Our love is not a crime.

      Иван вышел из дома, громко хлопнув дверью, дав понять домашним, что он отправился грызть гранит науки в университет. Он неспешно двинулся в сторону метро, не обращая внимания на то, что до первой пары, которой стояла дискретная математика, оставалось десять минут. Иван будто бы прогуливался по своей родной улице в районе Сесвете*, раскидывая носками кед пожухлую, опавшую листву. Пока Иван завтракал, обратил внимание на прогноз погоды: сегодня дождя не предвиделось, несмотря на то, что осень уже вовсю вступала в силу и задувала своим холодным, унылым ветром. И хотя настроение оставляло желать лучшего, Ракитич трепетал только от одной мысли о том, что сегодня вновь попадет к этому странному преподавателю, Луке Модричу. Он ждал момента, когда сможет выяснить, насколько же этот мужчина суров, каким его описывают в сплетнях, заполонивших весь Загребский университет. ***       Иван добрался до нужного корпуса спустя какое-то время, абсолютно не торопясь, так как ему было любопытно, что с ним сделает Модрич, когда он опоздает на лекцию. Возможно, благодаря этому плану, Ивану будет гораздо сложнее сдать предмет, но зато он сможет узнать больше.       Ракитич уверенно надавил на ручку двери, ведущей в нужную аудиторию, и прошмыгнул внутрь.       В помещении стояла гробовая тишина, по всей видимости, Модрич уже начал свой расстрел в форме зачета по теме, которую Иван прекрасно знал и без такого неприятного опыта, как зачеты. Только один момент смутил Ракитича: Лука решил провести работу в письменной форме? В любом случае, Иван был готов, хотя и собирался завалить контрольную, дабы попасть на пересдачу. Он очень хотел узнать, каким может быть этот, вроде бы, хладнокровный человек, если поиграть у него на нервах. — Ракитич, я прав? — хрипло произнес Лука, подняв взгляд на новоприбывшего студента, стоящего поодаль. Модрич чувствовал себя неважно, похоже, простыл. Поэтому решил облегчить задачу и себе, и этой несмышленой группе, дав им письменное задание. И отвлекаться на какого-то опоздавшего ему также не хотелось. — Собственной персоной, — отозвался Иван, поправляя рукав своего пиджака. Он держался спокойно и совсем не переживал, учитывая даже то, что Модрич буквально прожигал его своим взглядом, и, как показалось Ивану, уже был не в духе. — В темпе, — бросил Модрич и кивнул в сторону свободного места, затем вернувшись к каким-то бумагам на своем столе. Иван успел рассмотреть его рабочее место: все действительно, как у человека, следящего за чистотой во всех ее проявлениях. Его собственный предметный учебник все так же находился в обложке, ручки лежали параллельно друг другу, а материалы к занятию плотной папкой занимали место в углу стола. Это выглядело, мягко говоря, превосходно. Как в канцелярском магазине, ей богу. Ракитич хмыкнул и направился к своему месту, шаркая ногами по полу. Весьма громко.       Где-то послышались сдержанные смешки. Но у Модрича сегодня не было настроения портить кому-то успеваемость, пусть даже он и делал так ранее. А еще он всерьез задумался над тем, как его подкосило то, что он никак не развивал свою личную жизнь: он разругался со своими коллегами, срывался на собственных студентах, стал реже соглашаться на ведение лекций и семинаров, только строчил диссертацию, читал какую-то депрессивную литературу и совсем не обустраивал свой досуг. Так было раньше. Так было в Задаре. Но сейчас-то он собирался начать все с чистого листа. И очень не хотел, чтобы история повторилась вновь. Именно поэтому Лука Модрич старался быть сдержанее и не реагировать на провокации. А этот Ракитич… Вроде бы, его Иван зовут? Пару дней назад Лука взглянул на список людей, присутствовавших на лекции в понедельник, но запомнил пока не всех. С одной стороны его взбесила самоуверенность этого парня, с другой же — позабавила. Он было даже чуть не улыбнулся после ответа Ракитича, но подумал, что не стоит так рисковать. А голова все еще болела, глаза слипались, и абсолютно не было сил.       Иван справился с контрольной быстро и без особых усилий, точнее, поставил ответы с закрытыми глазами, и отложил листок в угол стола, став наблюдать за происходящим в аудитории. Взглядом он искал девушку, которая рассказывала ему душещипательную историю их нового аспиранта. Иван разузнал немного о своей одногруппнице, её звали Ракель Маури. Не то чтобы у Ракитича были на нее какие-то серьезные планы, просто она действительно выглядела адекватнее, чем большая часть людей, обучающихся вместе с ним. И, возможно, они могли подружиться, учитывая то, что Ракитич не любил заводить знакомства.       Лука ощущал, как валится с ног. Голова, казалось, стала чугунной, насморк, хоть и только начинался, уже неприятно чувствовался.       «Надо бы пораньше пойти домой…» — думал Модрич, пытаясь сосредоточиться.       До окончания пары оставалось примерно пятнадцать минут, Ракитич уже успел заскучать, поэтому рисовал что-то непонятное в своем ежедневнике. Когда ему наскучило и это занятие, Иван поднял взгляд на Модрича, который то и дело шмыгал носом. Никто особо не обращал на это внимания, но Ивану не давало покоя. «Ну кто приходит на работу в таком состоянии?» — начал размышлять Иван, засмотревшись на преподавателя. «Погода не такая уж летная, а он еще и налегке: один пиджак. А гардероб сейчас не работает, так что он явно не оставлял там верхнюю одежду. Что за чудила…» — мысленно рассуждал Ракитич. Иван даже не заметил, как поддается эмоциям и вдумывается в чужие проблемы. Он же ненавидит это. Тогда в чем дело?       Занятие подошло к концу, и люди потихоньку начали сдавать работы и покидать аудиторию. Модрич отразил тему домашней подготовки на доске, и даже его почерк имел усталый вид: буквы были еще более корявыми, чем в прошлый раз, на самой первой лекции. Иван снова поймал себя на мысли, что думает не о том: какой почерк у его учителя математики!       Через пару минут Иван сдал работу и решил перекинуться парой слов с Ракель, пока та не ушла на перерыв. Они мило побеседовали на какие-то простые темы, про погоду, про лазанью в студенческой столовой… Ракитич проводил ее взглядом, когда она уходила, а затем услышал тихий голос у себя за спиной, когда уже почти все студенты разошлись: — Иван, задержись ненадолго, — еще более охрипшим голосом проговорил Модрич. Он выглядел еще хуже, чем в начале пары: глаза немного покраснели, он постоянно кашлял и шмыгал носом. — В чем дело? — удивленно спросил Иван, подойдя к преподавателю. — У тебя есть потенциал, а ты ведешь себя несерьезно, — неожиданно начал Модрич, запуская руку в слегка спутавшиеся волосы, — понимаю, звучит необычно. Но, послушай, ты реально не прогадал с факультетом, и если будешь стараться, многого добьешься, — как-то даже напутственно произнес Лука, посмотрев Ракитичу прямо в глаза. — Эээ… — только и смог выдать Иван, округлив глаза. Он сейчас чувствовал себя таким маленьким и беззащитным мальчиком, который впервые в жизни выиграл призовое место в конкурсе, о котором долго мечтал. Потому что ни в школе, ни в детских лагерях, ни даже университете, где проучился еще совсем немного, он не слышал таких слов. Иван никогда не был одинок, наоборот, он даже имел переизбыток внимания, но никто никогда не говорил ему, что он чего-то добьется. Что у него есть какой-то потенциал… Что у него вообще что-то есть, кроме обеспеченных родителей и дурацкого блата, по которому его сюда и пристроили, хотя сам он был против.Но какой-то незнакомый человек, какой-то аспирант с весьма сомнительной репутацией, какой-то Лука Модрич сказал это… И тут у Ивана что-то ёкнуло. Кажется, он даже почувствовал, как кольнуло где-то в районе живота, и едва мог дышать. — Все нормально? — сипло проговорил Модрич, снова откашливаясь, — я просто ждал, пока ты закончишь с той студенткой, и я бы мог тебя задержать, просто, мне надо идти, а то так совсем захвораю… — последние слова Лука уже говорил почти шепотом, но Ракитич услышал и их. — А можно с Вами пройтись? — куда-то в сторону пролепетал Иван. — В каком смысле? — чертыхнулся Модрич, собирая вещи. — Можно Вас проводить? Неважно выглядите, — выдохнул Ракитич, теперь уже совсем отвернувшись от преподавателя, дабы скрыть пот, выступивший на лбу и румянец, покрывший щеки.       Лука еще немного потаращился на Ивана, но затем вышел из-за кафедры и, посмотрев на Ракитича, сделал жест в сторону выхода.