bag of dreams

Вода была плеснута прямо ему в лицо, и тогда Сынчоль открыл глаза. — Он здесь. Сынчоль выплюнул капли изо рта и мгновенно выпрямил спину, из-за чего его голова неприятно запульсировала. Дезориентация тут же угрожающе нависла над ним, но он мгновенно оклемался. Как долго он был в отключке? Где они сейчас? — Полегче, большой парень, - он поднял взгляд, и молодой черноволосый парень, предположительно того же возраста, что и он, сидел, скрестив ноги, рядом с ним. Пустая бутылка с водой в руке. Он слегка улыбнулся и вытер кончики пальцев о брюки, прежде чем передать ему салфетку. — Не торопись. Тебе нелегко пришлось. Сынчоль рассеянно кивнул, не обращая особого внимания на салфетку и пройдясь ей по мокрому лицу. Они всё ещё были в машине, но время уже было другое: небо за окном было в розовых, красных и оранжевых тонах, гранича с луной, что снижалась за смутными туманами. — Где мы? - пробормотал он. — Лондон, - ответил парень. — Целые и невредимые. Мы пробыли в дороге пять часов. Хочешь что-нибудь поесть? Варенье? Крекеры? Хотя они немного несвежие, мне кажется, у них истёк срок годности... Сынчоль покачал головой. — Нет, спасибо. Я в порядке, - сказал он, несмотря на то, что его живот урчал голодом. — Он уже очнулся? - дверь распахнулась, и появилась голова Джонхана. Его серебряные волосы теперь были завязаны в хвост, а сам он переоделся: свежая рубашка на пуговицах и коричневые хаки. Сынчоль нахмурил брови. Неужели он действительно упал в обморок на пять часов? — Да, - сказал парень. — Теперь мы можем следовать расписанию. — Расписание? - в недоумении повторил Сынчоль. Джонхан улыбнулся тому парню, игнорируя его. — Спасибо, Джунхуэй. Буду должен. Теперь убирайся. Дай ему немного личного пространства, - он повернулся к Сынчолю, улыбка всё ещё играла на его губах. — Переоденься в нормальную одежду и обувь, там, на сиденье. Выходи, когда закончишь. Джонхан исчез, и Джунхуэй беззвучно последовал за ним, захлопнув за собой дверь. Сынчолю потребовалось несколько минут, чтобы понять, что значили его слова и принять их. Когда он это сделал, то постепенно осознал, что его не должно быть здесь. Он не принадлежал этому месту. Он не принадлежал грязной Комби, которая сильно пахла марихуаной, в распоряжении красивых незнакомцев в Лондоне. Лондон! Мили от Ньюкасла, где он должен был быть, в месте, которому он принадлежал. Во всяком случае, Сынчоль никогда не следовал правилам. С бóльшим удовольствием, чем следовало бы, он снял свою пижаму и поменял её на темно-синий свитер, черные кроссовки и серые хаки, которые плотновато сидели на бедрах, от чего их трудно было застегнуть. Но кроме этого всё было в порядке. Когда он провёл пальцами по щекам, то обнаружил, что кто-то — может быть, Джонхан, может быть, Джунхуэй, может быть, и тот, и другой — подлатали его раны. Возможно, он выглядел нормально? Он не знал. Зеркало заднего вида было потрескано и сломано. Он вышел из машины, когда закончил возиться с рукавами. Холодный ветер брызнул ему в лицо, но он проигнорировал его и подошёл к двум другим парням, которые изо всех сил пытались зажечь сигареты между пальцев. — Можно мне... Джонхан уже протянул ему одну, прежде чем Сычноль закончил предложение. Джунхуэй аккуратно зажёг все три, и вскоре они мирно вдыхали дым, кольца которого быстро испарялись, не успев появиться. Сынчоль обернулся и засунул другую руку в карман брюк. За припаркованным розовым автомобилем гудение загружало дорогу уже в столь ранние утренние часы. Вокруг были ряды всё ещё закрытых магазинов и заброшенные дома, но самым ярким было здание коричневых, зеленых и оранжевых цветов, в котором ему удалось распознать железнодорожный вокзал Сент-Панкрас. — Тебе это не кажется знакомым, Сынчоль? - Джунхуэй разрушил тишину после седьмой затяжки Сынчоля. Он вздрогнул от звука своего имени. — Нет. Не думаю. Я никогда раньше не был в Лондоне. Джунхуэй усмехнулся: — Конечно был. Сынчоль нахмурил брови. Джонхан тут же пояснил: — Ты просто не помнишь. Не помнит? — Как... как ты узнал об аварии? - выпалил он с удивлением. Джунхуэй нетерпеливо закатил глаза и бросил сигарету на землю. — Мы тебя знаем. Ну, знали. — Ты единственный настаивал, на том, чтобы дать ему время, - заметил Джонхан довольно обвинительно. — Он только что очнулся. Оставь его в покое. Джунхуэй издал ещё один смешок, потирая кончик своих кроссовок о бычки. — Ладно, ладно. В любом случае, здорово тебя снова увидеть, братан, - он изогнул маленькую, но искреннюю улыбку в сторону Сынчоля и крепко обнял его. — Чёрт. Хотел бы я поехать с вами, но я не хочу разрушать медовый месяц. Глаза Сынчоля расширились, и Джонхан ударил Джунхуэя прямо в плечо. — Ау! — Заткни свой ебучий рот, - прошипел Джонхан, прежде чем распахнул пассажирскую дверь и вынул черный рюкзак. — Нам лучше пойти сейчас, иначе мы пропустим поезд. Не забудь рассказать всем, хорошо? Джунхуэй торжественно кивнул и жестом приказал уже идти. Джонхан обвил пальцами запястье Сынчоля и потянул его к шумной дороге. — Рассказать всем? - спросил Сынчоль, когда Джунхуэй был вне предела слышимости. — Что ты имел в виду?   — Это сложно, - ответил Джонхан. — Я бы предпочел не говорить об этом сейчас. — Ты обязан. Ты буквально протащил мой зад из Ньюкасла в Лондон, и ты мне абсолютно незнакомый человек. Тело Джонхана мгновенно застыло. Сынчоль собирался забрать свои слова обратно, когда тот повернулся на пятках, а их взгляды столкнулись. В уголках его глаз собирались слёзы. — Абсолютно незнакомый? - Джонхан подавился, а затем крепко обхватил Сынчоля за шею, принявшись душить. — Ч-что ты делаешь?! — То, что я хотел сделать в течение последних девяти месяцев, - прошептал он, уткнувшись лицом в плечо Сынчоля. Сынчоль сглотнул. Двое молодых парней с сигаретами, обнимавшиеся посреди людной лондонской улицы — он не был уверен, хорошо ли это выглядит со стороны. — Послушай, может ты... Руки Джонхана отпустили его так же быстро, как схватили. — Я знал, что с тобой будет не так легко, - он протёр глаза и развернулся, направляясь к станции, преследуемый озадаченным Сынчолем. Содержимое рюкзака, висящего на плечах Джонхана, оказалось папкой, которую он украл из школы, и множеством поддельных удостоверений личности. Сынчоль узнал себя на фото, когда заглянул. — Это фото из моей школьной базы данных? — Да, - подтвердил Джонхан, роясь в карточках. — Мы останавливались в студии Джунхуэя для некоторых поправок, - он постучал пальцем по папке, и Сынчоль понял, что папка носит его собственное имя. — Вот почему мы пошли в архивы? Чтобы получить мою фотографию для удостоверений личности? Джонхан пожал плечами. — Не только поэтому, - загадочно ответил он. Они прошли через огромную станцию ​​в сопровождении бесконечных вопросов Сынчоля и коротких, уходящих от темы замечаний Джонхана. К тому времени, когда Сынчоль понял, что надоел Джонхану, последний отошел от него на двадцать шагов. Эти двадцать шагов были мерой расстояния, протянувшегося между ними, когда они пересекали каждый коридор станции, но никто, включая Сынчоля, не мог упустить дрожащие плечи и ноги длинноволосого парня, даже издалека.

***

Поездка на поезде длилась два коротких безмолвных часа, в которых двое из них тихо курили, обмениваясь свежими пачками сигарет через алюминиевый столик. Джонхан никогда не поднимал взгляд на Сынчоля, словно любое движение могло нарушить паузу молчания, стоящую между ними. А следовало бы нарушить, думал Сынчоль. Ему нужны были ответы, а Джонхан их не давал. Рано или поздно, они бы и сами всплыли наружу, не так ли? Ему не удавалось внимательно понаблюдать за Джонханом до сих пор: его бледное лицо, обрамленное мятежными серебряными локонами; его внимательные коричневые глаза, всегда на страже, когда кто-то проходил мимо их мест; его длинные тонкие пальцы, отбивающие случайный ритм по бедрам; его розовые губы и впалые щеки, язык, вероятно, со вкусом никотина, кадык, подпрыгивающий вверх и вниз. Сынчоль пристально посмотрел на его незнакомо знакомый вид и подумал, есть ли воспоминания где-то там, глубоко, ожидающие своего выхода. Когда они ступили на французскую землю, Джонхан, казалось, оправился от непонятного транса, в котором находился. Он выпрямил плечи и снял резинку с волос, позволив им каскадом спуститься вниз по спине. — Ладно, - осторожно сказал он в процессе. — Просто иди за мной. Они вышли из Гар-дю-Норда, выбросили свои сигареты, и Джонхан повёл его по задним переулкам и скрытым дорожкам, прыгая через изгороди. Ещё одно немое путешествие, но Сынчоль чувствовал, что ответы уже близко, возможно, нуждаются в толчке, чтобы полностью освободиться из заточения, но он знал, что он мог сдержать своё нетерпение. Какое-то время. Спустя несколько мгновений он понял, что следует за Джонханом в густой лес, где не было ничего, кроме опавших листьев, коры деревьев и скрученных ветвей на земле. Сынчоль никогда не любил походы — он вздрагивал каждый раз, когда его ноги скользили по твердой почве, а царапины оставались на кончиках пальцев всякий раз, когда он опирался на деревья. Солнце сияло высоко в небе, а толстые деревья проложили путь к небольшой поляне. На ней не было ничего, кроме бежево-красного VW Комби, стоящего на краю. Сынчоль прикусил губы в сомнении, когда они подошли к автомобилю, прежде чем Джонхан открыл дверь, показывая очень грязное, пыльное пространство внутри. — Ты не запирал дверь? - это был первый вопрос, пришедший ему в голову. Джонхан усмехнулся. — Никто никогда не найдет это место, поэтому я не парился. Залезай. Сынчоль неохотно забрался внутрь. Его поприветствовал запах грязи и гнилой пищи, возникнув из картонных коробок, от которых Джонхан поспешил избавиться. Металлический пол был полностью задрапирован тонким листом ткани, и три автокресла, которые должны были быть размещены последовательно, вместо этого были подпёрты к серым стенам. Многочисленные штыки, одежда, памятные вещи, разбросанные по чёрной коже и упавшие на пол. Гамак с несколькими подушками мягко качался над сиденьями, его концы были неуклюже прибиты к потолочной лампочке. Толстые слои пыли покрывали потрескавшиеся окна, жалюзи разорвались и опасно качались на карнизе. — Дом, милый дом! - воскликнул Джонхан с таким энтузиазмом, что Сынчоль нахмурился. — Не самое лучшее место в мире, но чувствуй себя, как дома. Он опустился рядом с сиденьем, вызвав незначительную тряску машины, и стопки воспоминаний высыпались с сиденья на его коленки. Он осторожно собрал их и положил на место, а Джонхан руками убрал пыль с его вещей. Затем он уселся перед Сынчолем, спустив ремешок рюкзака с плеча. — Мы не собираемся ехать? - спросил он с любопытством. Джонхан закатил глаза. — Терпение, терпение, - он достал папку из рюкзака и открыл её. Его глаза внимательно изучили хранящиеся в нём файлы, прежде чем поднять свой взгляд на Сынчоля. — Расскажи мне, что ты знаешь о своей аварии. Сынчоль неодобрительно посмотрел на него. — Ты можешь прочесть всё в этих файлах. — Потерпел серьёзную автомобильную аварию, тупая травма головы — это всё херня. Я хочу знать, что произошло во время и после аварии. Он щелкнул языком. — Не слишком ли ты требовательный? Джонхан не мог не улыбнуться. — Ты любил это во мне.

***

— Ну, это случилось год назад. Я ничего не помню. Они сказали мне, что я вёл машину и въехал в дерево. Я мгновенно отключился. Первое, что я помню, — я проснулся в больнице. Я потерял память, но мне сказали, что это временное явление. Раньше мне делали сканы, чтобы они могли видеть прогресс, но через полгода они сдались и сказали, что это навсегда. — С тех пор ты ничего не помнишь? — Ничего. Лицо Джонхана помрачнело. — Продолжай. Сынчоль сделал глубокий вдох. — Я был в больнице три месяца, а затем мои предки отправили меня в католическую школу за несколько миль от дома. Мне сказали, что мне всего шестнадцать лет, я глуп, и школа-интернат исправит меня. Я не знаю, почему я согласился на это. Я едва их знал, и всё же позволил им отправить себя в Великобританию. У меня была терапия с монахиней весь учебный год. Та ещё заноза в заднице. Я все время врал и доставлял проблемы, потому что... ну, не знаю. Это веселее и интереснее. На губах Джонхана появилась улыбка. — Всё такой же мятежник, да? Сынчоль пожал плечами. — Ты же знал меня до аварии. Ты мне скажи. Он на мгновение прикусил щёку изнутри, прежде чем поднять голову вверх. — Посмотри. Сынчоль поднял глаза. Потолок был не простым, как он предполагал. Он даже не мог увидеть его цвет, потому что был хаотично заклеен множеством полароидных снимков. Тонкие ниточки красного цвета соединяли их друг с другом. На этих фотографиях был он сам, снятый в местах, которых он никогда не был, с людьми, которых он никогда не встречал. Мальчик с розовыми волосами обнимает его руку, мужчина с взъерошенными черными волосами и узкими глазами, ухмыляющийся паренёк с голубыми волосами, худой молодой человек с оранжевыми волосами, Джунхуэй высунул язык на некоторых фото. И Джонхан. Его яркая улыбка и длинные волосы были почти на всех снимках. Были те, где они улыбались в камеру, где они смеялись на полпути, где они бросали друг на друга взгляды, где их пальцы переплетены, где Сынчоль целовал щеки Джонхана... Комок подступил к горлу Сынчоля. — Мы были вместе? - задохнулся он. Джонхан торжественно кивнул. — Да. — Мы были влюблены? Слова плыли в воздухе, и взгляд грустных, слезливых глаз Джонхана был прикован к нему, но Сынчоль глядел в потолок. — Очень сильно, - прошептал Джонхан.  

***

Каким-то образом, в какой-то момент они оказались на грязном полу, уголками глаз глядя на то, как садится солнце и темнеет небо. Рука Сынчоля обняла плечо Джонхана, а щека того расположилась на груди Сынчоля. Дорожки слёз всё ещё были видны на щеках Джонхана, и он издал напряженный всхлип. Инстинктивно Сынчоль прижал его ближе к себе, касаясь губами макушки. Это было странно, смутно, хорошо — всё сразу. Минуты тянулись медленно. Пальцы Сынчоля вырисовывали неровные круги на спине Джонхана. — Я был хорошим парнем? Тихий смешок сорвался с губ Джонхана. — Ты был самым лучшим. Я думаю. Ты был моим первым. — Наверное, мне повезло. — Ты всегда говорил, что это было чем-то бóльшим. Что... нам было суждено быть вместе. Эти струны, - он указал пальцем на красные ниточки над ними, - они свели нас вместе, они связали нас. Сынчоль пристально смотрел на созвездия фотографий над ним, как будто они могли дать ему ответы. Это было невообразимо — знать, что у него (ну, не совсем него) и у Джонхана была история. История, которую он не мог вспомнить, история любви, страсти и привязанности с кем-то целиком и полностью. — Это был другой человек, - заключил он. Джонхан поднял голову, чтобы как следует взглянуть ему в глаза. — Что? — Это был другой человек, - повторил Сынчоль. — Тот, кто любил тебя. Я совершенно новый человек. Если ты попросишь меня любить тебя, то... тогда я думаю, что... Палец Джонхана коснулся его губ, а слова скручивались на языке. Их глаза встретились, и Сынчоль затаил дыхание. — Я ни о чём тебя не прошу. Он вцепился губами в улыбку, но та была прозрачной и разбитой. Вскоре он отстранился от Сынчоля, поднялся с пола, закрыв дверь, которая до сих пор была открыта, и запрыгнул на водительское сиденье. — Приготовься, - сказал Джонхан. — Тебе ещё столько всего нужно увидеть.