Когда всякий интерес окрашивается в голубой оттенок

— Сука.       В один голос цедят напарники, находящиеся в составе ОПГ, возглавляемой руководителем крупной сельскохозяйственной компании.       Они не думали, что всё зайдёт настолько далеко, ведь сначала хотелось денег, много денег. Ещё бесчисленное количество девушек с мозгами вместо ваты.       Но игра затянулась.       Вначале новичков долго проверяли на преданность общему делу и желание даровать группировке собственную жизнь. Их посылали на задания в виде мелкого грабежа. Парни вошли в состав банды, занимающейся рэкетом, контролем за продажами алкоголя и лёгких наркотиков, а также аферами с землёй.       За хорошо проделанную работу криминальные авторитеты неплохо поощряли: подгоняли красивых молодых девчонок, не особо интересуясь, хотят они расслабиться в компании крепких парней или нет, и платили «зарплату» в конверте.       Ради девочек и денег Намджун и Чонгук были готовы на всё, потому что знали — по-другому не умеют.       Один раз связался — навсегда прописался.       Это то самое правило, на которое оба не обратили должного внимания, когда вступали в ряды могущественной банды, творившей беспредел по законам, установленным самолично в этом Богу забытом месте — какой-то просраной государством провинции.       Чтобы держаться поближе к верхам, нужно много стараться. И вот настал момент, когда пришло первое серьёзное задание, связанное с убийством.       Нужно было расправиться с местным фермерским предпринимателем, который перешёл дорогу «хозяевам» плодородной земли. «Ни пяди земли бандитам!» — сказал однажды смелый бизнесмен, притянув к себе несчастье.       Жгучий адреналин разлился по всему телу, от предвкушения познания нового опыта зачесались руки. Лёгкой походкой устремясь обдумывать план, друзья были заранее уверены, что справятся «на отлично».       Холодная ноябрьская ночь подкралась незаметно. Намджун и Чонгук неторопливо курили травку в густых зарослях возле частного дома фермера. Намджун, завидев в окне посторонних людей помимо семьи будущей жертвы, позвонил начальству, уточнить, как действовать. Поступил ответ — «убивать всех, кто в доме».       Чонгук, услышав искаженный расстоянием голос, слегка задумался, глядя в окно на троих маленьких детишек, играющих в гостиной возле взрослых. Он уверенно встал, выбросил косяк, носком втирая в землю, и дал знак — пора действовать.       Намджун дёрнулся, притянул того за край футболки к низу и на пару секунд затаил дыхание. — Может, не стоит? — говорит тише, чем до этого, будто боясь, что их на расстоянии проверяют другие. — Мы почти добились успеха, Джун. Сам же говорил, надо идти до конца. — Давай попробуем сбежать? — Что, испугался? — дерзкий парнишка прошипел в самое ухо, обволакивая тёплым табачным дыханием, — Будут деньги — уйдём. — Ты на Мадагаскар собрался, придурок? Нам достаточно просто пересечь границу и всё, мы в безопасности, — раздражённо отвечает Намджун, пытаясь изменить свою судьбу. — Я сейчас пересеку границу, и мы с тобой пойдём выполнять задание, идёт, хён? — О чём…       Чонгук лбом сталкивается с чужим напротив, смиряя, и, поддавшись вперёд, яростно горячим языком проникает в рот парня, жадно вылизывает дёсна и жёстко хватается за копну волос. Оседает рядом, окуная обоих в травянистую поросль. Поздняя листва сухо шуршит под копошением тел. — Ну ты и урод, — выхватывая каплю воздуха из тесного поцелуя, шепчет Намджун и грубыми пальцами, пробираясь под лёгкую куртку, сжимает рёбра парня. — Если сдохнуть, то только так. — Хочешь, чтобы нас уличили в пидорстве, Гуки? — Почему бы и нет… а давай прямо здесь, перед окнами «покойников»?       Намджун, придавленный, расплывается в удовлетворительной улыбке и, скидывая Чонгука, подминает его под себя.       Быстрые и хаотичные движения выбивают рваное дыхание. Намджун думает, что не зря тогда пошёл тенью за этим парнем, Чонгук думает о том же и улыбается в ворот одежды своего друга.       Звуки непотребства и эротичное журчание обоих голосов уносят получше любого косяка, сделанного самостоятельно, с любовью. — Не шуми, — предупреждает Намджун, еле цепляясь за картину реальности. — Хочешь вставить? — Чонгук говорит обессиленным возбуждённым голосом, — Меня твои пальцы на моём члене бесят уже. — Хочешь я тебе мозги вправлю? — словом дразнит Намджун. — Какого черта… ты же первый на меня запал, ещё тогда… в школе. Ты был… — Замолчи. — Ты был в выпускном классе, совершеннолетний уже, а мне было всего… шестнадцать. Грёбаный педофил, — приоткрывает рот в немом наслаждении, когда пальцем приятно надавили. — Шшш, — отвлекается Намджун, прислушиваясь к окружающим звукам, — Блять, давай одевайся, и погнали выполнять задание. — Ага, — Чонгук, упиваясь сладкой негой, оперативно приводит себя в порядок и мимолётно целует парня в висок, думая о том, что позже подразнит его ещё.       Велели сделать всё тихо, поэтому напарники за пазухой крепко сжимают рукоять ножей, медленно подходя к парадному входу. Кивают друг другу и врываются сразу, ловя на острое лезвие крики жены фермера и его ребёнка, затем пожилого соседа с любовницей и его внучкой. Углубляясь в комнату, остались ещё ребёнок, и, собственно, сама цель. Намджун убивает малыша, когда тот пытается в ужасе куда-то спрятаться.       Чонгук же, до фермера не успевает добраться, потому что чувствует, как вдруг плавно ложится дуло на его затылок.       Время останавливается. — Сука, — в один голос цедят напарники, находящиеся в составе ОПГ, возглавляемой руководителем крупной сельскохозяйственной компании.       Причиной тому — авторитеты с правого берега.       Пешки двух монстров оказываются на одной желаемой территории. Тут без шансов. Выигрывают те, кто с огнестрельным.