Our love is not a crime.

      Что толкнуло Ивана на то, чтобы составить своему учителю компанию в прогулке от работы до дома? Разве едва знакомые люди, пусть даже один из них чувствует себя неважно, провожают друг друга, как какие-то малолетки? Ивану довольно сильно хотелось узнать, что происходит с ним в последнее время: то он посреди пары думает о человеке, которого совсем не знает, то вовсе предлагает довести до дома, видите ли, Лука Модрич заболел? Может ему еще бульон сварить и одеяло подоткнуть?       Какой абсурд… Но несмотря на то, что Иван вообще не понимал, почему ощущает какую-то ответственность за Модрича, ноги сами шли той дорогой, которую показывал Лука. Но одно Ракитич понял сразу: после тех воодушевляющих слов он очень засомневался в том человеке, каким описывали Модрича сплетники. Он был дружелюбен с ним, как будто ему было действительно не насрать. Это приятно поразило Ивана, и он явно чувствовал, что должен отплатить за такую щедрость.       Всю дорогу они шли молча, укрываясь от сильных порывов ветра, бьющих в лицо октябрьской непогодой. С деревьев, кружась и порхая в воздухе, слетали последние оставшиеся листья. Красными и бурыми пятнами они покрывали асфальт, смешавшись с лужами, хлюпающими под ногами людей. Иван старался не смотреть на Луку, не хватало еще взболтнуть лишнего, ведь все-таки Ракитич не знал Модрича, как облупленного. — Вы достигли цели, — едва заметно улыбнувшись, произнес Модрич, повыше натягивая шарф, оставляя видимыми Ивану только глаза. Он, хоть и знал, что уже не избежит больничного, не хотел заработать себе еще и пневмонию. — Так близко? — Да, снимаю жилье поближе к работе, — проинформировал Лука, стараясь выглядеть непринужденно, будто он совсем не шокирован тем, что его провожает его собственный студент, лет на десять младше… Впрочем, это было последнее, о чем переживал Модрич. Напротив, он размышлял о том, почему вообще наговорил таких слов какому-то неизвестному мальчику, одному из десятка таких же, на первый взгляд, студентов. — Ну, не болейте там слишком долго, — протянул Иван, только после сказанного понимая, что сморозил очередной бред. «Что я несу, черт подери?» — промелькнуло в голове у Ракитича. Модрич издал робкий смешок, но сразу же пожалел: горло распирало сильнее, чем с утра. Ему необходимо было как можно скорее вернуться домой и поставить чайник. — Не буду, — честно ответил Лука, запуская руки в глубокие карманы своего пальто. Что бы он ни ответил, беседовать сейчас ему не очень-то и хотелось. Но какой-то дурацкий внутренний голос твердил, что ему с Иваном комфортно. Он отвлекал его, пусть даже они и были знакомы лично всего полчаса — это было неважно. В глазах Ракитича Лука читал открытость, а его улыбка вызывала положительные эмоции. Сейчас нельзя отказываться от поддержки. Только не в этот сложный период его жизни. — Ну, пока, — говорит Лука. И не знает, что ему сказать еще. И не знает, что ему сделать еще.       Иван улыбается ему на прощание. Он как можно скорее разворачивается, и устремляется в сторону метро. Ему тоже нужно согреться.

***

      Иван подходил к своему дому и чувствовал, что сырость и промозглость улицы порядком ухудшили то хорошее настроение, которое было подарено ему знакомством с Модричем. Тот образ Луки, который Иван выстроил себе в голове изначально, стремительно таял благодаря теплу, которое излучали глаза его нового преподавателя. Но Ракитич все равно не мог понять, как это вышло. Буквально неделю назад он думал о том, что их новый препод — полный урод, а сейчас вот-вот готов развернуться на 180 градусов и, сверкая пятками, побежать к нему домой, помочь чем-нибудь…"О чем я снова думаю?» — мысленно одернул себя Ракитич, заходя в свою квартиру, располагавшуюся на втором этаже. Закрыв за собой дверь, Иван бросил ключи на журнальный столик и направился в сторону кухни. В горле пересохло, поэтому он хотел поскорее налить себе стакан воды. В универ возвращаться не хотелось от слова совсем, потому как пытаться усваивать знания сейчас было не лучшей идеей. Не только потому что голова была целиком и полностью забита Модричем, он попросту хотел хотя бы раз за этот семестр прогулять пары и почувствовать себя хоть чуточку свободным.       «Почему именно он?» — размышлял Иван, лежа на диване в гостиной, тускло освещаемой напольной лампой с минимальной яркостью горения. Дневной свет почти никак не освещал комнату, а погода из плохой превратилась в кошмарную. Зарядил дождь вперемешку с градом, ветер завывал сильнее прежнего, заставляя входную дверь вопить из-за сквозняка. Ракитич лежал, натянув на себя флисовый плед. Повернувшись набок, Иван прикрыл глаза и провел языком по пересохшим губам. Он пытался разобраться в собственных чувствах, ища в них хоть какую-то логику. Ракитичу казалось, будто вообще вся его жизнь действовала по какому-то четкому алгоритму, а сейчас в нее внезапно пришел Модрич и разорвал к чертям эту логическую цепочку.       Ему хотелось увидеть Модрича снова. Только он не понимал, отчего появилось какое-то щемящее чувство в груди и желание навестить человека, которого он практически не знал. Более того, человека, которого должен был ненавидеть, следуя логике всех остальных его одногруппников. Он определенно навестит Луку Модрича. Но чуть позже. Сейчас он мог наговорить всяких глупостей, показаться ему полным идиотом, или хуже того — сталкером. А это странное чувство беспокоило еще и тем, что Иван путался в мыслях и искал хоть какой-то смысл в том, что увязался за Модричем, выставив себя каким-то фанатиком.       Но тут Ракитич вспомнил, что у него уже было что-то похожее, только в средней школе: в одном классе с ним училась девочка, они вместе сидели на биологии. Ракитич тогда абсолютно не слушал и не вникал в слова учительницы, только листал под партой комиксы, подаренные на день рождения. Ему гораздо любопытнее было то, кого на этот раз спасет Человек-Паук, а не свойства стебля у юных побегов папоротника.       Эта девочка нравилась Ивану. Она не была такой уж симпатичной или веселой, она вообще слыла в классе занудой, и ни с кем не хотела общаться. Но когда ее подсадили к Ракитичу, и она сама, и он, тяжело пробиваемый на какие-то там чувства, потянулись друг к другу. Сейчас, спустя много лет Иван вспомнил. Первый день их знакомства запомнился ему тем же, чем запомнилась ему их встреча с Модричем: в его голове что-то оба этих раза щелкало, мозг отказывался объяснять свои поступки и мысли. Иван просто становился кем-то другим, когда встречал их: и ту девочку, и этого треклятого Луку Модрича, пришедшего обучать их математическим закономерностям.       Иван почувствовал, как глаза слипаются, а тело расслабляется на мягком диване и под теплым пледом, в которое он уже укутался с головой. Сейчас ему точно было не до пар. Сейчас в его планах было только остаться дома, прикорнув в таком удобном положении в собственной гостиной.       Иван определенно навестит Модрича, но попозже. Сейчас ему нужно немного поспать…