У Ада есть конец.

Прозрачно-голубые шторы колыхались на ветру, сквозь теплое одеяло пробивался осенний холод. Госсен ожидал проснуться где угодно, только не в кровати Ланселота. Королевские покои пусты. Парень опустился на кровати, боясь пошевелиться, будто мир вокруг него расколется при любом движении. От воспоминаний о разговоре к горлу подступил вязкий комок. Для Госсена самым тяжелым ударом стало то, что он последний день во дворце проведет в постели короля. Он сжимал голубое одеяло, жмурил глаза, пытаясь отсрочить неизбежное. Глубокая душевная рана пожирала все силы. Каждое движение резкой болью отдавалось в сердце. Утренний воздух должен вернуть трезвый рассудок, однако мысли пеленой окутали сознание. Приказ об отстранении острым лезвием резал все внутри. Госсен напрасно надеялся, что это страшный сон, что он откроет глаза и окажется в теплых объятиях Ланселота, уткнется к юноше в грудь и услышит родное: не беспокойся. Мечтам не суждено сбыться, маг открывает глаза и остается один на один с пугающей реальностью, где он нарушил приказ, где чуть не убил своих подчиненных, где король его ненавидит. Больничное крыло освещено серебряным светом, болезненные стоны и кричи утихли к рассвету. За долгую жизнь Эстес никогда не видел столько смертельно раненых солдат. За ночь он израсходовал весь запас лунной энергии. Эльф сел на кровать Алукарда, тяжело вздохнув. Свойства регенерации этого мальчишки удивительна, даже для Эстеса. Еще вчера его рука истекала кровью, сейчас же рана полностью затянулась, а новая конечность отросла сама по себе. Светлые волосы упавшие на лицо, бледные серебристое сияние делали из Эстеса ангела. В какой-то мере так и было, ведь сколько душ он спас с помощью магии исцеления. Из-за потери крови перед глазами все крутилось, конечности были ватными, движения казались заторможенными. Алукард сразу узнал красивый силуэт эльфа, даже в его состоянии он не мог не улыбнуться, как он считал прекрасной леди. — А ты поразительно живучий для человека. Голос Эстеса казался музыкой для ушей, хоть охотник и не мог точно расслышать его голоса, его сознание воспроизводило мелодичный женский голос. — Что есть, того не отнять. Блондин схватил эльфа за рукав и притянул к себе, врываясь в горячие губы нежным поцелуем. Эстес покрылся алой краской, а длинные ушки дергались от приятных ощущений. На вкус губы Алукарда были, как мороженое: сладкие, холодное, тающее во рту. Эстес лежал сверху, руками упираясь в кровать, стараясь не касаться своим телом Алукарда, последний жадно тянул эльфа к себе. Лунный король вовремя отстранился, прикрывая покрасневшие губы рукой. — В твоём состоянии не рекомендуется заниматься подобными вещами. Охотник лишь хмыкнул, смотря на смущенную жертву, обещая себе в ближайшее время развлечься с Эстесом. Из горячих фантазий Алукарда вытащил пришедший Госсен. Маг удивленно смотрел на целые руки охотника, он ничего не понимал, ведь вчера же своими глазами видел, как лезвие меча отсекло кисть. — Куда ты так уставился, будто призрака увидел? — поднял одну бровь охотник. — Твоя рука, она же… её, — нервно сглотнул Госсен, думая, что сошел с ума. — Отрасла, благодаря красавице-врачу, — Алукард кивком показал на Эстеса. — Хороша, ничего не скажешь, — подыграл маг, — только вот тайн у нее много, — ухмылялся юноша. Охотник удивился такому поведению. Первый раз мальчик не дерзит и разговаривает нормально. Он странно смотрел на Госсена, пытаясь понять, в чем подвох. Алукард не знал о провале миссии, ведь потерял сознание перед тем, как маг бросился его защищать. — Ну что, командир, задание выполнили? Юноша отвел взгляд, от нахлынувших воспоминаний внутри снова болезненно закололо. — Провалили. — Холодно сказал Госсен, — Я больше не твой командир. Пришел сказать, что меня отстраняют и поблагодарить. — Юноша протянул руку, — спасибо за всё и извини за оплошность. — Чёрт, Ланселот, вот же придурок. — охотник оттолкнул руку Госсена и попытался встать, — благодаря тебе мы почти убили Аргуса и остановили вторжение с минимальным количеством потерь. Эстес прижал Алукарда к кровати, запрещая вставать. — Мы поговорим с Ланселотом. Отдыхай. Госсен и Эстес покинули палату. Маг пытался держаться, но от мысли о встрече с королем все сжималось. Больше всего юноша боялся, что ему снова придется слушать выговоры и не будет стоять не в силах что-то произнести. Жутко от одной мысли о том, что Ланселот его действительно ненавидит. — Почему вы не скажете Алукарду, что мужчина? — пытался отвлечься разговорами Госсен. — Разве его поведение не забавно? — Вы ему нравитесь. Если он узнает, что вы парень, то вряд ли обрадуется. — Всему своё время. Любовь не имеет пола, правильно? — загадочно улыбнулся Эстес, наблюдая за выступающими румянцем на лице мальчика. — Не знаю, — отмахнулся Госсен. — Ты ненавидишь Ланселота? — Не знаю, — огрызнулся маг. — Чувствуешь себя брошенным и одиноким? Пытаешься скрыть печаль за маской грубости? — Мне плевать, думайте, что хотите. — В любой другой ситуации Ланселот не вел бы себя так с тобой. Он пытается заставить тебя ненавидеть его, хочет оттолкнуть от себя, думая, что защитит. — Он так сказал? Вряд ли. Просто добрался до власти и хочет подавить всех. — Но ты так не считаешь. Подожди немного и сам все поймешь. — Подождать? — Госсен нервно засмеялся, — Я на псину похож, чтобы ждать? Мне плевать на Ланселота и его чувства. Он мой командир, я подчиненный. Больше ничего нас не связывает. — А сможешь сказать ему об этом? Ведь перед ним ты открытая книга. Мальчик злился. — Что ты хочешь от меня?! Тираду о безмерной любви?! Думаешь, после твоих слов я буду реветь в жилетку?! Побегу к Ланселоту и расплачусь у него на груди?! Этого ждешь?! Эстес покачал головой, тяжело вздыхая. — Учитель Госсен, учитель Госсен! — подбежал Харли, вцепляясь руками в талию парня, — тебя же не отстраняют, правда? — Хах, — усмехнулся маг, — Хоть ты не будешь меня доставать, когда меня отправят с беженцами. — Казнить себя уже передумал? — из-за поворота вышел Ланселот. — Ваше Величество! Не выгоняйте Госсена! — умолял Харли. — Пошли, малыш, — оттаскивал мальчика Эстес. Госсен смотрел в пол, все чувства улетучились при виде короля, маг чувствовал себя беззащитным ребенком. — Я только хотел попрощаться с отрядом. Дальше, как вы приказали, приготовлюсь к отстранению. — Быстро ты сдался. — А есть смысл спорить с вами? От этого только хуже. Не хочу, чтобы мы ненавидели меня еще больше. — Челка прикрыла промокшие от слез глаза. — Госсен, я… Не ненавижу тебя. Наталья и Мартис рассказали мне о сражении, они не хотят, чтобы из командиром был кто-то другой. — Не ненавидите? — мальчик слабо улыбнулся, — я тоже вас не ненавижу, даже если вы все делайте для этого. — Вот как. Знаешь, когда будешь отчитываться об очередном нарушении приказа, делай это увереннее и не умалчивай подробности операции, как ты любишь это делать. От сказанного тобой зависит мое решение. — Ланселот положил руку на плечо Госсена, — Можешь ненавидеть меня, но боятся не смей. От этих слов маг вздрогнул, подняв голову, смотря в пустые болотные глаза. — Я твой командир, а не враг. Даже если ты нарушаешь приказ, ты командир своего отряда и в принимать решения в сложившийся ситуации твоя обязанность. Из-за недомолвок будет хуже, не пытайся сделать все в одиночку. Сердце юноши бешено билось. Сколько бы Ланселот его не отчитывал, не ругал, не вынуждал ненавидеть, Госсен не смог этого сделать. Внешне грубый парень в самом далеком уголке своего сознания бережно хранил все воспоминания, все теплые моменты, связанные с главнокомандующим. Тренировками никогда не заменить опыт реального боя. С каждым своим решением, с каждой миссией Госсен все больше понимал чувства своего учителя. Война не то место, где можно проявить чувства. Он терпеливо ждал, хватаясь за такое мимолетное счастье. Рядом с Ланселотом все тяготы битвы улетучились куда-то далеко. Маг чувствовал себя по-детски счастливым, защищенным, ведь человек напротив него никогда не даст Госсену погибнуть. Оба на тысячи замков сковали свои чувства, терпеливо ожидая долгожданного конца. Оба верили, что у ада есть конец. — Ваше Величество, — слабо улыбнулся маг, — понемногу я начал понимать ваши чувства. Из-за моих безответственных действий я доставляю слишком много проблем. Я хочу помочь вам, разделить ответственность. Больше я не нарушу ваших приказов. — Не беспокойся. Ты слишком юн, чтобы взять на свои плечи ответственность. Мне будет гораздо хуже, если ты погибнешь. Просто выживи, Госсен. — Спасибо, за всё спасибо, — юноша поклонился. Ланселот смотрел на такого близкого-далекого мага. Столько боли он причинил Госсену, пытаясь защитить. Скоротечные разговоры, легкие прикосновения, улыбки, оба судорожно ловили эти моменты. Большего сделать не позволяли обстоятельства. С каждым боем сила духа медленно угасала. Юный король взвалил на свои плечи слишком тяжелую ношу, изменившую его. Каждый день он смотрел на Госсена, наблюдая, как юноша меняется, развивается. Война меняет людей и в этом кровавом круговороте будет тяжело не утонуть. Моменты затишье ценились дороже всех сокровищ. В эти моменты каждый наслаждался эфемерным спокойствием. Ведение постоянной битвы давно бы уничтожили армию Земель Рассвета, однако, благодаря таким передышкам все держались. Вечер у всех тянулся по-разному: кто-то отдыхал, кто-то получал удовольствие, отлынивая от работы, а кто-то утопал в делах. Серое небо за всё время войны так приелось, но именно оно заставляло Сабера чувствовать себя живым. Потеря товарища оставила неизгладимый след на душе всего отряда. Больше всего Сабер переживал за Ангелу, ей сложнее всех было оправиться от потери. Воспоминания смутно всплывали. В какой-то момент мужчина задумался о Иритель, которая спасла его от Бальмонда, а он ведь так и не поблагодарил её. Троица шпионов сидели в кустах розы, внимательно смотря на Сабера. Ханаби и Кагура уговаривали Иритель пойти и поговорить с ним. — Давай, рано или поздно придется поговорить с ним. — Настаивала принцесса. Эльфийка растерянно качала головой. Ханаби, потеряв терпение, вытолкнула Иритель из кустов. Последняя неуверенно подошла и присела рядом с возлюбленным. — П-привет… — Привет. — холодно ответил Сабер. — Сабер, я… — девушка смотрела на подруг показывающих жесты. Кагура сложила пальцами сердечко, а Ханаби имитировала руками половой акт, широко улыбаясь, — Я хочу тебе сказать, — Иритель снова посмотрела на подруг, — Джонсон въехал в мое сердце. Ханаби приподнимала юбку кимоно, вставала в соблазнительные позы, намекая Иритель. Мечник странно посмотрел на эльфийку, поняв её признания по-своему неправильно. Он встал, с тенью улыбки смотря на Иритель. — Вот как. Слушай, мне нужно идти кое-что доделать, извини, — Он направился к кузне. Кагура схватилась за волосы, мотая головой, пока Ханаби жестами показывала догнать Сабера. Взгляды девушек пересеклись и те начали шепотом спорить о том, как лучше вести разговор с мужчинами. Девушки обступили Иритель с обеих сторон, расспрашивая. — Что ты ему сказала? — поинтересовалась Ханаби. — Как вы и показали: Джонсон въехал в мое сердце. Ниндзя залилась громким смехом. — Я показывала, чтобы ты сказала ему про секс! — Ханаби, как тебе не стыдно? Говорить про это на первом свидании, — наругала Кагура. — А что такого? Они же все равно будут этим заниматься. Иритель пунцовела от одной мысли о том, что у них с Сабером будет это. — Любовь должна быть искренней, а не всякие пошлости, которые ты предлагаешь. — Отчитывала принцесса. — Ладно, лучше пойдем искать Хаябусу, если мы дальше позволим Клауду с ним спать, то Хаябуса на нас точно не обратит внимания. Кагура прикрыла лицо руками, краснея. — Ещё один извращенец, портит нашего Хаябусу. Вечер не для всех был временем отдыха. Госсен сидел на бархатном красном диване, листая отчеты. В качестве наказания за нарушение приказа, Хаябуса повесил на мага всю бумажную работу. Время тянулось ужасно медленно, голова была полной от такого большего количества информации. Роджер сидел около камина, вспоминая о старом доме, оборотню скорее хотелось вернуться в родную хижину и больше не видеть постоянно мелькающие перед глазами лица. Харли забежал в комнату, крутясь перед мужчиной в новом наряде. Тонкие бледные ножки окутали белоснежные гетры, подчеркивая каждый изгиб. На ногах болтались алые короткие шорты, в них заправлена белоснежная рубашка, с несколькими расстегнутыми пуговицами наверху. Фиолетовый фрак сползал с плеч, на шее висит красная лента от бабочки. Мальчик положил ногу на подлокотник кресла, игриво смотря на Роджера. — Семпай, как вам мой новый наряд? — крутился в разные стороны Харли, периодически нагибаясь. — Отвали, придурок! — разозлился оборотень, — Что ты надел на себя?! Трусы своей сестры?! — А вам нравится? — подросток приподнял шорты вверх, — Или вы хотите узнать, какие у меня трусики? — Мне плевать, — Роджер как мог скрывал свое любопытство, стараясь не смотреть на соблазняющего его Харли. — Да брось, семпай, — маг вплотную подошел к креслу, заставляя Роджера вжаться в спинку, — мы оба знаем, тебе нравится то, что я делаю. — Иди к Госсену приставай! Откровенные действия Харли смутили юношу, щеки покрыл легкий румянец. Госсен прикрыл лицо бумагами, стараясь не обращать внимания на ситуацию в комнате. Он надеялся на благоразумие оборотня. Взрослый мужчина не должен попасться на уловки маленького мальчика. — У учителя есть кое-кто другой на примете. — усмехнулся Харли, показывая Госсену большой палец вверх и подмигивая. — Это не мои проблемы. — мужчина оттолкнул мага, уходя из комнаты. — Хватит строить из себя недотрогу, Роджер, — упавший на пол подросток раздвинул ножки, облизывая губу. — Хватит, малявка! — оборотень покинул комнату. Эти игры забавляли Харли, ведь в конечном счете он всегда получит то, что хочет. Роджер лежал в своей комнате, закрыв глаза. Мысли о доме не давали ему уснуть, замок был слишком роскошным, чтобы мужчина мог в нем спокойно находится. Дверь тихо скрипнула, заставляя Роджера открыть глаза. Харли стоял на четвереньках, нависнув над телом оборотня. Он нагло улыбнулся, втягивая мужчину в требовательный поцелуй. Как не пытался оборотень сопротивляться, настырный подросток не давал никакой возможности, снова и снова утягивая ускользающий рот мужчины в поцелуй. Коленкой мальчик слегка надавил на уже полувозбужденный член. Как бы Роджер не хотел избежать связи с ребенком, не мог этого сделать. Красивое юное тело сводило мужчину с ума. Он взял Харли за рыжие волосы, двигая лицо к области паха. Подросток усмехнулся, довольствуясь своей победой. Одежда быстро полетела на пол. Влажным ротиком Харли умело вбирал в себя немаленький член в рот. Он игрался языком, оттягивая кожу на головке, облизывал каждую весну, помогая себе руками. Для подростка, тем более для парня, маг умел делать слишком многое и слишком хорошо. Оборотень это знал, поэтому и не мог отказать себе в таком удовольствии. Все в Харли сводило с ума, от его поведения до извращенств в постели. Член полностью погрузился в ролик мальчика, Роджер набрал нужный ему темп, придерживая мага за голову. Харли не любил доставлять удовольствие другому, гораздо важнее насладиться процессом самому. Недолгий минет был уступкой, на которую пришлось пойти. Маг терся лицом о грудь мужчины, вынуждая того быстрее перейти к активным действиям. Роджер легко поддался на эти манипуляции, сжав ягодицы мальчика, разминая их. Шершавым языком Харли выводил на теле мужчины узоры, под плащом оставляя багровые цветы. Оборотень сорвал шорты с Харли, влажными пальцами играя колечком ануса, но пока не спешил переходить в активным действиям. Маг прикусил мужчину за подбородок, требовательно толкаясь вперед. Роджер перевернул Харли, оказываясь сверху, он припал к розовой коже, грубо целая. Кровавые подтеки на бледной коже, полуоткрытый влажный рот мальчика, горящие зеленые глаза, снесли Роджеру крышу. Он заткнул тонкие ножки мага себе на плечи, открывая перед собой полностью доступное ему естество Харли. Из последних сил мужчина смог немного растянуть мальчика пальцами. Животные инстинкты взяли над оборотнем верх, он резко вошел в Харли, заставляя последнего громко вскрикнуть. Из глаз полились слёзы, а по подбородку изо рта стекала липкая жижа, что еще больше добавило огня. Одним толчком Роджер полностью погрузился в Харли, улетая от ощущения, как его член сжимают узкие горячие стенки. Мужчина двигался быстро, звуки шлепков смешались с громкими стонами мага. Грубыми толчками оборотень разрывал Харли, заставляя тело под ним дрожать от наслаждения. Подросток осознал, что перестарался с соблюдением, ведь его без прелюдий имели, как девицу из борделя. От этой мысли внутри становилось горячо. Маг сжал тонкими пальцами плечи Роджера, выстанывая пошлости. Кульминацией стало то, что мальчик обильно кончил на грудь оборотня. Последний до синяков сжимал бедра, двигаясь в максимально быстром темпе. Роджер витал где-то на грани реальность. Он грубо застонал, кончая. Тяжелое тело упало на грудь мальчика, тот зарылся руками в чёрные волосы. — Маленький извращенец… — прорычал Роджер так и уснув на груди Харли. Волей случая Госсен стал случайным свидетелем этой картины. Заработавшись допоздна, он шел отнести бумаги, пока не услышал громкие стоны. Юноша краснел, стоя у двери Роджера. Факт того, что это глупо соблазнение сработало на взрослом мужчине не давал Госсену покоя. Внутри все горело, магу хотелось, чтобы Ланселот делал с ним также. Гордость не позволяла магу просить совета, но без неё его отношения так и не сдвинуться с мертвой точки. На утро все тело Харли болело, а алые засосы, казалось, просвечивают через белую рубашку. На лице сияла победная улыбка. Мага пришлось пересмотреть некоторые планы, боль в заднице не давала заниматься шпионажем. Мальчик без дела валялся на траве. Дневной свет закрыла тень и Харли увидел перед собой серьезное лицо Госсена, который смотрел на него снизу вверх. — Жопа не болит? — внаглую спросил юноша. — О чем ты, учитель? — Харли едва заметно покраснел, не ожидая, что Госсен догадается. — Прикидываешься невинным? Сам-то себя вчера видел? Любой бы догадался, чем дело закончится. — Что и ожидалось от моего учителя! Ничего не скроется от твоего зоркого глаза! — восхитился Харли. — Неужели твой идиотский метод соблазнения работает? — Конечно работает! Только секретами я делиться не буду, даже с тобой, учитель. — Знаешь, Харленок, будет не очень хорошо, если Лесли об этом узнает? — Чёрт, вы настоящий шантажист. Ну ладно, я все равно не хочу, чтобы Ланселот был с Одеттой или ещё хуже с этой сумасшедшей Кагурой! — Думаешь, я буду использовать твои методы, идиот?! — покраснел Госсен. — Ученик всегда должен понимать своего учителя! От меня в замке все равно ничего не скроется, но ты будешь сохранять мою тайну, а я твою. — протянул руку мальчик. — Ладно, — Госсен пожал руку Харли, — рассказывай мне свою методику. — Во-первых: твой наряд совершенно не подходит, ты слишком скрываешь свое тело под одеждой. Во-вторых: ты злой и грубый, нужно больше чувств. Вот Ланселот знает, как обратить на себя внимание, тебе нравится его одежда? — По мне слишком вульгарно. — Поджал губы юноша, вспоминая красивую фигуру короля. — Врешь, учитель. Самое главное в соблазнении — лицо. Оно должно быть то наглым, то смущенным, то возбужденным, то недовольным. Не бойся принимать развратные позы. Тем более, фигурка у тебя ничего, — лукаво улыбался подросток. — Придурок. — злился Госсен. — Проблемный вы ученик, такой грубый и скромный, а таким быть нельзя. Честно, я не понимаю Ланселота, как он может игнорировать такого симпатичного парня. — Еще один глупый комплимент и мой кинжал будет украшать твою больную задницу. — Вот это мой учитель! — воскликнул Харли, — пойдем, наденем на тебя одежду короля, а то моя будет тебе маловата. Пока подросток рылся в шкафу короля, Госсен смотрел на то, как нелепо он выглядит. Черный жилет на голый торс с голубом вырезом, цветочной вышивкой, сбоку жилета ткань была просвечивающая. С плеч соскальзывал короткий фрак, а на ногах кроме трусов ничего нет, потому что Харли возился со штанами. Маг протянул юноше короткие черные шорты, на полу валялись куски отрезанной ткани. — Что ты сделал, придурок? — злился Госсен. — Да у короля много штанов, он даже не заметит, что одни мы порезали. Госсен послушно натянул на себя самодельные шорты, полностью открывающие красивые ноги. Харли оценивающе посмотрел на свое творение. — Великолепно! Просто великолепно! Ланселот точно не устоит. — Улыбнулся мальчик. — Я выгляжу, как извращенец. Приближающиеся шаги заставили юношей обернуться к двери. Стало ясно, что Ланселот сейчас зайдет в комнату. — Давай, учитель! Будь соблазнительным, не забывай про позы! — Харли спрыгнул в открытое окно, прячась на балконе за стеной. — Стой, придурок! Чёрт! — Госсен судорожно начал снимать жилетку, полностью обнажая свою грудь. Было уже поздно, дверь открылась и в проеме стоял удивленный Ланселот. Он изучающе смотрел на юношу, сразу подмечая на нем свою одежду. — Ну и что ты тут делаешь? — Ааа… Я… — Юноша смущался, прикрываясь руками. — Госсен, попой, попой. — шептал Харли, голова которого торчала в окне. — Я… Моя одежда… — Юноша по совету Харли начал поглаживать себя по предплечьям. — Что твоя одежда? — вскинув одну бровь вверх, серьезно спрашивал король. — Порвалась и я… — Госсен опустился на колени и начал собирать остатки порезанной ткани. — Будь соблазнительным. — Советовал мальчик, пока не застал на себе злобный взгляд главнокомандующего. Харли прислонился к стене, боясь заглянуть в комнату. Лесли увидела сидящего на балконе высокой башни брата. — А ну быстро слез оттуда, урод мелкий! — злобно закричала снайпер, — я тебе так жопу надеру, месяц сесть не сможешь! От страха Харли спрыгнул вниз, опустившись с помощью магии, он хотел убежать через кусты, но всевидящая Лесли его сразу поймала. — Ну и что это значит, потрудись объяснить. — Ланселот изо всех сил пытался подавить выступающую улыбку. — Харли сказал… — Госсен поглаживал свои шорты, краснея, — я просто… — почти застонал юноша, — моя одежда… — Попой, Госсен! Попой тряси! Попой тряси! — орал на весь замок Харли, пока Лесли за воротник волокла его по земле. — Ваше Величество, — Госсен нагнулся, слегка подогнув ноги, открывая королю свою округлую задницу во всей красе, — позвольте убрать мусор, который я оставил. Король позволил себе прикусить губу и насладиться видом своего ученика. Его поведение, жесты, голос, все заставляло Ланселота терять над собой контроль. Хотелось взять, вжать красивое тело в кровать, заставить Госсена дрожать и умолять, слышать сладкие стоны. Юноша быстро отмахнулся от нахлынувших фантазий, серьезно спрашивая. — Возьми себя в руки и объясни, какого черта ты делаешь в моей комнате? — Я… Я хотел… — маг краснел, прикусывая губу, — Я подумал… — лицо Госсена помрачнело, он смотрел в пол, — Я идиот. — Серьезно закончил парень. Ланселот тяжело вздохнул. Собрав всю волю, маг сделал шаг вперед, подходя вплотную к королю. Госсен приоткрыв рот, потянулся к чужим губам, главнокомандующий молча наблюдал за действиями подчиненного. Госсен не смог. В последний момент, юноша остановился, так и не коснувшись губ короля. — Нет. Ничего. Извините, я просто поспорил… Юноша не успел договорить, как теплые влажные губы заткнули ему рот. Поцелуй Ланселота полон желания и страсти, под таким напором Госсен прогнулся назад. Крепкие руки прижали его за талию, язык короля властно хозяйничал во рту мага, который покорно поддавался каждому движению. Юноша тяжело дышал в горячие губы короля, смотря умоляющим взглядом. — Будем считать, что я помог тебе со спором. — Ланселот отстранился и покинул комнату, бросая неудовлетворенного партнера краснеть в одиночестве. В груди все трепетало, все органы были готовы взмыть бабочками к небесам. Госсен ощущал во рту сладкий вкус, он облизывал губы. Теперь ему остается терпеливо ждать нового, долгожданного поцелуя. Маг удивился, что детская методика Харли дала свои плоды. Конечно, ключевую роль в этом играла настойчивость и наглость мага, который, к сожалению, у Госсена не было.