У Ада есть конец.
9 ноября 2019 г., 02:33
Западная часть Земель Рассвета погрузилась в холода, клубнями струился плотный снег в тусклом лунном свете, укрывая черную землю чистым одеялом. В ночной тишине слышался шепот, предвещающий о будущем сражении, безмолвные наблюдатели скрывались за стенами замка, провожая героев в никуда.
Операция со времени назначения была десятки раз оговорена, но, чем больше люди осознавали, что подписались на безумие, тем больше порождалось сомнений. Смуту в отряде вызывал Дариус, настолько привыкший к косым взглядам, что перестал замечать их, как бы солдаты не пытались его задеть — юноша не реагировал. Он смотрел в молчаливое небо, вдыхая вязкий от напряжения воздух. Где-то впереди свои лапы раскинула смерть, готовая поглотить любого неосторожного. Между качающихся деревьев мелькнула едва различимая тень, напряжение возросло сильнее, пропахло страхом, смерть была ближе, чем никогда. Небольшой отряд, посланный отразить атаку огромной армии — обречен на поражение, эта мысль, как заевшая пластина играла в голове, навязывала один единственный неизбежный исход.
Пусть самые храбрые воины и выдвинулись, страх костлявой — один для всех. Дариус, старавшийся скрыть свои эмоции в полной мере ощутил могильный холод, пробирающий сквозь кости, казалось, мертвое сердце снова забилось преддверии сражения. Весь букет противоречивых чувств: кипящая кровь, ледяной разум, страх, подавляемый адреналином напоминал демону, что душа его ещё жива. Для него — это сражение не простая месть — это избавление, ведь человек даже с самой сильной волей не способен вечно сопротивляться сгущающийся вокруг него тьме.
Хаябуса опустился перед готовой к действиям группе. Все с надеждой смотрели на ниндзя, способна ли их вера заставить Ланселота отменить приказ. Король, невзирая на страх подчиненных — не мог отойти назад.
— Армия демонов начала подготовку к наступлению. — Сообщил убийца, кинув взгляд на группу Дариуса. — Отправляйтесь. Доберетесь до рассвета — застанете их врасплох. Мы пойдем следом. Наша скорость передвижения куда выше вашей. Помните, если вас заметят: не дайте им обнаружить группу короля. Возможно, кто-то из генералов будет сопровождать войска — тогда выпустите в небо сигнальный огонь.
— Так точно. — Ответил демон, оборачиваясь к остальным. — Наша главная задача — отрезать демонов от базы. Из вас нет подходящих кандидатов на эту роль, поэтому я внес некоторые изменения в отряд. — Юноша указал на Грейнджера и Клауда, стоявших все это время в тени. — Они достаточно мобильные, чтобы занять позицию на подножье гор, внутри которых и находится дворец. Вашей задачей будет взорвать проход, соединяющий дворец с равниной и отступить. Остальные действуют по плану, утвержденному главнокомандующим Ланселотом, всем понятно?
— Да. — Прорычал Зилонг, представляя в голове смерть обнаглевшего демона во всех красках. Остальные согласно кивнули, найдя в себе силы довериться стратегии короля.
Клауд окинул возлюбленного печальным взглядом, совсем не хотелось верить, что Хаябуса отправляется в сердце демонического логова, откуда шанс вернуться — минимальный. Юноша достал из кармана небольшую стеклянную фигуру своей обезьяны, подойдя к ниндзя.
— Возьми. — С детской невинностью произнес вор, в карих глазах мерцали крупицы слез.
— Что это?
Хаябуса осматривал причудливую фигурку, аккуратно сделанную из прозрачного стекла, отливающего радужным сиянием. Она была невесома, и оказалась нематериальной, будто голограмма.
— На удачу. — Улыбнулся Клауд, поспешил за своим отрядом в пугающую темноту. — Если будешь в опасности, она защитит тебя.
Вскоре небольшая группа скрылась в лесной гуще, ведущей к равнинам. Приходилось двигаться быстро, не останавливаясь на привалы, чтобы не раскрыть себя в приближающемся рассвете. Стоило покинуть границу страны, как давление и недоверие в группе накалилась до предела, никто не хотел терпеть над собой власть демона. А здесь, где король не достанет солдат вездесущим властным взглядом, среди глухого зимнего леса, окутанного черным одеялом, никто не помещает людям избавиться от демона.
Зилонг остановился, обнажая копье, мгновенно покрывшееся огненно-рыжим сиянием. Вспышка яркого света и звон, отклики которого поглотила непроглядная чаща, скрывая собой путников. Вокруг схлестнувшихся в битве образовалось крутящееся облако снега, скрывая происходящее за серой пленкой. Остальные солдаты обхватили рукояти оружия, готовясь поддержать бравого Зилонга.
Дариус сверкнул рубиновыми глазами, пальцами схватив наконечник копья, разламывая его на осколки. Фиолетовая энергия кружила вдоль его тела, вызывая микроскопическое снежное торнадо вокруг двух воинов.
— Ты и диверсию удумал, идиот? — Скользнув рукой по рукояти, демон обхватил копье по середине, разломав на две части. Оценивающе Дариус посмотрел на подчиненных, собирающихся атаковать. — Что вы устроили? Вам приказ не ясен?
— Ты думал, что мы добровольно подчинимся демону?! — Ухмыльнулся Алукард, точа зуб на демоненка очень долгое время. А когда подвернулась удачная возможность — почему бы ей не воспользоваться. Мужчина обнажил меч, сияющей кроваво-лиловой энергией. — Я не позволю тебе, ублюдок, обмануть нас уловками.
— Мне в принципе не важно, с кем драться. — Бодро махал кулаками Чу, не замечая всеобщего напряжения. Ему наконец-то представилась возможность показать себя с лучшей стороны, поверить, чего стоили его длительные тренировки.
— Вы с ума сошли?! — Вмешался Клауд, встав посреди разгневанных товарищей. — У нас нет времени на разборки! Вы что не понимаете, от нас зависит успех миссии?!
— Не вмешивайся, сопляк! — Злился охотник. — Одной гнидой будет меньше.
Алукард не побрезговал безопасностью юноши, вставшим наперекор сражению, резко рванул вперед, в унисон с Зилонгом. Клауд мгновенно переместился к Дариусу, блокируя удар меча железным стволом пулемета, от чего хрупкое оружие начало трескаться. С другой стороны появился Грейнджер, уклонившись от сломанного оружия копейщика, стрелок направил дуло пистолета на лоб товарища.
— Клауд?! — Опешил мужчина, когда вор собой остановил его атаку.
— Грейнджер?! — Не менее удивился Зилонг.
Сзади на Дариуса напал Чу, сопровождая, казалось, скрытое нападение яростными криками. Демон, не поворачиваясь, обвил мужчину хвостом, полностью блокировав его движения. Леоморд тоже хотел вмешаться, но Хилос перегородил ему дорогу, выставив оружие сбоку от юноши, чтобы тот не делал лишнего.
— Тяжело приходится лидеру, у которого такие пустоголовые подчиненные. — Прорычал демон, откидывая Чу подальше от себя. — Удивительно, как вы ещё не проиграли войну. Попробуйте завязать сражение со мной — все поляжете. Из-за вашей гордости ваш обожаемый главнокомандующий погибнет, вместе с двумя своими лучшими подчиненными. Если это произойдет, в чьи руки вы вверяете безопасность этого мира? Как видите, эти двое мальцов оказались куда сообразительнее вас, приняли верное решение.
— Пусть он выходец враждебной расы, вам людям наплевать. Вы угнетаете всех, кто не похож на вас. — Объяснял Хилос. — Наши племена объединились с Ланселотом, веря в его благоразумность по отношению ко всем существам, обитающим в Землях Рассвета. Вы, старики, такие же тщеславные и эгоистичные. Приятно видеть, что хоть молодое поколение думает иначе. Мы с соплеменниками лучше подчинимся демону, пошедшему наперекор своим, чем консервативным солдатикам.
— Я не намерен выслушивать точку зрения каждого, мне абсолютно наплевать на это. — Спокойно говорил Дариус, заставляя всех обратить на себя внимание. Было в нем что-то пугающе-властное, как и в любом королевском наследнике. — Я — командир этого отряда, нравится вам это или нет — мне насрать. Ваша задача — выполнять мои приказы. Если кто-то из вас против, то проваливайте, ссытесь от страха под ближайшим кустом и станьте дезертирами.
Зилонгу и Алукарду пришлось сложить оружие, они продолжали прожигать спину демона глазами, но следовали за ним, как верные собаки, не смея больше открывать рта. Дариус, оценив обстановку, прекрасно понимал, что задание обречено на провал, какой бы гениальный план он не разработал, обиженные жизнью, горделивые людишки сделают все, чтобы пойти против приказов. Как бы идеально Грейнджер и Клауд не исполнили свое предназначение, отряд, в который пробрался разор — обречен. Демоны просто-напросто воспользуются брешами в душах и натравят людей друг на друга.
Лесная чаща постепенно редела, порывы ледяного ветра ударяли по группе с новой силой, впереди, покрытые слоем льда, виднелись развалины старой крепости, сохранившей в своих руинах память о многих сражениях. За этим укреплением начиналась территория демонов, там, где ровно лежал заснеженный горизонт, уходящий так далеко, что конца не видно, терпеливо ждали смерть и удача.
Москов нахаживал круги по тронному залу, прожигаемый злобным взглядом Алисы. Демонесса была в гневе, узнав, что Дариус, на которого были большие планы, оказался предателем и увел Эстеса прямо из-под носа. Она едва ли сдержалась, что не испепелить генерала, девушка прикусывала губы, до хруста сжимала кулаки, видя перед глазами демонического стратега. Москов не только не мог выиграть, казалось бы, простую войну, но и упустил единственное существо, поддерживающее боеспособность вражеской армии. Алиса швыряла личинок в разные стороны, топтала их, пытаясь усмирить ярость, бушующую в жаждущей власти демонической крови.
Но и у демонов был разведчик, стоящий всего отряда ниндзя Хаябусы, незаметный настолько, что Кровавая Королева не всегда могла распознать его присутствие. Отзеркаленный силуэт, тускло поблескивающий на ледяных стенах, появление которого предвещало нехорошие новости. Мастер скрывающей техники, лучший убийца, живший на своем веку, число жертв которого превзошло Хаябусу.
Юноша наконец раскрыл лицо, что удивило даже Алису, она никак не ожидала увидеть такого элегантного молодого человека. Его тонкие длинные ноги обтянули высокие, кожаные ботфорты, сливающиеся с чёрной тканью брюк. Наверху у него отливающий оттенками синего фрак с широкими рукавами и вырезом на груди, позади развивались сатиновые павлиньи перья, прикрепленные к ткани, закрывающей тонкую, острую шею, видимо, полученные где-то трофеи.
Меч и волосы сливались с окружающим светло-фиолетовым холодным оттенком ледяных стен, два пушистых локана падали с обоих сторон лица, скрывая острые уши. В острых лиловых глазах виднелось неутолимое желание сражаться и убивать.
— Неужели, — облизнулась Алиса, видя перед собой прекрасного юношу. — Может с лицом раскроешь и своё имя?
— Линг. — Безразлично ответил юноша. — На границе появилась группа людей, возглавляемая, кажется, вашим бывшим информатором.
Лицо демонессы переменилось, она выпустила вперед огромную фиолетовую сферу, в миг разрушая толстую стену вечного льда. Линг и глазом не повел, поправляя, потрепавшуюся от взрывной волны, идеальную причёску. Девушка направила руку в сторону Москова, готовясь убить его.
— Чертов ублюдок! Как ты позволил этому псу увести Эстеса прямо из-под твоего носа, идиот?! Это твой последний провал! Линг прекрасно тебя заменит!
— Отказываюсь. — Прошептал убийца. — Я говорил, что меня интересуют сражения с сильными противниками, а в данный момент — ты лучший вариант. Так что не радуйся победе, после войны я убью тебя.
— Какие громкие слова для птенца. — Надменно улыбнулась Кровавая Королева, приманивая юношу пальчиками. — Ты жив только потому, что полезен.
— А я думал потому, что ты хочешь со мной переспать. — Ухмыльнулся Линг. — Ты меня интересуешь только в роли противника.
— Каков нахал. Но не буду скрывать, ты прав, сладкий. Подожди немного, отобьем атаку и ты свое получишь.
— Организуем ловушку, нужно посеять в людских сердцах раздор. — Испуганно говорил Москов, не желая лишний раз гневать повелительницу. — Подстроим все так, будто Дариус привёл их к нам в лапы, тогда они сами себя уничтожат.
— Отправь Хелкарта и его отряд, перехватить людей и пускай Заск продолжает подготовку основной армию.
— Слушаюсь, госпожа. — Упал на колени стратег, уткнувшись лицом в пол, а затем поспешно удалился.
— В следующий раз ты увидишь только танец моего клинка. — Сообщил на прощание Линг и исчез, слившись воедино с окружением.
Алиса села на почерневший трон, не скрывая победной улыбки. Люди лишились последней горсти разума, отправляя на сражение маленькую группу. Для демонессы это значило только одно — армия людей полностью уничтожена, а они тщетно пытаются ухватиться за хвост призрачных надежд. Еще один шаг и пьянящая, долгожданная власть будет в руках королевы демонов, она выпьет кровь каждого живого существа в погибающих Землях Рассвета.
Одна мысль, что гордый Ланселот склониться перед демонами на колени, с его вечно гладкого лица будет течь алая кровь, бархатная кожа покроется миллионами шрамов. Каждый из тех, кто продолжал сопротивляться будет сожжен в адской пламени.
Госсен смотрел в спины уходящих товарищей, его сердце трепетало от страха и нетерпения. Поражало, как его старшие товарищи остаются в такой ситуации абсолютно спокойными, их лица, как чистый холст, на котором не отобразили человеческие эмоции.
Один шаг и бесконечная, укутанная в мрак, бездна покажется во всем пугающем великолепии.
— Помните, как только мы встретим своих противников — помощи не будет. — Предупредил Ланселот. — Если кто-то погибнет — не оборачивайтесь, выполнение задачи в первую очередь. Кто бы из нас не встретил Алису — мы обязаны победить её даже ценой жизни.
Волшебник сжался и сглотнул ком вязкой слюны, кончиком пальца проведя по бархатной ладони короля. Никто не даст гарантии, что это не будет их последним прикосновением.
— Время. — Прошептал Хаябуса, нехотя нарушая немое прощание. — Нужно выдвигаться.
Все трое исчезли в темноте, сердце всего дворца в мгновение вздрогнуло, когда защитники с гордостью приняли последний бой. Солёные капли немного плача увлажнили лица людей, томящихся в ожидании лучшего будущего.
Кагура и Ханаби плакали в обнимку, провожая возлюбленного, ведь больше по-сути у девушек никого из близких не осталось. Ниндзя до самого конца их защищал, и сейчас, взглянув в лицо смерти, без страха бросился в неравное сражение с ней. Горд печально покачал головой.
— Они так молоды, печально наблюдать, как юноши, не познавшие счастье мирной жизни, отправляются воевать, оставляя за прочным стенами стариков, что век свой прожили.
— Они не умрут! — Давясь слезами, прокричала Кагура. — Мы должны верить в них, все наши надежды сейчас в руках у небольшой группы. Нам остаётся только верить, и выполнить их просьбу — защитить замок Барокко.
— Точно-точно! — Поддержала Ханаби. — Они не проиграют, ведь никто кроме Хаябусы и Ланселота не смогут одолеть Алису. Они не имеют права на поражение.
— Укрепим барьер. — Приказала Кагура. — Большую его часть поддерживает волшебная сила Госсена. Она ему понадобится в битве, а мы должны быть готовы отразить атаку демонов. Ради общего дела отдадим свои силы без остатка.
— Вперед. Покажем этим мужикам, что мы тоже можем защищать то, что нам дорого! — Воодушевилась ниндзя.
Горы чёрного льда разрывали небеса, за весь период войны люди никогда не принимали бой так близко к территории врага. С каждым шагом воздух становился все грязнее, тяжелее, каждая молекула пропитана частицами тёмной магии. Воздух содрогался от скопления стольких мощных сил в одном месте. Струйки энергии просачивались через самую крепкую броню. Где-то там, между этих страшных гор Ланселот со своей группой уже готов принять бой.
Мелькающие чёрные пятна демонической армии вышли из тени, приближаясь по равнинам, оставляя за собой мёртвую землю. Замаскированные стрелки отделились от отряда, продвигаясь по враждебной территории, на которой в любой момент смерть настигнет молодых людей, к своей цели. На огромной ледяной поляне, окутанной в горное кольцо скопились личинки Заска, множащиеся в геометрической прогрессии.
На свой страх и риск, Клауд и Грейнджер продвигались по скользким, отвесным склонам, царапая руки до крови, упираясь в очередной кусок острого льда. До окоченения пальцев, до синих губ, даже, когда давление становилось невыносимым, они ползли по сантиметру к желанной цели, рискуя обранить взрывчатку.
В нескольких километрах от них две армии уже готовы были обнажить клинки в яростной схватке. Клауд, добравшись до вершины, оглянулся вокруг, плотные, серые облака казалось близко, стоит только одну протянуть, а внизу пылающая бездна адских тварей. Вздох ледяного воздуха, обжигает лёгкие, покрывая их нефтяной плёнкой, что дышать становилось невозможно. Фиолетовые пальцы с замёрзшей кровью дрожали, всего один шаг, лишь дождаться, когда отряд Заска покинет пределы ворот.
Грейнджер обернулся назад, небольшой отряд, состоящий из десяти человек встречает несчитанную кучу демонов. Как бы Дариус силён не был, два отряда и двух генералов ему не одолеть, они все полягут на этих мёртвых равнинах, как не крути. И в этом круговороте самоубийств от страха тянуло блевать, дрожать и плакать, забиться в тёплые объятия, никогда больше не вспоминая о бренном мире. Юноша сжал в руке сумку со взрывчаткой, прикусил губу до крови, резкая боль израненных рук была не ощутима.
— Меняем план. — Прошептал Грейнджер. — Им не победить две армии. Эта ледяная крепость станет для демонов могилой.
— Нам не хватит взрывчатки. — Покачал головой Клауд. — Я до конца не верил, что операция действительно будет самоубийством. Но выбора нет, что не взорвётся — расстреляем.
Юноши разместили бомбы над воротами в ледяной дворец и над расщелиной горной цепи. Сами стрелки заняли позицию на самом верху, для того, чтобы выиграть максимальное количество времени, пока выжившие демоны до них не доберутся.
Хелкарт во главе демонов приближался, ухмыльнувшись, смотря на количество противостоящих ему людей. Никакой ловушки не нужно, чтобы с легкостью задавить жалкий отряд, возглавляемой лжецом и предателем. Дариус остановился, махая рукой назад, чувствуя, как из-под земли приближаются демоны.
— Отходите! Это ловушка! — воскликнул демон, отталкивая Зилонга, упорно не желающего слушать, в сторону.
— Думаешь, таким дешёвым трюком проведёшь меня, Хелкарт? — Прорычал юноша, когда демоны, вырвавшиеся изо льда, окружили отряд в кольцо.
— Отличная работа, Дариус, ты отличная псина, все выполняешь по первой команде. Увел одного, а взамен привёл на смерть десятерых. Алиса наградит тебя за это.
— Чертов предатель! — Зилонг будто ждал слов, за которые можно будет зацепиться. — Надо было убить тебя еще в лесу!
— Москов, ублюдок. — Прошептал Дариус, он учёл возможность ловушки, просчитал, что стратег ударит по главной слабости людей — эмоции. Но избежать этого невозможно, люди склонны верить в то, чего хотят. — Что ж, верить мне или нет — решайте сами. — Объявил демон. — Я выполню свои обязанности.
Тело юноши окружила обжигающая черная завеса, взмахом руки он разрушил окружение, оттолкнув демонов в разные стороны. Ногой он ударил по льду, делая в земле глубокий разлом, в который попадала горстка врагов.
— Выполняйте приказ! Помните, подкрепления не будет, я займусь Хелкартом!
Дариус рванул вперед за мгновение до того, как черная пелена должна была окутать поле боя. Он схватил демона за горло, прыгая с ним в разлом, чтобы обезопасить от ослепления остальных. Оба тела скрылись во мраке неизвестного.
— Вперед! — Алукард поднял меч вверх, формируя вокруг него энергию. — Поляжем здесь все, но не дадим тварям пройти дальше! Подать сигнал!
Черная кровь летела в стороны, мёртвые головы падали в обрыв, где протекало скрытое от глаз сражение. А небе струилась вспышка алого дыма, сообщающая о столкновении с генералом. Количество врагов не уменьшилось, сколько их не убивай, небольшой отряд невольно отходил от места стычки назад.
В горах прогремел взрыв. Непрочный лёд трескается под ногами, все вокруг ходуном ходило. От грохота закладывало уши, огромные глыбы льда летели вниз со страшным воем, разбивали землю, скрывая в замершей гробнице личинок. Оба прохода завалило прочным слоем глыб. Мощи магических лучей, которыми стреляли личины не хватало, чтобы уничтожить многотонные камни.
Все скрылись в серых клубах дыма, что с неустойчивой вершины было непонятно, что происходит на земле. Заск быстро дал свой ответ на диверсию, пуская магические лучи во все стороны, больше усугубляя собственное положение. Грейнджер с Клаудом сам оказались не в лучшем положении, разрывными пулями охотник стрелял в стены, чтобы еще глубже похоронить демонов, а вор стрелял на слепую, надеясь на интуицию. Остатки личинок, скрытые дымом и пылью, быстро взбирались по отвесным скалам, приближая гибель двух нерадивых налетчиков.
Клауд оглянулся на алое облако, прикусив губу, союзники столкнулись с генералом, как и они сами. Выбора не оставалось — необходимо победить Заска своими силами, пусть вор и не выигрывал никогда против демонов. Обнадеживало присутствие охотника на демонов, но и Грейнджер мог сражаться только на дистанции, а столкновение с противниками, использующими техники дальнего боя — равносильно колеса фортуны, где явного победителя нет.
— Думаешь, наши успели добраться до Алисы? — с надеждой спросил охотник. — Если нет — она вот-вот будет здесь. Будь готов.
Проворные личинки продвигались между щелями огромных валунов, их выжило намного больше, чем на то рассчитывали молодые люди. Насекомые, хоть и маленькие, но очень верткие и маневренные, а стрелки для них легчайшая добыча. А Заск, укутанный в матку, разъяренный, взорвал мешающие ему льдины, одним ударом тёмной магии отсекая кусок острого пика. Примерно просчитав траекторию выстрела, Клауд направил всю артиллерию в монстра. Сотня золотых пуль застряла в кислотном теле матки, превращаясь в ядовитый дым.
Прогремели в пыли выстрелы, лишь еще сильнее затрудняя обзор. Заск спокойно стоял за своим живым щитом, пытаясь попасть в мелких букашек, прыгающих по склонам.
Сигнальный дым заметила не только группа Ланселота, уже достигшая стен замка. Кровавое облако парило над мелкими букашками, проливающими кровь друг друга где-то вдалеке. Хаябуса замер, он не ожидал, что сигнал подадут настолько быстро.
— Идите дальше. Беру его на себя.
— Будь осторожен. — Прошептал Ланселот и исчез, ступая в зловещий мрак вражеской базы. Следом за ним пропал и ученик.
Параллельно с ниндзя к странному дыму направился и Линг, неизвестный никому: ни союзник, ни враг. Когда сражения пылали — он не появился, грезя мечтами сразиться с сильным противником. Факт того, что люди собрали такой маленький отряд для атаки, значил одно: сражаются лучшие воины Земель Рассвета. Где-то в глубине загадочной души мастера скрытой техники разгоралось пламя воспоминаний, он чувствовал присутствие кого-то до боли знакомого, до отвращения ненавистого.
На поле боя сверкнула голубая звезда, невидимая человеческому глазу, на мгновение появляющиеся, разрушая пространство огромной силой, исчезающая в кровавом дожде отсеченных голов. Линг стремительно приближался к загнанному в ловушку отряду. Земля под ногами трещала от множества ярких вспышек, криков, звонка стали. Выступающие капли пота не успевали замерзать, было не выдохнуть, враги не отступали, стремясь задавить жалкую горстку защитников.
С другой стороны пробивала дорогу сквозь врагов черная тень Хаябусы. Лед плавился от горячей крови погибших, у отряда Дариуса не было и секунды, чтобы кинуть печальный взгляд в сторону погибших товарищей.
Линг не ошибся, когда почувствовал жар от пламени дракона, которое излучает тело Зилонга, его сердце бешено стучало. Наконец ему выпала возможность отомстить давнему другу. Не обращая внимания ни на что, кроме будущей жертвы, юноша плавно перемещается в укромках пространства. Непутевый воин не уловил опасности, появившегося перед ним Линга, вознезшего свой сияющий клинок над головой мужчины.
Тень, появившаяся во время, поглотила свет. Две пары острых глаз, два убийцы сошлись в молчаливом сражении, чувствуя каждый друг друга. Лингу Хаябуса импонировал: у них похожий взгляд, оба утонули в крови, бездушные наёмники, живущие ради убийства.
— Линг! — Воскликнул Зилонг. — Не может быть!
— Кто это? — Нахмурился ниндзя. Неизвестный враг с таким уровнем силы может поставить крест на и так самоубийственной операции.
— Тратите силы на защиту этого тупицы? — юноша кивком указал на копейщика. — Я с вами позже станцую, мастер Хаябуса, для начала отправлю этого неумеху в Ад.
— Линг, что ты говоришь?! Мы же друзьями были!
— Друзьями? — зловеще ухмыльнулся убийца. — Думаешь, я когда-то мог считать другом такого идиота, как ты? Особенно после того, как Великий Дракон выбрал такого слабака своим приёмником. Я убью сначала тебя, а потом и всех потомков Дракона.
— Он не выбрал тебя не потому что считал тебя слабым, твоей душой овладела гордыня! — Попытался объяснить мужчина. — Ты был одним из его любимых учеников!
Линг не собирался слушать бывшего друга, исчезая в пространстве, чтобы нанести решающий удар. Схватка интереснее ждала его впереди. Хаябуса вновь отразил атаку убийца, используя теневое перемещение.
— Я восхищён вашей скоростью. Все, что говорят о вас — чистая правда. — С ниндзя юноша говорил уважительно, даже отскочил назад, чтобы начать поединок согласно правилам. Убийца сложил меч в ножны, показывая, что сражается на не стороне демонов.
— Если ты не с демонами — не вмешивайся.
Хаябуса быстро оценил способности Линга, тот двигался словно окружающих препятствий для него не существует. Его способности превосходят всех генералов Алисы, и бой с таким противником может оказаться для Хаябусы смертью, если объявится ещё один сильный противник. Как бы ниндзя не желал сразиться — не мог допустить роскоши тратить силы на неизвестного.
— Вынужден отказать вашей просьбе. Но вам придётся скрестить со мной мечи. Надеюсь, вы окажетесь сильнее Ланселота.
Ниндзя на мгновение потерял дар речи. Главнокомандующий вскользь упомянул о единственном проигрыше и если перед убийцей сейчас человек, победивший короля, то шансы на победу сводятся к нулю.
— Не теряйте концентрации, мастер Хаябуса. — Линг появился перед ниндзя, ударяя по чёрной катане едва успевшего среагировать юноши. — На войне это будет стоить вам жизни, вы же прекрасно это понимаете.
Хаябуса прыгнул вверх, кидая в противника сюрикены, но тот в мгновение ока растворился в воздухе, спустя секунду находился в полёте, на одном уровне с убийцей.
Битва поражала воображение, оба противника стояли в воздухе, как на земле, отталкиваясь от неощутимого кислорода, будто это твёрдая поверхность. Линга окружили четыре тени ниндзя, непрерывно выпускающие сюрикены. В руках юноши появилось такое же количество мечей, которыми он одномоментно разрубил все тени, в одной из которой находился ниндзя. Столп искр украшал сияние черно-белых вспышек мечей.
Хаябуса впервые не поспевал за кем-то, атаки убийцы были точными, быстрыми, но в тоже время плавными и элегантными, будто он и не напрягается. Его движения напоминали смертельный танец, ритму которого ниндзя безвольно следовал. Оба то появлялись, то исчезали, но если теневой убийца еще был заметен для людей, то Линг — контролировал окружающее пространство. За прекрасным танцем двух противоположностей можно наблюдать бесконечно, но внизу все утопало в крови, никому не было дела до огромного давления, рассекающего воздух.
В глубине, где свет небес давно забыт и любой звук съедает мрак, воздух затхлый и мёртвый — сражаются две крайности одной цепи. Дети тьмы, адаптированные к ночи, лишённые света, двое демонов схлестнулись в схватке на разных фронтах. Спотыкаясь о отрубленные головы, вязнущие в густой крови, Хелкарт и Дариус разрывали тьму, укутывались ей снова и продолжали. Чувствуя боль ран, промокшие от чьей-то крови, они пытались разрезать друг друга стальными когтями.
Их хвосты сплелись в тугую верёвку, а сталь впивалась в кожу со всех сторон, но никто не желал уступать. Единственный свет в этом мраке — сияние багровых, острых глаз. За этими крупицами демоны и следовали. Демоненок понимал, что его тело покрыто тёмной магией, но пелена Хелкарта не давала ничего разглядеть и услышать вокруг. Все-таки его способность сражаться в абсолютной тьме, где умирают все органы чувств — ценились достаточно высоко. И даже Дариус, привыкший к мраку, не мог сражаться в полную силу. Сквозь это одеяло просачивалась огромная сила, сражающихся в небесах.
Тело юноши пронзила острая боль, букет острых когтей вошёл глубоко внутрь, от чего во все стороны брызнула кровь. Демоненок отхаркнулся кровью, сжав медленно затягивающуюся рану, ослабленный техникой врага, Дариус потерял равновесие, кое-как перехватывая хвостом лапу Хелкарта. Взмахом он отбросил монстра в стену, чувствуя, как разломались от удара замерзшая земля.
В таких условиях юноше не победить, вдобавок в ущелье сверху постоянно падают и живых, и мёртвые демоны, атакуя со всех сторон. Собрав остатки сил, Дариус вскочил, выбираясь на свет. Чуть поодаль сражался из последних сил его отряд, над ними сияли вспышки, было непонятно, кто является источником невообразимой силы. Юноша осмотрел израненное тело, надломанные шипы, потрескавшуюся броню, поражаясь, каким образом он еще держится на ногах. Хелкарт выглядел не лучше: остатки его одежды слетели, открывая переполненное глубокими ранами фиолетовые тело. Из его позвоночника торчали острые шипы, половина из которых была сломана.
Солдаты обоих армий на пошатывающихся конечностях сражались, превозмогая давление, но большая часть низших демонов лежали, прикованные к земле. Битва напомнила больше разборку перепивших существ, не способных воспринимать реальность, но сражающихся за счет инстинктов.
В черной тени Дариус узнал Хаябусу, который только защищается, отступает под натиском неизвестного противника. Невооружённым глазом видно: ниндзя устал.
Глаза демоненка сочились ядовитым рубиновым дымом, раны начали затягиваться быстрее, вокруг него формировалась защитная сфера, в которой концентрация сила была настолько огромная, что воздух вокруг накалился, а осколки льдинок парили вокруг. Дариус выставил руку вперед, накопленная сила начала формироваться в широкое копье, написанное древними символами. Сильнейшая техника человека, погибшего более пятисот лет назад, принца Дариуса. Юноша дернулся вперед, а его глаза в этот момент приобрели человеческий вид, болотно-зеленые, такие же властные, как у Ланселота. Одним махом багровое копье пронзило сердце Хелкарта, сила при попадании сформировало цилиндровидное горизонтальное торнадо, отбросив демона назад, к подножью дворца.
Демоненок свалился на колени, устремив взгляд к серому небу, наконец видя красоту мира своими глазами, сквозь плёнку давно забытых слез. Прекрасные облака, все такие же, как и раньше, все такие же, как в последние минуты жизни. Дариусу уже не стать человеком, как бы тот не старался и алая пелена вновь накрыла глазные яблоки, превращая мир в смутные, мёртвые красно-чёрные силуэты.
Замок трещал от прогремевшего взрыва, с потолка бесконечным градом падали сталактиты, разбирая пол. Ледяные стены покрылись трещинами. К ногам Алисы приближался разлом, остановившийся около ступенек трона.
Демонесса лишь улыбнулась, предчувствуя скорую победу.
— Встречай наших гостей, Москов. — Бархатно пропала властительница. — Пойду разберусь с крысами снаружи.
— Как прикажете, моя госпожа. — Отозвался стратег, казалось, тоже не встревоженный произошедшей диверсией.
Госсен и Ланселот в этот самый момент успели достичь тронного зала, скрытые, в добровольно помогающим юным защитникам, пространстве.
— Это твоя битва, мальчик мой. — Прошептал король, проводя по серебряной шевелюре волшебника. — Выживи. И победи.
— И ты, — Кивнул Госсен, принимая всю нежность лёгкого касания. — Ради всего мира, ради нас.
Как только Алиса покинула просторный зал, проем ведущий назад завалило одним из сталактитов. Москов встревоженно посмотрел в сторону Кровавой Королевы, и только потом заметил, что сталактит был срезан так быстро, что он этого и не заметил.
Поймав врага на смятении, Госсен атаковал сзади с помощью скрытой техники, надеясь, что он освоил её достаточно хорошо, чтобы покончить со всем одной атакой.
— Такой нелепый скрытый шаг даже ребенок распознает. — Возбужденно сказал Москов, наконец-то встречаясь со своим главным противником лицом к лицу.
Как только юноша появился около стратега, тот легко блокировал магический кинжал двусторонним копьём. Оба противника мгновенно отпрыгнули друг от друга, держа оружие впереди себя, чтобы блокировать возможную атаку. Остановились напротив, просчитывая, предугадывая ход противника.
Госсен ясно понимал, что генерал сражается на своей территории, ему известна каждая льдинка мёртвого дворца. Для безопасности юноша швырнул кинжалы в пол, во избежание возможных ловушек. Его контроль магии был отточен настолько, что способность почувствовать какие-то микроколебания в земле уже не являлось непосильной задачей.
Они смотрели друг друга глаза, расхаживая по круговой траектории, как два хищника, готовые перегрызть неприятелю глотку. Атаковали одновременно: для проверки, кинжал и копье, столкнувшись, разлетелись в стороны.
— Он не знает, что я могу сражаться на ближней дистанции. — В унисон подумали оба.
Госсен прыгнул наверх, куда Москов, просчитав движения, запустил копье, юноша в ответ зашвырнул кинжал в место, куда стратег собирался уклониться от быстрой атаки. Юноша парировал копье в воздухе, пролетая сбоку от лезвия, а монстр перехватил нож пальцами, закрытыми стальной броней.
Маг улыбнулся, и кинжал в руках противника завибрировал, отсекая мизинец и безымянный пальцы, падая на пол вместе с фалангами. Мгновенно поняв, какой способностью Госсен теперь обладает, мужчина призвал копье, отбивая летящие в него, брошенные ранее кинжалы. Стиснув зубы от боли, Москов продолжил сокращать дистанцию между ними.
Волбешник, использовал скрытое перемещение, оказываясь над головой противника. Разумеется, стратег сразу распознает, что мальчишка не будет использовать примитивную атаку в спину дважды, поэтому заранее приготовился отбивать атаку.
— Сверху! — Воскликнул Москов за мгновение до того, как перед ним появился Госсен с кинжалом.
— Неверно! — Отозвался юноша.
Кинжал, лежащий под ногами противника взлетел, ведомый незримой магической нитью, почти вонзился в спину стратега, как тот исчез, оказавшись над юношей. Последний, готовый к такому, в момент появления, оставил парить два кинжала за своей спиной, но и они не достигли своей цели, поскольку генерал снова исчез, оказываясь лицом к лицу с парящем в воздухе Госсеном. Их оружия сошлись со звоном.
Не только волшебник научился новым трюкам, за его спиной появилось копье Москова. Гиперчувствительность и плотная концентрация волшебной энергии спасли юношу от смертельного попадания. В последний момент Госсен прекратился на сто восемьдесят градусов, одной рукой сдерживая стратега, другой — появившееся копье. Приходилось учиться прямо на поле сражения, юноша уязвим в таком шатком положении, без какой-либо опоры, его тело помнило каждую битву и то ощущение, когда в ярости Госсен использовал воздух, как опору. Оттолкнувшись ногами от пустоты, маг сжался в ком и отскочил, оба копья генерала столкнулись друг с другом.
— Неплохо, мальчишка. — Улыбнулся Москов, вытягивая вперед окровавленную руку с отрезанными пальцами. — Только вот весь твой арсенал трюков закончился. Ты знаешь основное правило стратегии: первая атака — всегда ложная. Но твоя главная слабость — отсутствие терпения и умение контролировать расход энергии, поэтому затянутый бой для тебя — смерть.
— У тебя устаревшая информация. Стратег на поле боя должен выявлять слабости врага, а не опираясь на полученные сведения из предыдущих битв. Твоя техника тоже не идеальна: ты не можешь менять траекторию полёта своих копий.
Генерал злобно улыбнулся, услышав предположение юноши, его кровь кипела под предстоящей битвы. Исход был не ясен для обоих и мыслить они могли лишь на два-три хода вперёд, потому что дальше цепь развития событий уходила на тысячи вариантов, которые не запомнить.
Госсен, как никто знающий свои слабости, решил использовать их для победы, ведь прежде ещё никогда не показывал свою финальную атаку в бою. Его разум затуманила одна мысль: убить противника мгновенно, чтобы отправиться на помощь Ланселоту. Это неконтролируемое желание заставляло мага действовать неосторожно, обнажая перед Московом весь арсенал своих лучших техник.
Отовсюду слышался грохот, воздух потяжелел, казалось, обрёл форму, огромное давление выбило кислород из лёгких. Король уже начал свою битву, теперь Госсен ясно понимал: победить нужно как можно скорее.
Давление подломило не только волшебника, Клауд и Грейнджер, находящиеся ближе всего к эпицентру главного сражения, потеряли способность стоять. Вор, почувствовав, как пульсирует воздух, как сжимаются от напряжения внутренние органы, опустился на колени, не в силах поднять глаз наверх, где сошлись сильнейшие существа этого мира. Охотника и всех демонов, кроме Заска эта сила тоже обездвижила, те безвольно падали обратно в ледяную могилу.
— Теперь я понимаю, почему Дариус приказал отступать. — Обрывочно прошипел Клауд, извергая изо рта все внутренности. Желчь, перемешанную с кровью.
— Переноси нас, иначе мы поляжем здесь, ничего не сделав. — Отозвался охотник, кое-как подползая к краю обрыва, по склону которого стремительно приближался демон.
— Не выйдет. Я отдал телепорт Хаябусе, мы перенесемся, если он его активирует, что маловероятно. Отдал на удачу, называется. — Усмехнулся юноша, еле держась на дрожащих руках, чтобы не упасть лицом в свои выделения.
Грейнджер свесил руку с ружьём вниз, из-за головокружения он даже прицелиться не мог, отправляя последние разрывные пули в никуда. А демон, будто специально, не атаковал, желая поиграть с беспомощной жертвой, оттягивая момент смерти адскими муками. Забравшись на выступ, Заск оглядел лежащих юношей: Клауд, опираясь на одну руку, направил пистолет на монстра, прицел дрожал, а палец никак не мог найти такой нужный курок. Щупальцами Заск проникал под одежду охотника, царапая нежную, молочную кожу. Острыми лезвиями на конечностях демон ранил все глубже, затрагивая эрогенные зоны, от чего Грейнджер дрожал: его организму было настолько плохо, что сознание готово покинуть юношу.
— Сукин сын! — Прорычал вор, поднимаясь, пробиваясь сквозь давящую атмосферу. — Трусливая гнида. — Юноша практически смог обуздать дрожь, но по-прежнему не мог нормально дышать, а новые рвотные позывы все приближались, сворачиявясь в огромный желчный ком, заполонившей собой глотку. — Отпусти его и сразись со мной.
— Не переживай. — Победно шептал Заск. — Очередь дойдёт до каждого человечишки.
— Сука. — Клауд, стреляя, приближался к монстру. — Сдохни!
Юноша схватил демона за тонкую талию, вжался со всей силы, оттолкнувшись от скалы, бросился вместе с Заском в обрыв. Летели они прямо на острый булыжник, очертания которого вор заприметил в плане дыма.
— Клауд! — прокричал охотник, хватаясь за пустоту, провожая летящие тела испуганным взглядом.
Хаябуса тяжело дышал, поддерживать огромную скорость, используя при этом технику скрытого перемещения становилось все сложнее. Юноша перед ним бодро размахивал шпагой, каждый его удар по силе превышал предыдущий, оказываясь одновременно в нескольких местах, настолько огромной была его скорость, что ниндзя со своим острым зрением не успевал за движениями врага. Убийце не давали возможности контратаковать, Линг вынуждал соблюдать нужный ему ритм.
— Прискорбно. — Юноша оставил уважительный тон, теперь он глядел на Хаябусу, как на очередную игрушку. — Ланселот хоть пытался ответить, а ты, как загнанная в угол жертва — защищаешься из последних сил.
Ниндзя и вздохнуть не мог, приходилось обороняться со всех сторон: промежуток между атаками составлял доли секунды. Кимоно изрезано в клочья, обнажая болезненно бледную кожу с лёгким оттенком розоватых царапин. Использовать полную силу рядом с подчинёнными было нельзя, а текущей скорости не хватало даже на оборону.
Вибрация от мощного выброса энергии застала убийц, отвлекая друг от друга. Алое торнадо бушевало вдоль равнин, обдавая горячим воздухом, от чего вечные льды начинали таять. В основании бури одиноко сидел Дариус, вокруг него струился горячий пар, формируясь спиралью вдоль его тела. Победа демона освободила Хаябусу от необходимости сдерживаться. Высвобождение полной силы ниндзя выбьет из строя подчиненных, а с нынешним положением вещей, когда один из вражеских генералов побежден и людям больше ничего не угрожает — время перевернуть исход поединка в свою сторону.
— Поменяем дислокацию. — Предупредил ниндзя и исчез.
Хаябуса появился в ледяной пустыне, в нескольких километрах от сражения. Куда не посмотри — неровная белоснежная равнина, разрываемая морскими ветрами. На самом севере поблескивают вершины гор. Линг появился следом, прищурив глаза, смотрел на оппонента, пытаясь прочитать что-то в пустых черных глазах. Стоило юноше только потерять интерес к битве, как теневой ниндзя вновь приправлял красками, что подогревало застывшее от скуки желание драться.
Тело Хаябусы окутала черная аура: тяжелая и плотная, что создавалось впечатление, будто находишься около черной дыры мощь которой способна поглотить все живое вокруг. Убийца с удовольствием вдохнул пропитанный силой воздух, его легкие потяжелели, а губы расплылись в ухмылке. Не существовало для Линга ощущения приятнее, чем ломящиеся от давления тело, дрожь в конечностях. Наблюдение за материализовавшимся пространством, где каждый атом приобретает видимую форму, настолько плотной была концентрация силы. Лед вокруг треснул от давления, мелкие камешки подрагивали, когда черная аура приходила в движение, обвивая собой катану.
— Так ты сдерживался? — Улыбался Линг. — Я не разочарую тебя, ведь и сам сражался не в полную силу.
Все вокруг залило ярким небесным сиянием, прожигающим глаза. Воздух сотрясся, пульсировал от переизбытка энергии, дышать стало невозможно, каждый атом впитывал в себя эту силу и от кислорода осталась лишь колеблющуюся энергия. Юноша стал полупрозрачным, его тело поблескивало, отзеркалила от себя окружающий мир, превращаясь в призрачный сгусток чистой мощи, сконцентрированной в теле. Линг, лишившийся материального вместилища, невесомо парил над землей.
На Хаябусу обрушилось давление, конечности его не слушались, как-будто тело погрузили в пучину океана. Свет Линга поглощал черную энергию, слепил глаза, притуплял рецепторы. Юноша не сразу заметил, что вокруг него появились несколько столпов, отливающие небесной белизной, по форме напоминающие длинные шпаги. Ниндзя размахнулся катаной, выпустив волну темной энергии со скрытыми сюрикенами внутри. Убийца оказался настолько быстрым, что перескочил через атаку, оказываясь около одного из светящихся мечей, появился в небе, ударяя в лоб Хаябусу. Ниндзя закрылся катаной, но Линг уже приближался с новым мечом снизу. Убийца успел увернуться, отпрыгнув от сияющей печати как можно дальше, но юноша, схвативший уже два меча, атаковал спереди и в это же мгновение — сзади.
Ниндзя почувствовал жар и боль по сей спине. Рана оказалась неглубокой, но проходила диагональю через позвоночник. Молочные реки побагровели от крови, брызги её окрасили землю. Четыре столпа света вновь окружили Хаябусу, тогда он разделился на четыре тени, каждая из которых перекрывала один из мечей. Когда Линг попытался схватить оружие, ниндзя блокировал его атаку, а оставшиеся тени бросали сюрикены.
Волна вибрации вызвала взрыв настолько мощный, что волна образовала вокруг юношей кратер диаметром почти в двадцать метров. Куча камней и пыли разлетелись на сотни метров по округе, а дрожь льда почувствовали даже во дворце Алисы. Убийца исчез в пространстве и успел схватить светящийся меч прежде, чем Хаябуса достиг тени. Острое лезвие, обжигая, как раскаленная кочерга, вонзилось в предплечье. Но и ниндзя момент не упустил, размахнувшись катаной, разрубил пространство, окружающее Линга и оставил продолговатую рану на груди.
Теневой ниндзя, потерявший слишком много крови, уже не мог использовать технику скрытого перемещения, поэтому отпрыгнул назад за счет собственной скорости. Пораженный до исступления убийца коснулся вязкой жижи, ощупывая собственную кровь. Физическая боль стала чем-то недостижимым, юноша чувствовал себя на уровне с Богом. От одной мысли о том, что в мире есть кто-то не уступающий по силе — сердце бешено стучало, приводя организм в непонятный экстаз. Внешне Линг был абсолютно спокоен, а лазурные глаза глубоки и пусты, как бездна, внутри которой разгорался пожар.
— Вижу, ты больше не можешь использовать скрытое перемещение. — Тяжело вздохнул юноша, вытирая кровь с груди. — Это твой предел. Весьма неплохо для старика.
— Я еще не закончил свою миссию и не могу умереть. — Виртуозным движением Хаябуса перевязал рану на руке.
— Бросьте, мастер Хаябуса. Это конец.
Четыре сияющих столпа осветили, скрывающегося в тени ниндзя. Линг исчез, собираясь завершить все одной атакой. Небо окрасили черные звезды, все вокруг заполнили сюрикены, соединенные прозрачной леской. За мгновение юноша появился рядом с мечом, как его тело сковали прочные стальные нити, ниндзя дернул на себя, сжимая врага в тисках. Десятки острых звезд летели в Линга. Последний хищно ухмыльнулся, разрезав лески и отбив сюрикены своим мечом, который все это время находился в его руках, а остальные четыре — являлись отражением.
Юноша рванул вперед, не скрывшись в пространстве, но обходя ловушки Хаябусы настолько быстро, что обычный человек принял это за скрытый шаг, но не ниндзя, который теперь мог успевать уловить перемещения противника. Первую атаку ниндзя отбил. Линг опустил меч в свободный полет, быстро перехватывая его второй рукой и ударяя снова. Лезвие прошлось в миллиметре от лица, шарф и маска были разрезаны напополам.
Перед убийцей предстал совсем не тот, кого он представлял, слушая рассказы о сильнейшем ассасине клана Алой Тени. Молодое лицо, неискаженное морщинами и ужасными шрамами, какие-то черты Хаябусы даже были похожи на подростковые. Бледная кожа, ровные розовые губы и все это никак не сочеталось с острыми глазами, но все же являлось прекрасным.
— Ты же… — Удивленно проговорил Линг. — Совсем малолетка. Я ещё ребенком слышал легенды о кровавом ниндзя Хаябусе. Со скольки ты убиваешь?
— С рождения. — Стальной голос убийцы никак не состыковался с его лицом.
Юноше думалось, что улыбка — лучшее, что может подарить лицо молодого ниндзя, она могла бы быть прекрасной, настолько, что отнимет дар речи.
— Сколько же тебе лет?
— Двадцать один. — Хаябуса прикусил губу, в который раз наблюдая за ошарашенными противниками, увидевшими его лицо. — Хватит пялиться на меня. Сражайся.
— Черт. Я ожидал, что буду драться со стареющим убийцей, а не со своим сверстником. — Юноша отмахнулся. — Ничего не поделаешь, придется тебе погибнуть молодым.
Ниндзя шевельнул пальцами и сюрикены послушно следовали за ним, как крысы да дудочником. Он подстраивал все так, чтобы лески преграждали траекторию движения убийцы, не давая возможности использовать скрытый шаг. Понимая, что Хаябуса понял главную слабость его способностей, Линг мгновенно перестроился, скрестив клинки на ближней дистанции. Из-за ран ниндзя не мог двигаться на прежней скорости, а у противника её хоть отбавляй.
В мастерстве мечника убийца уступал, но компенсировал все недостатки ловкостью и скоростью, постепенно оттесняя Хаябусу от ловушки. Линг почти постоянно атаковал с разных сторон, перекидывая шпагу из одной руки в другую. Столкновение оружий сопровождалось взрывами и вспышками. Две противоположных энергии пытались поглотить друг друга, борясь над владельцами в небесах: будто одна часть мира погрузилась в бездну бесконечной тьмы, а вторая — выжжена светом. Ранили молодых людей несколько атаки, летящие отовсюду осколки пыли и льдин царапали кожу, забивались в легкие, покрывали глаза пленкой.
Ниндзя взлетел вверх, бросая в догоняющего Линга иглы, скрываемые в свете дня. Белоснежная и черная волна столкнулись, разрезая землю и облака, проглядывалось холодное зимнее солнце. Голубое небо такое же легкое, огромное, мощное почему-то было очень похоже на юного убийцу. Люди оказывались так похожи на все, что их окружает.
За спиной Хаябусы, невидимые в солнечном свете, возникли мечи. Одно мгновение и тело ниндзя проткнуло сразу три меча, а силуэт Линга мерцал, множился, находясь в родной стихии — небо. Убийца харкнул кровью, со всех сторон его тела фонтаном брызнула кровь. Юноша как-будто играл, не задев при атаке внутренних органов, позволяя Хаябусе сражаться до того, как тело откажет двигаться. Теневой ниндзя чувствовал, как легкие тяжелеют, забиваются от крови, которая так и хлещет из глотки. По белоснежной земли текли алые реки, когда убийца свалился практически лишенный сознания. Линг опустился рядом, втыкая лезвие шпаги в снег, прокручивая его в белесой подушке, которая сразу же впитала в себя алую жижу. Сложив чистый меч в ножны, юноша медленным шагом приближался к побежденному.
Из-под воротника кимоно, тихонько звеня, выпала фигурка Клауда. Окровавленной рукой, медленно, будто касаясь самого ценного сокровища, Хаябуса сжал в ладони прощальный подарок.
Вор почувствовал неистовый страх, падение казалось ему вечностью, он крепче сжимал в тисках Заска. В лицо дул ледяной ветер, все тело пробила дрожь, глаза наполнились слезами. Позади себя он слышал рваный крик Грейнджера, но боялся шевельнуться, смерть была так близко. За мгновение до того, как плоть демона пронзило лезвие ледяного булыжника, Клауд исчез.
Юноша оказался под Хаябусой, чувствуя влагу чужой крови и тепло, смерть оказалась не такой болезненной, как думал юноша перед падением. Он крепко обнимая ниндзя, надавливая на свежие раны. Параллельно с этим появилось ещё десять отзеркаленных Клаудов, лежащих на земле, обнимающих пустоту.
— Отпусти меня, идиот! Больно! — Ослабевшими руками убийца пытался оттолкнуть вора, не осознающего положение.
Ошарашенный юноша, услышав голос любимого открыл глаза, замер в ступоре на несколько секунд, чувствуя, как кровь со рта Хаябусы капает на замерзшее лицо. Сердце Клауда сжалось, он только что избежал смерти, но увиденное было куда хуже. Чужая кровь почти полностью пропитала одежду вора, а тело ниндзя дрожало от боли и холода, невиданная сила воли заставляла его держаться за затухающую жизнь.
— Что это еще за трюки?! — Прорычал Линг.
Стрелок, сразу поняв, что перед ними враг, который так изранил убийцу, схватился за телепорт и перенес обоих подальше. Через мгновение преследователь настиг их, обнажив меч, тогда Клауд вернулся в первоначальное место и спрятался в тени голограмм. Скорость убийцы была настолько впечатляющая, что достать вора, который телепортируется из одной точки в другую — детская игра. Юноша обнял Хаябусу, наставляя пулемет на врага, зеркальные изображения повторили его действия.
— Это противник не твоего уровня, уходи. — Прохрипел ниндзя, откашливаясь кровью. — Отдай мне порох из пуль и беги.
— С ума сошел?! Я защищу тебя, не беспокойся.
Клауд насыпал горсть пороха в ладонь возлюбленного, не понимая, не спрашивая — зачем. Он прекрасно понимал, что просьбу нужно выполнить беспрекословно, ведь тот, кто победил Хаябусу — разделается с неопытным стрелком за пару секунд.
— Откуда ты вообще вылез, сопляк? — Злобно прошипел Линг, медленно приближаясь к парочке. — Сваливай, если сдохнуть не хочешь.
— А ты попробуй убить.
Линг скрылся в пространстве, вор не совсем понимал, что происходит, полностью отдаваясь интуиции. Он сразу же переместился в другое место, стреляя в первоначальную точку, в которой появился убийца. Конечно, пули быстрее человеческой реакции, но Линг — другой уровень. Клауд успел только голову повернуть, как острое лезвие отрубило дуло пулемета, чудом не забрав с собой руку. Он опять телепортировался, скрываясь между своих копий, которые постоянно двигались за оригиналом, чтобы запутать врага.
— Ребячество. — Линг взмахнул мечом, вызывая волну белой энергии, только клоны не исчезли, даже не повредились от прямой атаки. — Ты не используешь скрытое перемещение. Что это за трюки?
— Думаешь, я скажу тебе, идиот?! Найди меня сначала.
Убийца злобно фыркнул, исчез, появляясь и протыкая одно зеркальное изображение за другим, пока за считанные секунды не достиг настоящего Клауда, не успевшего ничего понять. Острое лезвие шпаги украшало его горло. Вор покосился взглядом на Хаябусу, который стиснув зубы прижимал раскаленную катану к ранам. Он поджог порох, чтобы нагреть сталь и прижечь ранения. Боль была настолько сильной, что ниндзя готов взвыть, но терпеливо прикусывал губы в кровь, сдерживая внутри себя любые звуки. Перед глазами мутнело, он практически не различал мир перед собой, сил не осталось даже на то, чтобы стоять.
— Оставь его. — Голос убийцы по-прежнему звучал, как литая сталь, твердо, непоколебимо. Перед Лингом стоял настоящий теневой демон, не чувствующий страха и боли. Черная аура, кружившая все это время вокруг катана, собиралась воедино, превращая тел Хаябусы в тень. — Я твой противник.
— Раз ты так просишь, потанцую с тобой еще.
Юноша высвободил свою силу, на Клауда вмиг обрушилось огромное давление, от чего тот свалился на колени, не в силах шевельнуться. К горлу снова подступил тугой ком, голова раскалывалась, внутренние органы скрутило от тяжести.
Хаябуса скинул с себя плотное, пропитанное потом и кровью кимоно, уже прилипшее к ранам. По обнаженному телу, на котором теперь была одна майка с оборванным воротом у основания шеи, прошлась волна мурашек. Ледяной ветер притупил боль от ожогов, которые теперь ныли вместо открытых ран. Ниндзя сложил пальцы в печать: три пальца согнул, а два держал прямо, параллельно губам. Вся его огромная сила концентрировалась внутри его тела, всасывая частички теней из воздуха.
— Ты будешь первым и последним, кто увидит это. Секретная техника Алой Тени: слияние. — Произнес Хаябуса и пропал.
Это было не скрытое перемещение, не огромная скорость. Линг непонимающе смотрел по сторонам, пытаясь уловить враждебное присутствие. Ниндзя появился из едва различимой тени убийцы, воткнув ему в бедро катану. Юноша мгновенно скрылся, оставаясь невидимым где-то в воздухе. Но и там он не смог избежать меча: юноша возник из тени, незаметно, неслышно, неощутимо. Тело Линга пронзила боль, из его груди торчало черное лезвие, а за спиной стоял Хаябуса, проткнувший его насквозь.
— Где есть свет, всегда будет и тень. — Прошептал юноша и выдернул катану из обмякшего тела. — Я не задел сердце. Рана не смертельна.
Убийца харкнул кровью и свалился на колени, так и не поняв, что его ранило. Он ощущал пугающую, холодную пустоту, пожирающую его изнутри. Жгучая боль уже не была спасением от скуки, в действительности, проиграть и оказаться на грани смерти — страшно. И Лингу страшно, каждой клеткой он ощущал пульсацию энергии, которую ниндзя вложил в удар.
— Почему? — Шептал юноша, падая лицом на лед. — Почему ты не убил меня?
Хаябуса упал на колени, рядом с поверженным противником, хватаясь за открывшуюся обожженную рану. Он и сам держался из последних сил, чувствуя, как коченеют и перестают реагировать на команды его конечности. Победа досталась слишком высокой ценой. Одна из главных фигур на доске выпала из строя. Осталось только верить в победу Ланселота с Госсеном.
— Я не убиваю без надобности и ради удовольствия. — Севшим голосом отозвался ниндзя, показывая что он все же человек со своим пределом. — У нас похожие глаза. Пустые. Я смог выплыть из этой кровавой реки — сможешь и ты.
— Хая! — Даваясь слезами кричал Клауд, шатаясь, приближался к любимому. — Держись! Не умирай! Слышишь меня?!
Юноша прокатился коленями по твердому льду, сбивая их в кровь, лишь бы побыстрее добраться до ниндзя. Аккуратно вор положил голову Хаябусы к себе на колени, прошелся влажными руками по алым губам, вытирая остатки засохшей крови. Клауд отрывал куски своей одежды, наплевав на ужасный холод, перевязывал раны. На лице сияла улыбка: тёплая, добрая, какой улыбается жена, когда видит возлюбленного, а на глазах слезы, едва заметные, тихие, искренние.
— Ты главное не закрывай глаза. Все будет хорошо, мы победим.
Слушая разговор Клауда, который не на секунду не отвлекался от возлюбленного, постоянно тормошил его, приводя в чувство, Линг потихоньку понимал, что пустота, которую он ощущает не от желания сражаться. Глубоко в душе, как и каждый человек, юноша мечтает, чтобы его тоже спасли из кровавой бездны, выдернули не свет. Даже самые величественные птицы, что одиноко парят сквозь облака — не могут быть одинокими. Линг никогда не мог обуздать гордыню, и умирая он помощи не попросит. Кровавая дорога, если вовремя с нее не сойти, приведёт только к вечной темноте.
— Перевяжи его. — Прошептал Хаябуса, переводя взгляд на убийцу.
Клауду не нужно было объяснять, почему. Он чувствовал каждую эмоцию, что испытывают люди вокруг него и ниндзя, в сердце которого юноша когда-то разглядел человечность. Без слов, одним своим пониманием и действиями, вор заставил раскрыться самый тёмный цветок, отдавший свою красоту ему одному.
Клауд молча разорвал остатки своей куртки и принялся за работу, от чего-то Линг не сопротивлялся, лишь стыдливо прятал взмокшие от слез глаза. Не нужно было говорить, убеждать, что перед ними не враг. Люди чудесны, они раскрываются в самых разных ситуациях, находя в себе новые и новые грани. Они эгоистичны и горделивы, но умеют испытывать и прекрасные чувства: любовь, верность. И даже самый жестокий убийца может заботиться о беззащитном ребенке, не требуя ничего взамен. Нет чего-то хорошего или плохого, есть лишь противоположности, из которых людей и сотканы.
Звон клинков эхом отражался от высоких стен тронного зала, где медленно сражались двое стратегов. Каждая их атака сопровождалась ловушкой, битва пропитана сладким ароматом фальши, будто и не сражаются враги вообще, а просто проверяют друг друга.
Голубые кинжалы кружились в воздухе причудливыми узорами, как иней на стекле, разрушались в фиолетовом огне вражеских копий. Если максимальное число кинжалов, которыми обладает Госсен — шестьдесят, то Москов мог выпускать копья в бесчисленном количестве. Но сможет ли количество победить качество? Много думать было не надо, чтобы увернуться от атаки, летящей по одной траектории.
Волшебнику приходилось постоянно двигаться, стоило только остановиться, около него уже появлялось из чёрного облака копье врага. Думать было некогда, приходилось атаковать и защищаться одновременно. Тактика Москова ясна, как полуденное солнце — измотать юношу и пока она успешно работала.
Стратег максимально пытался увеличить дистанцию: ведь чем дальше цель, тем больше тратиться магии, чтобы достигнуть врага своей атакой. Госсен непрерывно атаковал кинжалами, но мужчина старался отбить их так, чтобы они отрекошетили как можно дальше. Внимательный стратег мог уловить перемещения юноши с помощью собственной энергии, нельзя было позволить мальчику поменяться местами с оружием.
Госсен пошел на риск: он швырнул нож в Москова и за секунду до то, как оружия соприкоснутся, он поменялся местами с кинжалом. Он схватился за рукоять копья, свободной рукой достал второй нож и сумел сделать надрез на щеке стратега, прежде, чем тот исчез. Позади юноши сразу же появилось копье, первое он отбить успел, а второе, которое выпустил Москов с расстояние попало в бедро. Войдя по диагонали лезвие насквозь пронзило ногу, приковав Госсена к полу.
— Как бы ты не пытался, у тебя не хватит опыта победить меня один на один. — Ядовито пропел генерал, радуясь победе. — Это атаки тебе не пережить.
— Заткнись! Я одолею тебя любой ценой!
С криками волшебник вырвал копье из тела, пошатнулся на дрожащих ногах, но не упал. Под потолком формировалась черная туча, из которой разом вылетели сотни копий, направленных прямо в юношу. Увернуться было некуда, смертельный дождь заполнил весь зал.
Госсену пришлось потратить львиную долю волшебной силы, чтобы создать вокруг себя защитный барьер, сияющей в этом чёрном дожде. Но полностью защитить себя не удалось: одно копье задело руку, оставляя продолговатую рану вдоль предплечья. Но эта атака не была финальным аккордом в пьесе Москова. В небе появилось огромное копье, направленное в мага, который из-за ран потерял способность координации. Под ним уже растекалась лужа густой крови.
Госсен призвал разом все клинки, выстраивая впереди себя баррикаду, которую огромное копье так и не смогло пробить, но уничтожило все волшебные кинжалы.С потолка и стен от взрыва посыпались ледяные обломки. За одним из огромных валунов и прятался Москов, чтобы нанести последний удар.
Юноша знал это, он закрыл глаза: если у него получилось контролировать траекторию ножей, то и других предметов получится. Волшебник махнул рукой и огромный булыжник столкнулся с тех, за которым прятался генерал. Неосторожность стоила стратегу раздавленной ноги.
Оба, раненые еле держались, глубокая рана в бедре не позволяла Госсену ходить, а кость Москова раздробилась на обломки. Юноша тяжело дышал, у него оставался единственный резерв сил — накопленная в барьере магия. Тело окутала приятная голубая пелена, искрящая маленькими блёстками. Почувствовав, как стабилизируется в теле уровень энергии, Госсен решил: пришло время пусть в ход его главную слабость.
Поскольку оба противника уже не могли нормально передвигаться, сражение можно было считать оконченным. Но у Москова оставалось преимущество, хоть он не мог ходить, но призывать копья и стрелять в раненого врага — плевое дело, особенно, когда видишь каждое его движение. Стратег закидывал кое-как перемещающегося мальчика, упорно не желающего умирать. Одной из копий срезало часть одежды, оставляя на животе тонкую кровавую линию, другое — задело щеку.
Госсен все уклонялся, пока не схватился на бегу за острие собственного кинжал, он крепко сжал его в ладони, чтобы генерал не заметил. Затеи использовал скрытый шаг и оказался около Москова.
— Меня этим не проведёшь, идиот!
Стиснув зубы, юноша вырвал копье из лап врага, прижал за руку стратега, последний мгновенно схватился за ладонь мальчика, понимая, что тот задумал, к стене и проткнул ладони лезвием, приковывая обоих ко льду. Приготовленным заранее лезвием юноша пригвоздил и вторую руку, оставляя одну из своих свободной.
— Мозги отшибло?! — Рычал Москов, — Самоубиться собрался?!
— Моя главная слабость — не неумение контролировать расход энергии, не отсутствие опыта и не то, чего ты навоображал в своей тупой башке. Сейчас от моей главной слабости ты и сдохнешь.
Пальцы Госсена засияли лунным серебром, в воздухе он рисовал какие-то символы, формируя из них будущую печать заклинания. Ладонью он коснулся готового рисунка и впечатал его в грудь генерала. Сжав зубы от боли, юноша обломал рукоять копья и освободил вторую руку, оставляя по всему лезвию растекаться крови.
— Теперь уже неважно, освободишься ты или нет. — Задыхаясь говорил волшебник. — В ночи лазурной ты отливаешь серебром. Дай издавна знакомый лунный блеск. Дорожкой света будь во мгле.¹ Извергни свет свой, порази врага, благопочтенная Луна! Секретная техника: лунный диск!
Полоса серебряного света залила зал, над рукой Госсена формировалась энергия в форме изогнутого полумесяца. Внутри заклинания сила пульсировала так сильно, что от вибрации закладывало уши. А когда этот режущий бумеранг отправился в свободный поле — Москову было не убежать. Печать на его груди обжигало тело и заклинание покорно следовало за целью, разрушая все на своем пути: стены, колонны, уничтожила даже трон. И когда стратег подпрыгнул к потолку, заклинание его достигло, отсекая половину грудной клетки вместе с рукой, своей огромной силой пробивая потолок.
Москов глухо плюхнулся на пол, а рядом с ним посыпались остатки разрушенной крыши. Он все еще был жив, полз по полу, без руки и половины внутренних органов, отхаркиваясь чем-то липким, мало похожим на человеческую. От его лица осталось лишь мясо: но перекошен настолько, что из него торчит кусок угольного цвета кости, один из глаз выжжен светом и сочится гнилыми соками.
Госсен облегченно вздыхает, падая на колени. С такой глубокой разной вряд ли он бы смог добраться до Ланселота. Он обратил свой взгляд в дыру на потолке, где ярко сверкали кроваво-золотые вспышки. Чтобы хоть как-то облегчить страдания, юноша стянул с груди нефритовый шарф и перевязал им кровоточащую рану. Теперь оставалось только вверить свою судьбу в руки короля. Он чувствовал колебания энергии на всем поле боя и прекрасно понимал, что все изранены и ослаблены. Энергия Хаябусы сейчас практически не ощущалась. Все победили, но заплатили слишком высокую цену за это.
— Малолетний ублюдок. — Кряхтел Москов, давясь черной кровью. — Каким образом… — Генерал хотел закончить фразу, но закашлялся. Ему не хотелось умирать, не хотелось показывать страх перед мальчишкой.
— Знаешь, я совершенно не умею использовать заклинания. Мне не создать его без подготовки. — Госсен смахнул пот со лба. От ран, кажется, начиналась лихорадка. — В моей семье существует легенда: ребенок, рождённый в новолуние, впитывает в себя всю силу ушедшей Луны. Я родился в ту ночь. Поэтому из всех, я единственный, кто способен использовать все доступные заклинания. Но по иронии судьбы, я никогда не мог вызвать магию без полного прочтения заклинаний, сколько бы я не пытался. Для волшебника — это смерть. Но Луна дала мне неисчерпаемый объем магических сил, поэтому я и могу наделать своей силой предметы. Это расходует много энергии, но по-другому у меня не получается.
— Да мне плевать на твою слезливую историю. — Еле слышно ответил Москов, перед его глазами одна только тьма, он не чувствовал ни боли, ни холода. Только бесконечное умиротворение, спокойную пустоту, которая забирает его жизнь в неизвестность.
— В слабостях всегда можно найти силу. Ты боялся своих слабостей, поэтому и проиграл.
— Не сдохни раньше времени, глупый мальчишка.
Эти слова последние, что услышал волшебник, враг рядом с ним не дышал, его искалеченное лицо наконец-то стало спокойным. Его душа сможет успокоиться где-то в пучине неизвестной живому человеку. Мыслей в голове Госсена не было, он прозябал в спокойствии, от чего-то битва его не тревожила, каждый из пришедших выполнил свой долг.
Два столба света пробили насквозь многоэтажный дворец, устремляясь к хмурым небесам. В центре этого пугающего зрелища находилось два силуэта, окутанные золотом и кровью — каждый своим. Сила давления была настолько сильной, что разрушила горы, превращая их в пыль, разлетающуюся по ветру.
Они вознеслись к облакам, сплетаясь друг вокруг друга в спираль, источающую дым в месте соприкосновения. Когда оба достигли своего пика, облачное одеяло развеялось, окутывая дворец в солнечное одеяло. Сражающиеся парили намного выше гор, где разряженный воздух быстрее пропитывался энергией. Даже с самого высокого горного пика не разглядеть две маленькие фигуры, непрерывно сталкивающиеся в неистовой битве.
Действия происходили на почти сверхзвуковой скорости, даже Линг не смог бы так двигаться. Множество гигантских кроваво-фиолетовых сфер окутывали землю тенью, но тут же были уничтожены золотым сиянием.
Алиса выпускала сферы, одновременно впитывая энергию окружающего мира, Ланселот легко это сферы разрубал еще до того, как они могли нанести ущерб. Демонесса облизывалась, наблюдая за золотым лучом, плавно скользящим по небосводу. Она очутилась напротив короля, пытаясь схватить его за горло, в ответ юноша отрубил кисть, которая тут же восстановилась.
Ланселот внимательно вгляделся в лицо Кровавой Королевы: царапина на щеке, оставленная при последней встрече — не зажила. Однако, отрубленная кисть восстановилась. Как бы Алиса не пыталась догнать короля, чтобы высосать жизненную силу, никак не могла поспеть за молниеносной скоростью. Источник энергии демонессы — неограничен, она теперь на расстоянии могла высасывать остатки жизни своих подчинённых.
Главнокомандующий наносил рану за раной, нападая с разных сторон, его движения были неуловимы, казалось, что воздух разрезает кожу. Сколько бы Ланселот не попадал — повреждения мгновенно регенерировались.
Вокруг Алисы сконцентрировалась энергия, собираясь в небольшую сферу, размером с ладонь. Она яростно пульсировала, в такой маленькой оболочке энергия не могла долго находиться. Прогремел взрыв, разрушающий все в радиусе нескольких километров. Величественные горные вершины в мгновение ока были стерты с лица земли. Ланселота отбросило на равнины, кожа покрылась багровыми, кровоточащими ожогами. От жара железные вставки на одежде плавились, со жгучей болью впиваясь в кожу. Никакой скорости не хватит, чтобы укрыться от такой мощной атаки, поражающей даже сквозь пространство.
Прокатившись по ледяной земле, разбивая тело в кровь, король упёрся спиной в небольшой холм. Со лба брызнула струйка крови, от удара головой в глазах помутнело. Юноша поднялся, опираясь на тонкое лезвие шпаги. Рядом замерзал уничтоженный отряд Хилоса, в холоде тела раненых быстро замёрзли и спасти их уже было никак. На горизонте появилась демонесса, пускающая одну за одной огромные сферы, ядра которых пульсировали, готовые взорваться в любой момент.
Ланселот мысленно благодарил себя за то, что способность его оружия — разрезать абсолютно все, могла обезвредить сферы Алисы, массовый взрыв которых повлек за собой катастрофу. Не обращая внимания на боль, юноша продолжал рубить сферы, но и на шаг не приблизился к победе. Если ресурсы демонов фактически бесконечны, то предел короля в таком темпе придет очень быстро. Учитывая, что каждая полученная рана будет замедлять его передвижения, а половина жизненных сил будет уходить на скорейшую регенерацию повреждённых тканей. Сталь уже приплавилась к коже, от чего становилось ещё больнее, любое неосторожное движение вызывало острую, нарастающую боль, сильную до такой степени, что в глазах появлялись темные пятна.
Вспоминая предыдущую битву, Ланселот пытался понять, что он упускает, почему рана на щеке не заживает. Это не слабое место Алисы, значит есть что-то ещё. По мимо сфер, демонесса атаковала щупальцами, растущими в геометрической прогрессии, стоило отрубить одну конечность — из нее вырастали две. Без Хаябусы бой вести значительно сложнее, нет никакого прикрытия и надежды на помощь. Отступать некуда. Шпага засияла, преломляя солнечные лучи, Ланселот двинулся наперекор, в лобовую атаку.
Приходилось отбиваться от щупалец практически по круговой траектории. Острое лезвие пронзило сердце Кровавой Королевы, кислотная кровь брызнула на лицо, а рана затягивалась, срастаясь с мечом. Юноша быстро выдернул оружие, прокрутив лезвие вокруг себя, чтобы срубить путы.
— Бесполезно. — Прошептала девушка. — Тебе не победить.
— Придется. Слишком многих ты погубила.
В руке Алисы сформировалась сфера, которой она ударила короля вплотную. Его тело, обожженное, окровавленное, вылетело из дымовой завесы, отправляясь прямиком к трупам товарищей. Острая боль волной пробила тело, внутренние органы горели, плавились от прямого удара. Магия демонессы оказывала не столько внешнее воздействие, она отравляла кровь, а кислота разъедала организм изнутри. От тяжести в лёгких больно дышать, тело немеет, кровь перестаёт привычно циркулировать по вены. Ещё одна атака — смерть, а смерть — значит поражение. Больше никто не сможет противостоять Алисе, даже без армии она за считанные дни сотрет в порошок оборону дворца.
Лучи солнца падали на окоченевшие трупы, будто намекая, что в них разгадка, отдавшие жизнь за эту победу, нельзя не оправдать их надежд. Госсен, Дариус, Хаябуса, умирающие от ран, но победившие своих противников, почти уничтоженный отряд, все во дворце — верят в победу. И эта вера дает Ланселоту сил подняться.
Непослушной рукой король сжимает рукоять шпаги, туман в его голове рассеивает солнце, которое он обещал показать. Шпага, пропитанная кровью мертвеца — вот, что ранило Алису в тот день. Юноша поднимается, вонзая лезвие в мёртвое тело Хилоса, проталкивает его все глубже, чтобы полностью пропитать сталь кровью тех, кто пал ради света.
Демонесса вновь запускает в Ланселота сферы, за тенью которых прячутся кровавые путы. Юноша уворачивается, взрывная волна отталкивает врагов обратно к дворцу. Теперь король атакует увереннее, невзирая на ужасную боль, не сбавляет скорость. Новые нити не вырастают, когда багровая от крови шпага легко рубит их.
Алиса, поняв, что теряет преимущество, начинает бездумно атаковать в лоб, теперь мощность сфер не такая, как раньше. Они огромные, нелепые, практически не наносящие урона.
За этими кроваво-золотыми вспышками над дворцом наблюдают со всех концов поля боя. Ланселот с Алисой парят над тронным залом, разрезав очередную сферу, король оттесняет демонессу в узкое пространство.
Полуденное солнце оказалось прямо над ними, сияло так ярко, что главнокомандующего в золотом свете не разглядеть, только длинный луч приломленного света прожигает Кровавой Королеве грудь. Юноша делает последний рывок, сливаясь с пространством.
Мгновение и тело Алисы приковано к чёрному трону. Её тело пронзила адская боль, а крики эхом отразились от стен, уходя в неизвестность. По крови распространяется яд, от метаморфозы демонессу дёргает разные стороны. Бледная кожа чернеет, иссыхает, превращаясь в прах. Руками он тянется к горлу Ланселота, но они быстрее рассыпаются и улетают невидимой пылью на ветру, чем девушка успевает коснуться почти побежденного врага.
Горстка чёрного пепла осталась развееваться на троне, от Алисы остались лишь воспоминания.
Госсен, увидевший смерть демонессы своими глазами, вскакивает позабыв о ране, о боли. Хромая, перепрыгивая через руины, в слезах, юноша бежит к возлюбленному. Ланселот такой же измученный, покрытый ожогами, в разорванной одежде распахивает руки, принимая волшебника объятиями.
— Мы победили. Победили. — Шепчет король, не до конца веря, что этот Ад наконец-то закончился.
— Я знал! Верил… — захлебываясь от эмоций простанывает юноша. На душе стало так тепло и спокойно, одно мгновение вытеснило всю боль, что разъедало внутри.
— Жизнь ироничная штука. Убита собственной силой. Сдохла от крови тех, кого погубила. — Главнокомандующий помогает Госсену подняться, поддерживая его за талию. — Как бы больно не было, нужно ещё добраться до Барокко, не будем томить людей ожиданиями.
Раненым пришлось потрудиться, чтобы покинуть дворец, выход из которого завален ледяными глыбами. Остатки демонов бежали, куда глаза глядят, никому уже не было до них дела, никто не хотел добивать побежденных. К подножью скал подтягивались остатки отряда, молясь, чтобы команда Ланселота оказалось живой. Никто уже не мог стоять на ногах, все падали на лёд, пачкая кровью. Только Хаябуса с Клаудом не прибыли на место.
Все ликовали, когда в на склоне горы увидели короля с его юным протеже, идущими в обнимку. Не передать словами всю радость, которые испытывали солдаты в тот момент, не пересчитать улыбок и радостных объятий. Столько тепла чувствовалось вокруг, после череды боли, страданий и огромного давления. Теперь с гордостью каждый мог объявить: у Ада есть конец.
Дариус, стоящий все это время отдельно тоже не был обделён всеобщим ликованием: и Зилонг, и Алукард кинулись к нему, благодарно обнимая, и плевать, что пару часов назад они готовы были испепелить демона.
Спустившись, Ланселот торжественно поднял шпагу к солнцу и объявил долгожданное:
— Победа!
Нордгейл охватила волна радостных криков, взывая к погибающей природе. Белоснежные равнины радужно сияли и дым от взрывов не мог скрыть прекрасное возрождение. Со смертью Алисы все чёрные следы демонического присутствия испарялись под жаром золотых лучей. Воздух будто очищался, становясь мягким и свежим, ласкающим больные лёгкие, излечивая от всех чёрных частиц, наполнивших организм. Лёгкий бриз приятно ласкал раны, остужал жгучую боль. Все чувствовали себя обновлёнными, жизнь в миг заиграла яркими красками. Мир показывал защитникам свою благодарность, усмиряя ужас стихии, вдыхая с долгожданным спокойствием ласку зимнего солнца.
Король оглядел своих воинов, не находя среди Хаябусу с Клаудом, для него потеря такого друга стала сильным ударом. Но сама война предполагает потери тех, кто рука о руку сражается с тобой. Никому не избежать смерти, как сильно не тренируйся, какие навыки не оттачивай — она настигнет тебя. Пусть радость победы и прекрасна, но страдания уравнивают эту чашу душевных весов.
— А Хаябуса? — Печально проговорил Ланселот, спускаясь со склона. — Не выжил?
— Командир встретил очень сильного противника. — Прикусив губу сообщил Зилонг, упрекая себя за слабость. Ведь расплачиваться за его прошлые ошибки пришлось ниндзя.
— Он отделился от отряда, чтобы высвободить полную силу. — Продолжил Дариус. — Чтобы не подвергать опасности остальных.
— Простите меня, Ваше Величество! Я должен был сразиться с ним! — Виновато кричал копейщик. — Он встал против людей по моей вине! Я не остановил его в прошлом, а теперь из-за меня командующий Хаябуса…
— Рановато вы нас похоронили. — В центре небольшой группы появился Клауд, держа в руках двух израненных убийц.
— Клауд! Командир Хаябуса! — Обрадованно воскликнул Госсен, кидаясь обнимать друга. — Я так рад… Рад видеть вас.
— Боже, уберись! — Не ожидая такого приветствия, вор завалился на землю, когда запнувшийся в своих ногах волшебник свалился на него. — Раздавишь!
— Линг… — Прошептал Зилонг, смотря на бывшего товарища.
Юноша скривился, посмотрев на мужчину и прикрыл глаза, было слишком стыдно смотреть в глаза тем, кто пощадил его и сумел простить.
— Не прячь глаза. — Бархатно проговорил Ланселот, поднимая убийцу за подбородок. — В конце концов, я тебе обязан этой победой. Твоя техника спасла нас всех от смерти.
Прищурившись, Госсен посмотрел на Линга, не понимая, как Ланселот когда-то мог поиграть ему. Мастер скрытного перемещения представлялся совсем иным — старым, опытным, дедом-ниндзя, похожим на Хаябусу, только с более страшным лицом, с глазами настолько холодными, что все живое гибнет в их темноте.
Король поднялся, оборачиваясь на запад, где в ожидании томятся подданные, сомкнув руки в молитвах, трепетно ожидающие возвращения своих защитников. Хотелось скорее облегчить тяготы людей, услышать радостные крики и облегчённые вздохи. Видеть течение жизни таким, какое оно есть: спокойное, где нет места убийствам, где каждый может уснуть без страха больше не проснуться.
— Главнокомандующий! — Послышался в отдалении женский крик. — Ребята!
Освещённые долгожданным солнцем, по льду бежали Эстес, Кагура и остальные, радостно машущие руками.
— Эстес! — Улыбнулся Алукард. — Я так рад, что ты пришёл! Быстрее, у нас тяжелораненые!
— Хая! — Прокричала Ханаби, расталкивая всех, чтобы приблизиться к ниндзя. — Кто это с тобой сделал?! Покажи, я убью его!
— Идиотка! Он без сознания! — Клауд тут же вскочил, ограждая ниндзя от лишних лап.
— С дороги, сопля! По-любому, ты мешался у него под ногами, из-за этого он и пострадал!
— Вы оба отойдите! — Строго сказала Кагура, её тело мелко дрожало, когда он увидела, в каком состоянии находится её друг. Пуговицы больших голубых глаз блестели от слез. — Пропустите Эстеса!
— Рад, что ты жив. — Улыбнулся Дариус, хлопая Грейнджера по плечу, вглядываясь в едва заметные пятна крови на черном плаще.
— Заткнись. Что со мной случиться может? — Недовольно пробурчал охотник, покрывшись румянцем то ли от смущения, то ли от стыда. — А вот то, что ты не сдох — удивительно, как тебя подчинённые не прикончили?
— Вижу, ты в хорошем настроении. — Ухмыльнулся демон, пройдясь рукой по без того растрепанным волосам юноши, ещё больше вгоняя последнего в краску.
К вечеру защитники достигли городских стен. Оставшиеся жители, выглядывали из окон, скрепя сердце ожидая результата. Широкая улица повисла в молчании, когда король перешёл ворота.
— Мы победили! — Объявил Ланселот, уставший, оборванный, но сейчас это никого не волновало.
Люди воспели от радости, кричали, обнимались, прыгали, плакали — никто не был в силах скрыть всеобщей радости. После стольких страданий действительно казалось, что в Земли Рассвета вдохнули жизнь. Новость быстро разлетелась по окрестностям, со всех концов столицы слышалось пение, слова благодарности. Вслед уходящему солнцу прогремели первые салюты, мёртвый и тёмный город наполнили тысячи разноцветных огней, каждая улица, закоулок сияли краше другого.
Торжества хоть и были скромными, но лишняя корка хлеба уже никого не волновало, пусть не было пышных пиршеств, радость от победы затмевала все невзгоды. Незнакомые люди подходили, плакали, обнимали друг друга, не важно кто и откуда, сейчас все лишь желали окунуться во всемирную радость и разделить её друг с другом. Новость быстро разошлась по всей стране и через пару часов салюты гремели со всех сторон, украшая разноцветными искрами чистое ночное небо. И долгожданные Луна и звезды были прекраснее всех фейерверков.
Народ собрался на главное площади, голоса раздавались не утихая, все ждали королевского слова. Гул закладывал уши, когда на лестницу вышел Ланселот, облаченный в парадный костюм, из чистого шелка, с золотой вышивкой и алыми вставками из бархата. Длинный плащ, оброненный белым мехом развивался на ветру. Юноша взмахнул шпагой и над площадью кружилась в танце золотая пыль. Следом за ним вышли Кагура и Аврора, в не менее прекрасных нарядах. Впервые правители всех ведущих стран собрались в одном месте с публичным выступлением.
В тени колонн, восхищенно наблюдая за радостью граждан, стояли Госсен, Хаябуса и Эстес, никому неизвестные, но важнейшие слитки общей победы. Для волшебника такая церемония в новинку. И подготовился он на славу, надел лучший фрак до колен, цвета индиго, шёлковые чёрные штаны в полоску, заправленные в сапоги из бежевой кожи по колено, белую рубашку и строгий чёрный жилет. Его серебряные, вечно растрепанные волосы, убраны назад, полностью раскрывая красоту возмужавшего лица.
— Люди! — Торжественно начал Ланселот. — Каждый из вас потерял на этой войне частичку себя, тысячи жен лишились своих мужей, а еще больше детей лишились отцов. Но все мы что-то и приобрели, пережив эти страшные месяцы, мы лишились многого, но приобрели нечто большее — опыт, огромный опыт. Как бы сейчас не было тяжело, мы будем помнить об этом страхе и ужасе, который отложится в наших сердцах на века. Но поглядите вокруг: каждый из вас стал будто един со рядом стоящим, каждый из нас будет стараться изо всех сил, чтобы больше не видеть этого кошмара. Война — то, из чего состоит наша история, при одном упоминании этого слова сердце сковывает от страха. Но благодаря войне, мы нашли в себе силы объединиться, принять в свои ряды каждое существо, живущее в нашем прекрасном мире. Люди, эльфы, кентавры, русалки, жители разные племена, имеющие разное телосложение, строение кожи, даже демоны, что пошли наперекор своей расе, вставшие нога в ногу с нами — все мы стали одним целым! Наши праотцы бесконечно воевали, проливали кровь, не в силах принять порядки друг друга. Мы за века озлобились, отталкивая тех, кто живет рядом. В этот самый день вы искоренили разногласие, приняв друг друга теми, кем являемся, помните об этом. События сегодняшнего дня навеки будут запечатлены историей, как напоминание об ужасе и будут синонимом мирового единства. Все мы, живущие на этой земле, пожимающие её плоды, всегда должны помнить, что мир — это и есть мы сами. В знак подтверждения своих слов, прямо здесь и сейчас, перед жителями нашей страны, гражданами других стран, перед абсолютно каждым, я, восемьдесят пятый король Империи, Ланселот, без обмана перед своими подданными подписываю бессрочный пакт о ненападении и заключаю бессрочный дружеский союз с королевой Норгейла — Авророй и принцессой Востока — Кагурой. Этот договор будут обязаны соблюдать все последующие правители. Любой, решивший нарушить условия этого договора — ежесекундно лишиться права на дальнейшее управление государством.
Кагура и Аврора раскрыли свитки с условиями договоров, направляя их в сторону площади. Внизу под текстом находился магический квадрат, который заключает часть души подписывающего и зачаровывает свисток.
— Поглядите! — Начала Кагура. — Перед вами пакт о бессрочном ненападении! Вокруг тонких пальцев девушки крутились розовые лепестки сакуры, она коснулась квадрата, подписывая контракт, за ней последовали и остальные правители.
— Это пакт о заключении союза. — Продолжила Аврора. — Мы клянемся безвозмездно соблюдать условия этого договора, помогать друг другу, какая бы не приключилась беда.
Девушка закрепила документ ледяной печатью. Когда все было подписано, свитки воспарили к небесам, ярко сияя разными цветами, а затем превратилась золотой тубус, опускаясь на руки к Ланселоту.
Внизу слышался восторженный крик, десятки тысяч рук тянулись к трём правителям. Громыхали аплодисменты, заглушая звук бесконечных фейерверков. Веселились и танцевали прямо на площади перед дворцом. Вернувшиеся наконец домой солдаты, не могли выпустить из объятий жен и детей. Никто в этот день не остался один, брошенных и осиротевших сразу же забирали заботливые руки таких же одиноких людей. Впервые все существа дышали в унисон друг с другом.
В главном зале замка веселье тоже шло полным ходом, собрался оркестр, столы уже были накрыты остатками провизии. Разговоры о всяких мелочах не умолкали, во дворе горели костры, танцевали образовавшиеся пары. Кто-то пил, кто-то ел, наступило ощущение полного умиротворения, а от утреннего ужаса остались только воспоминания. Шаг к новой эре уже сделан.
Главный виновник торжества так и не удосужился объявиться на балу. Как бы все не желали выразить ему своей благодарности — Ланселот заслужил уединения. Скрытые от вездесущих глаз, окутанные тенью пустых коридоров, Ланселот и Госсен целовались. Сколько эмоций в этом влажном поцелуе: радость и боль, страсть и нежность, спокойствие и желание. Король нежно обсасывал каждый миллиметр желанных розовых губ своего ученика, задыхаясь от нехватки воздуха, отпускал на мгновение, сделать вдох, а затем с новой страстью впивался в родные губы.
Их языки сплетались в медленном танце, следуя ритму играющей в отдалении музыке. Юноша вжимал Госсена в стену, не в силах оторваться от него, сжимал в крепких объятиях талию, чувствуя, как влажными руками волшебник зарывается в путы золотых прядей, массируя подушечками пальцев кожу головы. Внутри было так жарко и приятно, сердце от счастья стучало так быстро, что эхо отражалось в ушах. Каждое прикосновение друг к другу сопровождалось волной приятной дрожи.
Ланселот, не в силах сдержаться, разрывал пуговицы мешающей рубашки, прикасаясь руками к нежной коже. От каждого прикосновения протеже стонал в поцелуй, двигался вслед за властными руками. Душа трепетала, блаженству не находился предел, Госсен был на грани сознания, а его мозг давно отключился, отдаваясь на волю томившимся чувствам.
Как долго оба этого ждали, вынашивания, взращивая в сердцах любовь настолько чистую и прекрасную, что сейчас могли утонуть в жарком океане своих чувств. Огонь, что пылал в сердцах, обжигая душу изнутри, стал спокойным, приятно греющем все внутри. Яркая вспышка может потухнуть навсегда, а может стать пламенем, обогревающем всю жизнь, когда две души, два сердца, два человека полюбили друг друга просто за существование в этом мире, не за что-то большее.
Один движением король скинул тяжёлый фрак, приподнимая голову Госсена за волосы, переходя горячими поцелуями с губ на шею, нежно лаская язычком каждый миллиметр сладкой кожи. Белая рубашка безвольно болталась на расслабленных плечах юноши, пока тот млел от невероятных поцелуев. Колени подрагивали, подгибались и волшебник полностью отдался в руки короля.
Ланселот подхватил мага за бедра, прижав горячую спину к холодной стене, поцелуи опускались все ниже, становились все горячее. Госсен чувствовал, как его тело изнемогает от желания, сердце бьётся от радости, когда дрожащими руками он касался крепких плеч учителя. Юноша понимал, что до спальни не дотерпит, его член уже изливался смазкой и болезненно покалывал, упираясь в ткань брюк.
— Пожалуйста… — Выстанывал мольбы Госсен. — Сейчас… Пожалуйста…
— Сейчас ты получишь кое-что лучше.
Ланселот вернул юношу на пол, заставляя расплыться по стене, прикрывая рот рукой, чтобы никто не услышал мягких стонов. Дорожкой долгих, томных поцелуев король опускался к пряжке ремня. Ловкими движениями он быстро избавился от ненужной одежды, целуя внутреннюю часть бедра, пальцами едва касаясь пульсирующей головки.
— Пожалуйста… — Сдавленно стонал юноша, прикусывая губы.
Он еле стоял на ногах, а новые поцелуи Ланселота волнами пробивали каждую клетку организма, вызывая сильную дрожь. Маг ахнул, еле успев заткнуть себе рот, чтобы не застонать слишком громко, когда король провёл языком вдоль всего члена. Госсен почувствовал, как жар разливается внутри него, внутренние органы свернулись в тугой ком, приятно тянущий.
Ланселот вобрал в рот член юноши только наполовину, а последний уже витал где-то в другом измерении, изнеженный бесконечными ласками. Маг уперся спиной о стену, столкнувшись вперед, чувствуя, как в горячем и влажном рту растворяется от удовольствия его член. Король причмокивал, играл острым кончиком языка с утерой, чем вызвал у Госсена протяжный стон. Пара умелых заглотов по самое основание и волшебник с громким стоном кончает, спускаясь по стене. Все тело дрожит, перед глазами пленка, грудь высоко вздымается лёгкие побаливают от недостатка кислорода. Не успел юноша отойти от оргазма и хоть как-то осознать происходящее, его затягивают в поцелуй. Маг чувствует солоноватый привкус губ Ланселота, а рот Госсена наполняется странной вязкой жидкостью. Бездумно юноша проглатывает собственную сперму, не сразу понимая, что его немного обманули.
Идеальная причёска мага растрепалась и привычная серебряная чёлка падает на глаза, Ланселот заботливо убирает мешающие волосы. Госсен нелепо улыбается в ответ на хитрую ухмылку короля, дрожащей рукой проводит по впалой скуле учителя, легонько проходясь по шее.
— Запомни это ощущение, мальчик мой. — Ухмыляясь, шепчет король. — Его в будущем придётся заслуживать.
— Я несговорчив, ты же знаешь… — Дрожащим голосом произнес Госсен, не у силах отдышаться.
— Исправим.
Юноша властно взглянул на ученика, подхватывая того на руки. Магу было так тепло и уютно в крепкой хватке, в подчинении любимых рук, что юноша был готов беспрекословно выполнять любое желание повелителя.
Лунный свет пробивался сквозь широкое окно королевской спальни, облачив комнату в серебряное одеяние. Оба свалились на просторную, мягкую кровать, утопая друг в друге, казалось, они вечно могли продолжать эти ласки. Ланселот навис над юношей, коленкой упираясь в член парня, вызывая мгновенную реакцию. Поцелуи уже не были такими нежными, теперь король целовал властно, по-собственнически, засасывал полоски губ до красноты, прикусывал. Запястья Госсена обездвижили на головой, связав шелковой лентой. Король быстро избавился от мешающей одежды, прильнув к груди юноши горячим телом. Маг извивался, трепыхался, когда Ланселот самыми кончиками пальцев ласкал бусинки алых сосков, выгибался, когда король шершавым языком выводил причудливые узоры на шее, когда до синяков прикусывал кожу на ключицах. Юноше хотелось, чтобы каждый сантиметр его кожи покрылся алыми розами, хотелось покорно исполнять королевские желания. Его мозг был настолько затуманен, что реальность исказилась.
Бесконечная череда ласк сменялась грубыми покусываниями и засосами, затем прохладой, когда Ланселот обдувал налившейся кровью алый лепесток. Обездвиженный Госсен мог лишь громко стонать, умоляя закончить сладострастную пытку. Стоило мальчику издать звук чуть громке приказанного, как ладонь короля зажимала рот, подавляя все звуки.
Ощущение полного подчинения сводило с ума, одна только мысль, что Ланселот будет делать все, что придет ему в голову, заставило член мага наливаться кровью. Госсен, не привыкший слушать никого, возбуждался до потери рассудка от ощущения того, что над ним властвуют. Абсолютно.
Юноша покорно принял в рот два тонких пальца, облизывал их языком, стискивал губы, обсасывая по самое основание, обильно выделяя слюну. Его нефритовые глаза сверкали под Луной, а одного взгляда на Ланселота было достаточно, чтобы все тело пробила волна удовольствия. Госсен завороженно смотрел во властные глаза, покорно выполняя то, что ему велят, получая взамен одобрительную улыбку.
Король вытащил пальцы изо рта и, не дав, отдышаться, заключил губы в долгий, горячий поцелуй. Язык Ланселота исследовал новые просторы чужого ротика, проходясь по каждому зубу, по каждой десне, пока его ученик выгибался в спине, раздвинув ноги. Наконец король соизволил приступить к главному блюду, он сам не до конца осознавал, как сдержался от того, чтобы отыметь мальчика прямо в коридоре. И даже сейчас находит в себе силы разработать не подготовленное тело.
Влажный палец коснулся пульсирующей дырочки ануса, юноша вошёл аккуратно на одну фалангу. Госсен глубоко вздохнул от новых ощущений, таких странных, непривычных. Еле заметно кивнул, позволяя Ланселоту продолжать. Юноша выгибался, не зная, что делать, не понимая больно ему или приятно, когда король ввёл палец полностью. Дыхание сбивалось, когда Ланселот двигал пальцем по круговой траектории, одновременно с этим гладил бедра и нежно целовал.
Госсен громко ахнул в поцелуй, почувствовав, что внутрь него проник второй палец. Юноша делал движения ножницами, пытаясь обнаружить чувствительную точку в горячем нутре. Волшебник застонал, по его телу разлилась волна расслабления, тело обмякло, когда Ланселот обнаружил простату и надавил туда, вызвав у мальчика мгновенную реакцию.
Для удобства король потянул Госсена на себя, закинув его ноги себе на плечи. Сделав первый толчок, юноша мгновенно заткнул мага нежным поцелуем, чтобы не было времени осознать порыв боли, который сразу же утонул с ласках. Движения были медленными, Ланселот не вошёл даже не половину, позволяя протеже привыкнуть даже к самому мельчайшему дискомфорту. Их руки сплелись в замок, а сладость с которой целовал король доводила до беспамятства.
Уткнувшись головкой в простату, Ланселот поймал самый удобный момент, чтобы войти полностью, пока по телу Госсена проходит вибрация, вызывающая хриплые стоны. Теперь уже король мог насладиться возлюбленным по полной, он быстро набрал нужный темп, вбивая юношу в кровать. Все тело последнего тряслось от смеси ощущений, что физических, что моральных. Каждое движение Ланселота, каждый толчок вызывал бурную реакцию в организме, член мага сочился, он звонко стонал, срывая голос, дрожал, не в силах как-то повлиять на процесс.
Только Госсен доходил до пика наслаждения, готовясь кончить, король, как назло, замедлялся, захватывая юношу в новый поцелуй, властными руками приподнимая мальчика на себя, вынуждая выгибаться, как пантеру. Бесконечная пытка продолжалась достаточно долго, волшебник за это время сорвал голос на хрип, расковырял связанными руками всю простынь. Юноша жалостливо умолял, не в силах больше переносить затянувшееся в узел возбуждение. Ланселот обхватил влажной рукой головку чужого члена, надрачивая её, а сам вбивался в Госсена на максимальной скорости. Так они и кончили, одновременно, глухо простонав из последних сил.
Король смахнул сперму первой попавшейся под руку тряпкой и завалился рядом с возлюбленным, заключал в объятия. В комнате было так душно и жарко, что даже холодной зимней ночи не сбить это.
Они еще долго и нежно целовались, не выпуская друг друга из объятий. Чувства все никак не могли излиться до капли, образуя море бесконечной и чистой любви. Как бы война не выжигала человечность, не убивала все самое светлое — любовь этих двоих не сможет победить ничто. Все предыдущие события лишь укрепили волю двух истерзанных душ, позволяя им наконец-то открыть перед друг другом океан своей любви.
Прекрасна не вспыхнувшая страсть, а послевкусие тепла, что продолжает спокойно гореть в душе, спокойное пламя, что в унисон горит в двух сердцах, питаемое не страстью, а помощью и пониманием. Не жаркая ночь прекрасна, когда чувства накалены до предела, а ночь нежных поцелуев и спокойных разговоров. Любовь — чувство двоих, а не одного. Любовь — не эгоистичное чувство, возлюбленному всегда желаешь счастья, даже если оно не будет связано с тобой.
И пусть хоть вся душа сгорит,
И слезы образуют океан.
Сердце, что тобою бредит,
Его не исцелить от ран.
И пусть, мир все равно к Аду прямой дорогой едет.
Лишь в нашем маленьком саду.
Обнимаешь ты свою звезду. ²
Первые лучи огненного солнца пробивались в окно, слепя уставшие об бессонной ночи глаза. Ни Госсен, Ни Ланселот не оставляли ласки до самого рассвета, наплевав на изнеможденный организм, так хотелось сказать многое, но без слов ясно, насколько сильно они истосковались друг по другу, тратя драгоценные секунды на любовь.
— Неужели… — Говорил волшебник с каким-то облегчением. — Неужели, это конец?
— Нет, мальчик мой. — Улыбнулся король, не желая больше вспоминать о войне. — Это начало. Начало новой истории, новой эры, в которую нам предстоит вступить.
Примечания:
¹ - строчки, спиженные из стихов. Литературоведы, извините плз, но с этим у меня все плохо, пришлось позаимствовать. А единственный знакомый, который в этом шарит и может сочинить стих - не отвечает.
² - Тупа мозг зафлексил.
https://ficbook.net/authors/2167949?
show=about#profile-tabs
Не знаю, кто ты, братан. Но поблагодарим нашего брата за то, что он исправляет мне опечатки. Дай бог ему здоровья.
Финалочка, финалочка, пупсики. Спасибо всем братанам, которые тут с первой главы, и тем, кто присоединился потом. Главное, что вы дочитали- вы молодцы.
Когда мы станем президентами с кентухами, фф будет обязателен к прочтению в школьной программе 🤙🏿🤙🏿🤙🏿🤙🏿
https://ficbook.net/readfic/8780151 - читаем новый фф.)00
https://ficbook.net/readfic/8862385
