azalia flower

Прошло два года. Тэхен давно в расцвете сил, обещание до сих пор не нарушено, единственное, то, год назад. Дела дальше поцелуев не заходили, омега же всеми способами старался избежать подобных ситуаций. Чонгук ведет себя послушно, он терпеливо ждет, но вот только жаль что надоедает, очень скучно становится. Ничего страшного, вся жизнь впереди, казалось бы блять. Хотя, если подумать, никто не знает когда придет конец, через 5 минут например, или через 10 лет? Альфа не задумывался над этим, возможно он так и не дождется и умрет с недотрахом. Ну а что ему делать? Приходила даже такая идея как: «Притвориться смертельно больным.» А вдруг это подействует? Манипуляции смогут хоть чем-то помочь? По сути чувства всегда преобладали над сексом, да, но что же за бред. Оба истинных сидели на диване, ерзали, не знали как вести себя. Как будто впервые видят друг друга. С одной стороны Чонгук, боявшийся не угодить тому, показаться насильщиком одним неправильным касанием умелых рук, а с другой Тэхен, перепуганный и взволнованный. Слышно дыхание. Стоп. Какое обещание? Раз он уже вышел за границы 18-ти, то какое еще обещание ? Ах, да, это другое обещание. Гук придвинулся ближе, ласково посматривая на омегу. — Тэхен-а, ну сколько можно? – так по доброму, поглаживая большим пальцем ладошку. — Я только начал кушать яблоко, опять на диету? — Блядь, я не про это, – поднял бровь старший и серьезно проник в глаза того. «Ну вот, и что мне делать на этот раз? Как выкручиваться?» Обычно «сладкой» парочке мешало все что только было возможным. Это радовало Тэхена и одновременно нет. А про Гука вообще от слова совсем можно промолчать. «Может еще раз? Еще раз позвонит телефон, еще раз он соврет о том, как сильно болит голова, о том как сильно он хочет спать, еще раз придумает отмазку? М? Что делать? Пожалуйста дайте знак свыше бедному Тэхенчику.» Альфа вот уже уложил омегу на спину, ловко нависая сверху, повторно пытаясь переспать с любимым. Одной рукой Чон стал гладить скулы а другой обхватил плечи, колено прося разрешение встало меж ног. — Позволь мне, – он все ближе тянется за поцелуем, но Тэ приложил к его губам палец, коротко покачивая головой. Омега аккуратно скинул с себя довольно тяжелую тушку и положил голову на грудь истинного, слушая умеренное сердцебиение того, которое кажется потухало в каком-то своем горе. Которое якобы Тэхену не было известно. — Подожди, еще немного, – приглушенно обманывал ангел-убийца, рисуя узорчики на руке брюнета. — Тэхен, когда это закончится? Сколько можно? Сколько это будет продолжаться? Почему ты вновь и вновь избегаешь меня? Мы пара, нам предначертано судьбой. Так прости, какого хрена? Я по твоему избалованная сволочь? Мне кажется, это – ты. Почему ты боишься меня? Или чего ты боишься, какой на то предлог теперь? Если не забыл, ты обязан подчиняться мне, а я как дурак слушаю каждую твою ложь, – опечаленно возразил Гук и снова оказался на коленках омеги утешаясь, словно возле магнита успокоения. — Раньше все было не так, отдайся, потеряй контроль над собой, молю тебя, Тэхен. Ты заставляешь чувствовать себя ненужным, сколько лет прошло, сколько мы знакомы? Ты обещал показать мне, научить любить, так показывай. Почему я страдаю в одиночку? — тут альфа как и в давно забытом счастливом детстве уронил слезу на оголенную ключицу омежки, в надежде хотя бы получить поцелуй.

И ведь правда..

«Цветок Азалия очень загадочен. Свои бутончики он долгое время не раскрывает, как будто прячет внутри какую-то тайну. Но наступает тот день, когда они раскрываются и перед восхищенным зрителем предстает все буйство цвета, происходит это благодаря тому, что на одном кусте может цвести сразу около пятисот соцветий, они раскрываются словно фонарики, наполняя воздух пленяющим ароматом. Эти фонарики горят около нескольких лет, после чего погибают неминуемой смертью из-за тоски по чему-то стоящему.» Тэхен большим пальцем потер мокроватую щечку альфы, притянул того за шею. — Хен, почему ты думаешь что любовь это только секс? – еще больший урон, этого он не желал слышать. Плохо хотеть того, кого любишь? Разве человек столько лет ждавший заслуживает этой поганой фразы? Сложно же объяснять блондинам. — Тогда напомни, что такое любовь? — Любовь - это чувство глубокой признательности, хен! «Пф, дурацкая цитата» — Не сопротивляйся, твои отказы меня ранят, а еще хуже то, что я не знаю по какой причине, скажи мне, Тэ, – прильнул носом к чужому уху, через наворачивающиеся слезы хрипел альфа. — Не могу но, не беспокойся, дело не в тебе. Кто тут доминирует? Казалось бы Чон, но почему он хочет выслушивать эту быль? Где приказы? Куда делось его желание играть во взрослые игры? Почему он ждет команды, а не действует? Много вопросов, и все не умещается в одной голове. Когда закончится эта борьба и сопротивление? Тэхен забыл вкус малиновых губ, придвигался к ним все быстрее, и вот распробовав их сладкий вкус, начинает оттягивать специально, чуть жалобно причмокивая. На секунду, на один миг. Чон действительно обрадовался, никто не знает когда такое повторится. Тэхен отстраняется, но разница в массе предает его, кто-то отрицал разорвать недолгий поцелуй. — Чонгук, отпусти, ах-м.. – в перерывах пыхтел омега. — Я не игрушка, – зашедшая под боксеры рука альфы дотронулась до вялого органа. — Ах Гуки, – гортанный стон пронесся на отдаленное расстояние, — Головка. — Умело же нарываешься, скотина, — муки возобновлены, а Гук вспоминает о том, сокровище у него имелось. — Гуки.. На мгновение альфа почувствовал дозволение, туманный и слабый, но все же достаточный намек. Приподнимая Тэхена он разорвал рубашку, забыв о порядочности и правилах. Совсем неожиданно доставая из кармана темно-синюю атласную ткань, Тэхен не заметил как в глазах помутнело. — Что это? – хотел добавить омега, прекрасно зная ответ. — Тише. Первый. Кроваво-алые засосы не прекращались появляться, порождаясь один за другим. Омега невмоготу канючил: — Хен, нежнее, мне становится больно, – осознание того, что в каком новом месте появится след, вызывало бурную реакцию и кипиш у омеги, чем садистски наслаждался старший. Второй. — Также больно, как ты делал мне? Не так-ли? — Но Ч-чонгук.. — Не-а, не так. — Гуки.. — Верно, малыш, – притронувшись к кадыку Кима, выразился альфа, снова слыша тихий выкрик Тэ, от очередной попытки угадать место следующего поцелуя у себя в голове. И в третий раз его ублажили поцелуем. — Тэхен-и, тебе хорошо? – Ким обмяк и прижался всей плотью к альфе, тяжело вздыхая. — Кончил? Я действительно настолько хорош? – комната опустела и даже сама смутилась, хорошо обстановку разбавил Тэ, подушка полетела в голову Чонгука, а омега промычал любя, хоть и показалось это грубым. — Закрой рот, – бедолага устал подавать голос, чувствуя себя на седьмом небе от счастья. Пусть это мгновение длится вечно, вроде бы просил блондин, но все же увернулся от желания вновь, — Гуки, хватит. — И снова за старое, – чувствуя и видя через ткань умоляющие глаза омеги, будто бы специально, что за поебетень.. — Цветочки Тэхен, только начало, только цветочки. — Не надо, – тихо и неуверенно. Какая была причина? Как же надоело гадать, везде уже пусто, ничего не меняющие размышления, в постоянных догадках об ответе, который снова и вновь оказывается иным и неверным. — Мы играем в детективов? Или кого-то другого? Ты не предупреждал меня о таком, да и я вроде не соглашался, м? Я все еще помню твои слова, возле реки, кто же обещал учить меня, кто обещал? Кто говорил о том, что я гребанная Азалия? «Это последний раз, и я хочу уйти» Целый год, а может и больше, цветок недолголетия и без того погибал. Потерять свои силы, только родившись, потянув лепестки вверх, только расправив их уже завять, прощаясь с хозяином сердца. Чонгука каждый день это бесило это все. Пассивность и стопка как будто домашней, невыполненной работы. — Прости, я не могу рассказать тебе, – ничего не видно, Тэ запустил руки в Чонгуковские волосы словно это все, что он мог дать, только так мог утешить, можно сказать, уже преступление. Что за Санта Барбара к черту? — Твои шрамы любви на мне, – обволакивая своими же руками шею, указывал омега, — Я причиню тебе максимальную боль, заставлю отступить назад, Чонгук. Эта истина невыразима, пойми уже. — Что он несет? — быстро ускользнув, пробежалась мысль, зрачки же расширились, мурашки прошлись по коже до сих пор не отпуская. — Хорошо, а если, если я завтра умру? Моя жизнь закончится, не начавшись, потому что в ней не было тебя. Я не смогу даже на небесах вспомнить о том как крепко обнимал тебя, согревая своим теплом, защищая ото всех. О том, как услышал первое слово нашего малыша, как спокойно мог смогу уйти в мир иной. Если ничего из этого не произойдет? – это было крайней мерой, план Чонгука задействован и даже стал дороже. — Ты все успеешь, я обещаю, — сам себе не веря, омега намочил холодную ткань слезами, она стала влажной, Чон развязал почувствовав дискомфорт омеги, Тэ уткнулся лбом в лоб истинного и посмотрел тому в темно-карие глаза, пытаясь донести слова до самой души. Стоп что? Откуда?! Омега резко приподнялся на локти, теперь не играя, с все такими же лившимися как непрекращающийся ливень слезами, уже по другой причине, по которой ему самому хотелось умереть, снова вспоминая о скоро потерянном, пропавшем кроличьем смехе и сияющей улыбке, еще не насладившимся благоденствии, и походу никогда не случившимся до хэппи энде, потому что.. он мог только навредить.. — Ты об этом знаешь? Откуда? Кто тебе рассказал о том что ты, тебе же осталось..– взяв Чонгука за лицо, внимательно направил его взор на себя, не желая дальше произносить. — О чем ты, Тэ?

***

В комнате воцарилась тишина, а в глазах альфы отображалась капля беспокойства, омега же дожидался ответа на свой вопрос.