Когда всякий интерес окрашивается в голубой оттенок

      «Он страшный человек. Если подобный ему будет править Чосон, то у государства нет будущего.»       «Наследный принц с раннего детства не питает страсти к изучению литературы наших великих предков.»       «Наследный принц ушёл в леса к шаманам, ему нездоровится. Король Ёнджо вздохнул с облегчением. Мать, леди Ён, и жена наследного принца, леди Хёнгён, бьют тревогу.»       А я продолжаю шить одежды для своего господина.       И мерно жду своей приближающейся смерти.       Молодой господин во дворце в порыве неконтролируемого гнева убил восемь слуг. Четверо из них были портными, как и я.       Уверенно отрезая ткань, доверившись меткому глазу, я вижу наступление своей «случайной» смерти.       Я наслаждаюсь лазурного цвета шёлком, его нежной фактурой и дорогим блеском, сравнивая всё с безмятежным небом над головой. Я шью церемониальный ханбок для своего господина в честь дня рождения его матери.       Его мать — наложница из рода Ли. Во дворце не принято громко праздновать дни рождения наложниц. Но принц хочет провести церемонию, бросив вызов своему отцу и устоявшимся традициям.       Он сумасшедший. Настоящий. Не боится испачкать руки в чужой крови, хотя до него такое было немыслимо. Он идёт на безоговорочный конфликт с королём. Он, сдаётся мне, не хочет брать на себя весь груз ответственности за народ королевства Чосон.       Не будь мой господин психически больным, кто-то жестокий встал бы на его сторону. Но мой господин, на деле, беспомощен и беззащитен против себя же самого. Такие, как он, никому не нужны.       Я бы посочувствовал ему, если бы знал, что моя судьба не находится в его руках.       Прошёл месяц с ухода господина Тэхёна. Мои ученики подготовили десяток чогори и паджи, я — три одеяния пхо на случай, если ему не понравится одно из.       На самом деле, пытаюсь отсрочить минуты своей жизни.       Из небольшого окна прислуги я смотрю на запад, на медленно заходящее солнце. Пустынная земля с выжженной зеленью жарким летом сушит проступившие слёзы на моих ресницах.       Завтра вернётся мой господин, и всё, что сейчас остаётся мне — ждать утро в постели, укутавшись в пелену с рассветом забытых снов.       Господин, как всегда, появляется неожиданно, чересчур ранним утром. Я слышу шум снаружи, все суетятся вокруг него, падают на колени от страшного взгляда, не смеют близко подойти, чтобы миновать беду, убивают неуверенность и дрожь в голосе, чтобы не дать усомниться в чём-либо.       Я вскакиваю резко, одеваюсь быстро, привожу себя в порядок. Солнце только наполовину показало себя.       С вечера подготовлены одежды. С недавнего времени я как главный портной самого наследного принца Тэхёна возглавляю цепочку своих помощников. Держу первый пхо, другие — у двух последующих.       Широкие двери отворяются, и мы семенящими шагами полукругом садимся возле своего неподвижно стоящего господина. Пара слуг подвязывает ему корым на талии и завязки в низу штанин.       Я встаю и с почтенно опущенным взглядом кратко описываю своё творение. — Молодой господин, прошу, примите одеяние, вышитое специально для празднества дня рождения Вашей матери, госпожи Ли Ён, — разворачиваю длинную струящуюся ткань, держусь уверенно, — Тёмный шёлк с песочной каймой и позолоченной нитью — излюбленное сочетание королей нынешней династии. Оно придётся по вкусу… — Я просил любимое сочетание… королей? Я — король, по-твоему?!       Господин выхватывает из моих рук недельный труд от рассвета до заката и с треском разрывает, откидывая ненужные тряпки позади себя. Мой ученик спешит развернуть другое пхо, прикрывая меня своей спиной — зря. Принц хватает его за глотку и рывком толкает в сторону, оставив на шее глубокие ссадины.       Развернулась нелепая картина — помощник оступился о длинную ткань и, запутавшись в ней, ненароком рвёт.       Глаза господина, налившиеся кровью, и крепко сжатая челюсть заставляют меня сделать шаг или два назад. Мне страшно. — Господин, позвольте представить Вам ещё одно одеяние цвета лазурного неба, — беру третий пхо из рук напуганного парня, стоящего за мной, и поспешно разворачиваю, — Я делал его, думая о Ваших уникальных мыслях, не имеющих границ. Они, как бескрайнее небо, необъятны и непостижимы человеком.       Принц улыбнулся.       Он выставил руки, давая знак — наряжать, я же успел подумать, что с господином случится приступ, и тот упадёт навзничь, не успев убить меня. Но нет.       Служанки наряжают достойно, и я в ужасе замечаю, насколько моему господину идёт этот цвет. Красивая кожа, не знающая физического труда, бронзовым оттенком подыгрывает шёлку. Черты лица кажутся мягче, а улыбка — нежной.       Я бы утонул в этих тёмно-янтарных глазах, если бы хоть один взгляд на члена королевской семьи мог быть простительным для слуги.       Хороший хозяин приказал бы выпороть меня, но принц Тэхён особенный в решении таких вопросов.       Принц не побрезговал сжать моё лицо своей шероховатой, вероятно, из-за стрельбы из лука, ладонью, дать звонкую пощёчину другой и после падения на пол оседлать мои бёдра, тесно притеревшись к тому месту, конечно, случайно. И пронзить меня чем-то колким. Я не видел чем.       Потому что позволил себе дерзость — влюбиться в этот безумный взгляд, наводящий шорох в моей груди.