Our love is not a crime.

Когда Иван проснулся, родители уже что-то бурно обсуждали на кухне, посему их голоса доносились до Ивана с такой силой, что дальше он спать не мог. Вместо того, чтобы думать о подготовке к завтрашним парам, Иван мечтал лишь о том, чтобы мысли о Луке Модриче покинули его голову. Его кроткая, но искренняя улыбка, его сдержанные шутки, в конце концов эта его вдохновительная речь в аудитории после пары — всё это отпечаталось куда-то в подкорку головного мозга и не давало покоя. «Подумай о чем-то другом… Подумай о том, что надо заниматься… Подумай о Ракель…» — Блять, — ругнулся Ракитич, вскакивая с дивана, чуть не опрокидывая вместе с собой журнальный столик. Иван тут же почувствовал легкое головокружение и присел обратно. «Какое-то безумие…» — мысленно корил себя Ракитич, посматривая в сторону кухни в ожидании момента, когда смог бы незаметно прошмыгнуть в свою комнату. Попадаться на глаза родителям сейчас не хотелось абсолютно — его бы как обычно стопанули и начали ссать в уши насчет учебы. Как же надоело… Еще больше Ивана убивало то, что он теперь не мог думать об учебе. Вместо того, чтобы запоминать конспекты с лекций, он будет витать в облаках, словно влюбленный школьник… Стоп. Что ты сейчас сказал, Ракитич? Влюбленный? Какого… *** За окном все еще лило, словно из ведра, изредка где-то слышались звуки грозы, подгоняющей прохожих на улице, тех, кто осмелился появиться на улице в такую ужасную погоду. Лука полусидел-полулежал на диване, монотонно листая каналы кабельного телевидения. Ну и зачем оно нужно, если он вообще никогда не смотрит телевизор? За исключением таких вот дней, когда даже собаку из дома не выгонишь… Модрич, конечно, тоже размышлял о том, что произошло в его жизни за последние несколько часов. Он хорошенько обдумал то, каким боком вышло так, что его провожал до дома его собственный студент. Не понимая, в общем-то, как, но обдумал. И даже пришел к какому-то умозаключению. Иван просто хотел хорошую оценку. Да-да, и поэтому нашел необычный способ подлизаться. Хотя этот способ больше смахивал на странный подкат или типа того. Очень странный… Учитывая то, что Модрич не пытался произвести хорошее впечатление на свою группу, Иван все-таки оказался тем, кого Модрич себе представлял. Наглый, сообразительный, и неплохо подвешен язык. Особенно после того, что Лука от чистого сердца произнес тогда после пары. Модрич не хотел оставлять Ивана на пересдачу, но теперь он его вынудил: если его работа окажется провальной, придется увидеть также близко его вновь. А сознание Луки строило самые неприятные сценарии: Иван начнет снова нести что-то из ряда вон выходящее, забывать о хоть какой-то маломальской субординации. Но Модрич все-таки видел что-то в этом самонадеянном студенте, когда говорил с ним наедине. «Хорошо ближайшие несколько дней побыть дома. Не хватало еще вновь видеть этого… Ивана…» Теперь-то… *** На следующий день Иван еле продрал глаза. Уснуть у него получилось далеко не с первого раза, всю ночь он ворочался благодаря тому, что не мог абстрагироваться от тех раздумий, которыми был занят и весь предыдущий день после злополучной прогулки с Модричем. Сейчас же Ракитич постарался как можно дальше отбросить плохие мысли, настроиться на позитив и собраться с духом, то есть подготовиться. А к чему, собственно? К тому, чтобы зайти к Модричу. Иван старался не вспоминать, о чем буквально на секунду подумал накануне вечером, а именно о том, что Модрич мог вызвать у него какое-то несвойственное ему чувство… К черту. Он просто каким-то гребаным нутром осознавал, что ему надо навестить захворавшего Луку. Просто у него было такое ощущение, что раз он заварил эту кашу — ему теперь предстояло ее расхлебывать. Да, он собирался навестить Модрича, оправдывая этот визит тем, что он видел, каким разбитым и болезненным выглядел Лука вчера. Неважно, что это было стремно. Неважно, что он боялся, стеснялся и вообще шугался своих чувств последние сутки. Это всё не имело веса, потому как… Иван просто знал, что ему необходимо сделать это. *** Сегодняшний день гораздо более располагал к тому, чтобы выходить на улицу. Желто-оранжевые лучики солнца напористо лезли в глаза Ракитичу, идущего по тротуару в сторону дома его учителя. Типичный для этого сезона ветер еще не успел подняться, а воздух пока отдавал приятной утренней прохладой. Иван старался ровно дышать, в такт своим шагам, которые так трудно давались ему в этот день. Наконец Ракитич достиг нужного места и встал, словно приклеенный к асфальту метрах в пятнадцати от дома Модрича. Вот чёрт. Окна были плотно зашторены. Ракитич еще пару минут помялся возле дома, несколько раз проверив время на телефоне и поправив волосы, старательно уложенные перед выходом. Он увлеченно наводил марафет, хотя сам не знал, зачем. Наверное, дабы даже если с треском провалится и выставит себя полным идиотом, выглядел бы, словно готовился к собственной свадьбе. Иван наконец двинулся в сторону крыльца, чувствуя, как с каждым шагом сердце колотится все быстрее и быстрее, отдаваясь эхом где-то далеко-далеко. Ракитича немного потряхивало, а в ушах звенело с неимоверной силой. «Ну что встал-то?» — думал Иван, переминаясь с ноги на ногу в нескольких сантиметрах от двери. Рука замерла рядом с кнопкой домофона. Стук. Второй. Третий. Четвертый… Где ты копаешься? Иван застыл, увидев перед собой Модрича, выглядывающего из-за двери в растянутом свитере и штанах, из-под которых виднелись босые ступни. — Ну, привет, — удивленно, но, было заметно, без тени неприязни, поприветствовал Модрич, уже полностью отворяя дверь, — ты чего в такую рань? — он взглянул на наручные часы. — Пять минут десятого, — оповестил Ракитич, вспомнив, как, наверное, раз сто проверил время перед тем, как заявится к Луке домой. Модрич окинул Ивана еще немного сонным взглядом, затем сказал: — Проходи, чего в дверях стоять-то… Ракитич неуверенно шагнул внутрь, тихонько прикрывая за собой дверь. И, к удивлению и Вани, и Луки, это был не последний визит Ракитича к нему домой, пока Лукита окончательно не поправился и не вернулся на работу. Они просто обсуждали все подряд: и в этот первый его визит, и в последующие, когда Иван успевал заглянуть к нему и проведать. Говорили про универ, про кино, про книжки и многое другое, вообще про все, за что цеплялось внимание того или другого из них. Они не затрагивали какие-то личные темы, скорее всего, время для этого еще не пришло. Но оба знали: они могли бы подружиться, несмотря на то, что один из них был совсем не из тех, кто ищет знакомств, а другой — человек, разбитое сердце которого было не готово доверять всем и каждому. В жизни такое случается, когда ты просто встречаешь его или её — и забываешь о том, чем жил ранее. Забиваешь на какие-то собственные принципы, на обстоятельства, на общественное мнение и других людей, которые могут подумать что-то не то. С Лукитой такое случилось. И с Иваном тоже. Они просто нашли друг друга. Хоть и ни один такого не ожидал.