподобной Матери, Сёстрам и ученикам. Продолжительность пребывания зависит от тяжести нанесенного вреда. Он получил двухнедельное заключение, побившее все рекорды, что повергло всех в шок и привело к звонку родителям. Сынчоль хмыкнул и повернулся на другую сторону. Две недели сна здесь, каждую ночь, а потом он свободен. Долгие месяцы лета, свободные от грязных комнат, одетых во все черное монахинь и удушающих уроков. Все будет кончено. Родители ругали его целых полчаса по телефону. Они пообещали забрать его в последний день учебы, но перенесли на пять дней вперед, чтобы Сынчоль смог отбыть свое двухнедельное наказание. И, как будто этого было недостаточно, Сестра Кэтрин с силой выдернула телефон из его рук и сообщила им, что Сынчолю понадобится больше сеансов терапии в следующем семестре из-за того, что в этом году они оказались неэффективными. Такие себе вышли последние свободные недели учебы. Сынчоль едва мог спать по ночам, а, если ему и удавалось заснуть, это всегда случалось на рассвете. Он знал, что получит ещё больше, если пожалуется, поэтому он закрыл рот и смирился. Его одноклассники давно перестали бросать в него смешками и грубыми шуточками после того, как он довел свой ледяной взгляд до совершенства, и Сёстры были поражены его молчаливым поведением, ошибочно приняв его за улучшение, а не за ненависть. Время тянулось чертовски медленно, но, наконец, дошло до предпоследнего официального вечера в школе. Для всех, кроме него. Он ходил по пыльной комнате, несмотря на то, что настенные часы показывали полночь. Должен ли он сообразить какой-то дьявольский план мести? Но ему придется делать все одному, ведь уже слишком поздно, чтобы связаться с друзьями и устроить мозговой штурм. Месть также должна быть запоминающейся, чтобы каждый мог анализировать ее в течение лета и сплетничать об этом в начале следующего года. Но это обошлось бы ему суровым судебным разбирательством со стороны Сестёр, до тех пор, пока его не забрали бы родители. Стоило бы это того? Он витал в мыслях, когда раздался стук. Стучали не в дверь. Стук стал серией ударов, стал громче и срочнее, словно в спешке. Он поднял глаза. За крошечным стеклянным окном было лицо какого-то парня. Сынчоль закричал. Незнакомец вытянул палец перед губами, сигнализируя Сынчолю сохранять молчание, но тот энергично затряс головой и попятился к двери. Его пальцам удалось ухватиться за ручку, и он дернул ее, дрожа, но та не сдвинулась с места. Вспышка воспоминания: он был заперт до самого утра, пока Сестра не придёт с ключом. Блять. Пока Сынчоль предавался слепой панике, незнакомец каким-то образом сумел бесшумно ударить кулаком по стеклу и проскользнуть через трещину, в которую едва мог протиснуться, после чего плавно опустился на землю. Его чересчур худая фигура была одета в полностью черные свитер, джинсы и туфли. Первым предположением Сынчоля было «вор», но незнакомец не потрудился скрыть свое лицо маской или заправить свои длинные серебряные волосы в кепку. Сынчоль сглотнул. — К-кто т... — Цыц, - вмешался парень, его голос был мягким и настороженным. Он столкнулся своим взглядом с сынчолевым, и тот в недоумении вскинул брови. Он мог поклясться, что никогда раньше не видел этого человека, но было в нём что-то знакомое и в то же время нет. Это было удивительно, но не... странно. У него на лице, должно быть, было всё написано, потому что молодой человек издал смешок: — Я знал, что ты совсем не забыл обо мне, - протянул он, пробираясь к двери. Сынчоль инстинктивно шагнул в сторону, не желая непосредственной близости. Незнакомец явно закатил глаза, встав на колени и вытащив из кармана несколько шпилек. Он согнул одну из них и вставил в замок, осторожно поворачивая её между пальцами. Сынчоль моргнул. — Что ты... как ты... — Хочешь отсюда выбраться или нет? - проворчал незнакомец, не отрывая своего внимания от поставленной задачи. — Ну да, но я едва знаю тебя и... — Ты тяжело ударился головой, не так ли? - он нахмурился. — Извините? — Авария, - небрежно бросил он. — Тебе есть, что с собой взять? Сынчоль оглянулся вокруг. Остальные его вещи были наверху. — Наверное, только эта пижама, - сказал он, потянув за рукав. — Очаровательно, - раздался слабый щелчок, и незнакомец встал, прежде чем распахнуть дверь. — Теперь, - прошептал он Сынчолю, - мы должны действовать быстро и тихо, если хотим выбраться отсюда. Что бы ни случилось, просто делай то, что я говорю. Хорошо? — Но я тебя не знаю, - прошептал в ответ Сынчоль, подняв бровь. — Бесплатное спасение или гниение здесь в течение следующих нескольких дней, - незнакомец пожал плечами.— Выбор за тобой. С этими словами он вышел из комнаты, и Сынчолю не понадобилось много времени на раздумья, чтобы выйти следом.

***

— Почему мы идём наверх? Извилистая лестница, ведущая к основной площадке, была нагружена их поспешными шагами по бетону. К этому времени Сынчоль запыхался — он был как минимум на шесть ступенек позади, задыхаясь и разбрасываясь ругательствами. Незнакомец же, напротив, был очень спортивен: он шёл устойчиво, прижав локти, и его колени подпрыгивали вверх и вниз по ступенькам, без единого задыхающегося вздоха. — Нужно кое-что взять, - ответил незнакомец. — Кроме того, я сомневаюсь, что ты сможешь прыгнуть достаточно высоко до того окна. Сынчоль нахмурился на это оскорбление, но наносить ответный удар не стал. Он действительно не мог прыгнуть так высоко. Спустя долгие семь минут они вышли из-под земли. Огни тускнели, а все вокруг опустело. Прежде чем Сынчоль успел отдышаться, незнакомец спросил: — Здесь бывает ночной караул? — Должно быть... до полуночи... - он схватился за красную стену рядом с собой, пот катился по его затылку. — Тем не менее, мы не можем рисковать, - пробормотал незнакомец, прежде чем похлопать Сынчоля по плечу. — Пошли, черепаха. У нас мало времени. Они не спеша бежали по коридору, незнакомец — взволнованно, Сынчоль — измученно. Последний не знал, куда они направляются, но до него начало доходить, что он следует за жутким нарушителем с шелковистыми волосами, сам в одной пижаме, настолько сонный, что это невыносимо. Они пробирались хрен знает куда, а Сынчоль поставил всё на кон. — Кто ты? - спросил он. — Как тебя зовут? — Быстро и тихо, - раздраженно заметил незнакомец. — Проёбываешься и в том, и в том. — Это был просто вопрос! Ну, два, если быть точнее... Незнакомец резко остановился, его взгляд приклеился к двери справа. Он открыл её без особых усилий и скользнул внутрь. Сынчоль последовал за ним, снова схватив дверную ручку в качестве опоры и смотря, как тот рылся в открытых шкафчиках, просматривая папки и файлы, хранящиеся внутри. — Архивы? - вздохнул он. — Что тебе может понадобиться в архивах? — Заткнись и охраняй дверь, - приказал незнакомец, но Сынчоль не сдвинулся с места. — Послушай, приятель, если ты думал, что я буду охотно выполнять твои приказы всю ночь, забудь об этом, потому что... — Ага! - широкая улыбка осветила лицо незнакомца, и он, покопавшись в шкафу, достал белую папку. — Нашел. Сынчоль закатил глаза. — Тогда давай убираться отсюда! Он закрыл все шкафчики и выскочил из комнаты, на ходу обвив пальцами запястье Сынчоля. Они были длинными, одновременно горячими и холодными, и Сынчоль позволил потянуть себя через очередную колонну коридоров. Было довольно неплохо. Он был потный и уставший, но они уже были на пути к выходу. Внезапно раздалась сигнализация, и её раздражающий шум проникал сквозь стены. Незнакомец вскрикнул и ускорил темп, заставляя Сынчоля неохотно сравнять свои шаги с ним. — Блять, блять, блять! - выдохнул незнакомец, крепче сжимая запястье Сынчоля. — Ты не говорил, что у них есть сигнализация! — Ты не спрашивал! - не веря своим ушам заметил Сынчоль. Спустя несколько мгновений раздались слабые женские голоса. Сынчоль беззвучно выругался — он слишком запыхался для того, чтобы позволить проклятиям вырваться в полный голос, — и незнакомец стал болтать всё, что приходило на ум: — Монахини. Гнилые монахини. Очень вовремя. — У них ещё есть ищейки, - беспомощно добавил Сынчоль. — Надеюсь, мы будем в нескольких милях отсюда, когда их спустят, - сказал он. — Беги, хорошо? Мне нужно, чтобы ты бежал. Сейчас! Сынчоль был слишком занят, мысленно погрузившись в худшие возможные сценарии во время всего разговора, и когда его босые ноги оказались на мокрой траве, осознание того, что они уже были снаружи, ударило в голову. Он раскрыл губы и вдохнул холодный ночной воздух, пробираясь сквозь бесконечный двор. Перед ними были только деревья и кусты. И где они собирались..? — Там! - когда крик Сестры Кэтрин дошёл до его ушей, Сынчоль ускорился, побежав так быстро, как только мог. — Там! Они прямо здесь! Это Сынчоль! Сынчоль, остановись! Он этого не сделал. Он продолжил бежать с адреналином, разлившимся по его венам, и сплошным «блять, сука, блять» в голове. Он опомниться не успел, как догнал незнакомца, и его толкали в кусты, пока ветки и листья безжалостно били по глазам и щекам, до тех пор, пока он не очутился на поляне. Кожа вся в кровавых ссадинах, рукава пижамы были разорваны. — Боже, это прошло не гладко, - сказал незнакомец позади него и помог Сынчолю встать на ноги, хотя и резко. Сынчоль почти упал на землю, но незнакомец был на удивление силён, несмотря на свою худощавую фигуру. — Где этот говнюк... эй, вот, сюда! Яркий розовый "комби" материализовался перед ними в одно мгновение, как освежающий контраст с черным мутным фоном леса позади. Незнакомец распахнул заднюю дверь и сразу же толкнул Сынчоля внутрь, как раз когда вдали раздался лай собак. Сынчоль упал на колени, оказавшись внутри, и впечатался лицом в пол машины. Он закрыл глаза, почувствовав, как каждая его косточка трескалась от усталости, вялости и общей боли, а воздух выкачивался из легких. Всё закончилось? Они были в безопасности? — Ёбаный пиздец, - сказал незнакомец, и Сынчоль услышал хлопок двери. — Чего же ты ждешь? Дави на газ, Джунхуэй! "Комби" тронулся и покатился по ухабистой дороге; камни и галька шумно скрежетали под ними. Сынчоль застонал, когда машина заставила его подбородок удариться о металлический пол, но его стон был заглушен звуком разговора между спасителем и невидимым водителем. — Почему так долго? Я почти сгнил тут среди клёна. — Я забыл, что прошёл почти год. Он не такой атлетичный, как раньше... — Он почти стоил наших блядских жизней! Разве ты не знаешь, что он сейчас другой? Действительно ли он стоит того, Джонхан? К счастью, Сынчоль исчез в блаженной пустоте, но его уши поймали последние решительные слова. — Стоит. Я знаю, что стоит.