The reason

Прошло некоторое время.

      Стоял ясный августовский полдень. Птицы прощально кричали, возвещая о скором приходе осени. Чертовка уже махнула рукой, и лес окрасился в яркие жёлтые цвета. Пахло сыростью и прелой листвой. Боско провожает лето. Люси Хартфилия не желала подниматься с постели. Сон почти закончился, и надо было непременно досмотреть его до конца. Иначе — пиши пропало: недовольство на день обеспечено. А вот маленькой девочке, явившейся будто из ниоткуда, так вовсе не казалось. Проказница не собиралась давать маме такую роскошь — так и весь день пройдёт, а они и погулять не успеют. Надо ли оно? — Мама! Вставай! — Кричала та, вскидывая одеяло и пихая спящую женщину. — А то не успеешь! Не успеешь! Хартфилию действия ребёнка совсем не тревожили — она лишь мычала ленивое «не хочу», отмахиваясь рукой. Попытки вытащить маму обратились неудачей, и малышка расстроилась. Тогда же её посетила гениальная идея: превратить кровать в большой батут. Ведь недаром же она такая огромная! Но только лишь ребёнок воодушевился прыгнуть с изголовья, как чья-то крепкая рука остановила его, схватившись за свисающий с кофты капюшон. — Стоять, — будто прохвоста поймали, — чем это мы тут занимаемся? Торс мужчины был оголён. По своей привычке, он нередко представал без верхней одежды. — Я хочу разбудить маму. — А зачем её будить? — Она же не успеет! — Не успеет что? — Как что? Прогулку. Она её проспит. — А-а-а, — протянул мужчина, — Игни, ты просто не так делаешь. — А как надо? Игни молча наблюдала за тем, как мужчина, улыбаясь, подходил к кровати и лукаво потирал руки. — Люська, вставай! — Вскоре тот с криком бросился на кровать, отчего она неестественно прогнулась и заскрипела. Прыжок выдался тяжелым, за ним последовали ещё несколько. Игни громко засмеялась. В глазах девочки показалось восхищение. — Игни, не слушай своего папу, — вдруг произнесла Люси. Голос был весьма бодр, отчего Нацу сразу прекратил прыгать, недоумевая. — Он потом будет отрабатывать свое наказание. — Ура! Мама проснулась! — Девчушка захлопала в ладоши, — А папа будет отрабатывать наказание!.. — Она осеклась, — интересно только… какое. — А вот это детям знать нельзя, — возрадовался уже было Драгнил. — Ты о чём там думаешь? — Люси перевернулась на спину и посмотрела мужчине в глаза, — размечтался. Ты мне не дал сон досмотреть. — Мама, а про что это папа? — Да так, дочка, он бредит. Ты беги вниз, мы скоро спустимся. И тогда вместе пойдём на прогулку. Девочка кивнула и вскоре оставила в комнате двоих. — Ну и что это ты тут задумал? Угробить меня решил? Эх, как не было у тебя манер, так и нет по сей день. — У меня есть манеры! — Нацу это задело. — Ага, я помню, как ты вечно вваливался в мою квартиру, — женщина буркнула, — и читал мои личные дневники. — Зато я знал, что ты считаешь меня самым красивым парнем в Фиоре, — за такое Нацу получил толчок в бочину, — ай! — Не пудри мне мозги. И не учи свою дочь плохому. — Это я её учу?! Да она профессионал. Сама же первая хотела прыгнуть. — Ну да, да. Драгнил, не сваливай вину на ребёнка, — Люси издала смешок. — В любом случае, в этом вы похожи как две капли воды. — В сваливании вины? — Нет же, — Люси хлопнула по лбу, — в отсутствии манер. Нацу обиженно надул губу. — Да и в этом тоже, — Люси кивнула. — Она вообще твоя копия. И лицом, и натурой. А вот на меня ни капли не похожа. — Не ври, что-то в ней от тебя есть.  — Нет, — Люси не согласилась, — Она полностью — твоё отражение, — потом задумалась. — Я ведь каждый раз, как смотрю на неё, тебя вспоминаю. — Правда? — Да. А ты думаешь, как я всё это время без тебя жила? Только в ней. Только в её глазах. Нацу благодарно улыбнулся. Но затем, будто что-то резко поняв, вдруг переменился в лице, поднялся и сел. — Ты чего? — Люси спросила. Мужчина помахал головой. Он собирался с мыслями. Его что-то беспокоило. Что-то, о чём он давно хотел поговорить, но не был готов. Что-то, что было спрятано в тёмную кладовую, а затем запертое и забытое, но теперь необходимое в разрешении. Начать было сложно. Но через какое-то время, он всё-таки решился: — Люси, я недавно думал о том… насколько же… благодарен тебе. — А? — Хартфилия не поняла, — ты о чём? — Обо всём. Я просто должен сказать тебе спасибо. — Надеюсь, ты не умирать собрался? — Нет, — Нацу усмехнулся, — ещё слишком рано. — Ну, — Люси добродушно улыбнулась, — это уже хорошо. — Но, знаешь… я так рад, что сейчас с вами, — Нацу помолчал, — пусть и незаслуженно… Нацу обернулся. По его щеке скатывалась крохотная слезинка. — Да что с тобой? — Женщине стало не по себе. Она оживилась, — ты меня пугаешь, Нацу! — Прости, — Нацу то ли засмеялся, то ли зарыдал, отвернув лицо в сторону. Снова раздалось молчание. — Нацу, расскажи, что стряслось?

«Дверь распахнулась. В комнату вошёл розоволосый парень. — Люси? — Он будто не верил своим глазам, — Почему ты всё ещё не одета? Блондинка, сидевшая за столом, медленно подняла взгляд. Глаза её были печальными. — Я не иду, — она тихо сказала. — Чт… что? — Я не пойду с тобой, — повторила Люси и отвела взгляд в сторону. — Почему? Почему ты… Что-то случилось? — Нет, просто… я не смогу. — Что значит «не смогу»? Люси, мы об этом год мечтали, — розоволосый был потрясен. — А вот так «не смогу». Всё просто… — Девушка ухмыльнулась, — Нацу, нам не по пути. Парень сел рядом. Он глубоко вдохнул и попытался успокоиться. — Объясни мне, что это значит. — Я тут поняла… что вся эта свобода и независимость… не для меня, — говорить ей было тяжело, но она была уверена, что сможет, — я останусь здесь. — А как же… всё это… ты же так хотела! — Нацу ничего не понимал. Ответа не последовало. — А как же наши чувства, Люси? Что пошло не так? План был идеальным! Ещё недавно они ночами не могли уснуть, обсуждая его и додумывая до самых мелочей. — Дело не в чувствах, — девушка помахала головой, — дело в самой мне. — Люси, — Нацу накрыл ладонью руку Люси, — что ты такое говоришь? — Просто… иди, Нацу, — та высвободила руку, — поезд через полчаса. — Кажется, я понял, — Спросил он с фальшивой искренностью. — Ты же хочешь другого? Ты же хочешь семьи, детей… большой квартиры в центре Магнолии. Так? Люси молча посмотрела ему в глаза. — И ты отказываешься от меня ради цели? — Цели? — Люси почти вскричала, — Нет! Это вовсе не цель… Это неизбежность, Нацу. — Неизбежность? — Парень усмехнулся. — Всего можно избежать, Люси. — Но, — он встал, — кажется, ты права. Нам и правда не по пути. Люси хотела. Хотела сказать правду! Но так и не смогла. Он поцеловал её в лоб. Сухо. Не потому, что не любил. А потому что был уверен — это предательство. Она не могла отказаться от «неизбежности» ради цели Нацу. Нацу имел возможность отказаться от цели ради её неизбежности. Но он не сделал этого. И уже через пару секунд дверь за ним захлопнулась. А Люси громко, болезненно зарыдала».

— Тот день… Восемь лет назад, 16 июля… Ты помнишь? Люси опустила взгляд. — Да. — Я же ведь тогда бросил тебя… Ушёл. — Нацу, это было давно, — женщина взяла его за рук, — может, не стоит вспоминать? — Нет, Люси. Я просто хочу спросить, почему ты… почему ты не сказала мне, что ждала ребёнка? — Как думаешь, это бы что-то изменило? — Люси долго думала перед тем, как спросить. — Даже если я бы и не изменило… Я бы раньше одумался. Я бы искал тебя, — он говорил спокойно, — потому что любил. — Ты думал обо мне? — Да. Часто. Хотя старался не думать, потому что винил. Я почему-то был уверен, что это ты виновата. — Я бы тоже винила себя. Но здесь ведь нет ничьей вины, — она сказала это так, что ему вдруг стало очень легко. Взгляд его просветлел. — Ты считал меня предательницей, а я тебя эгоистом. На том и разошлись. — То есть виноваты оба, — он улыбнулся. — Интересно, что было бы, если бы ты меня не простила? Если бы выставила меня в тот день за дверь? — Нацу задумался, — наверное, мы бы больше никогда не увиделись. — Ты так думаешь? — Ну, разве только, если бы ты была готова простить меня на следующий день, когда я бы пришёл к тебе вновь. — Даже так? — Люси хихикнула. — Я всё равно никогда тебя не винила. — И спасибо тебе за это. Нацу облегченно вздохнул. Он почувствовал, что тяжесть, терзавшая его всё это время, наконец улетучилась. Драгнил был уверен — никогда больше они не коснутся этой темы. Страница, остававшаяся открытой долгие восемь лет, наконец перевернулась. — Люси, — Нацу обратился к женщине, — А ты бы смогла назвать причину того, почему мы сейчас здесь, вместе? — Причину? — Да. Почему мы любим друг друга до сих пор, не смотря на всё то, через что прошли? — Ты знаешь… — Хартфилия вздохнула, — Я почему-то уверена, что её нет. — Нет? — Просто нет. Мы любим без причин. — Хорошо, — Нацу расплылся в улыбке, — но мне кажется, я знаю одну из. — Правда? И что же это? Громкий топот донесся из коридора. В комнату вбежала девочка. — Мам, пап!.. — Девчушка встала посреди комнаты и недоумённо похлопала глазами, — Чего вы вылупились?.. Эй, не молчите! Люси вопросительно посмотрела на Драгнила. Тот кивнул. — Ах, так! — Девочка злостно сжала ручки в кулачках и с разбегу кинулась на кровать, — ну, вы сами напросились!