azalia flower

— Я пойду, — прибывание в зоне комфорта неожиданно кончается. — Стоять, — слегка потянул его руку младший на себя, но разница в массе, слишком велика. — Дела ждут, Тэхен. — Ты как маленький, какие дела? Если и есть, то не важнее меня, — с ухмылкой, поправил омега ворот рубашки, — Давай полежим? — уже чуть массажировал тонкими, изящными пальчиками плечи брюнета, на что-то намекая надавливал сильнее. Тэ надеялся на возможное «Спасибо» и даже продолжение, но в ответ получил совсем другое. «И он думает, так легко отделается?» — Хватит, — так грубо. — Хен, что не так? — озадаченное лицо Тэхена, Гук и не думал смотреть в его сторону. — Такой глупый, — неаккуратно, специально резко сбросив с себя руки омежки, — Я повторял каждый день тот вопрос, что ты задал пару секунд назад. Да, понимаю, мать просила смолчать. Какой смысл нам продолжать? Решил похоронить меня с добрым намерением? Столько не подходил ко мне, избегал так, что мне казалось я за правду не человек. Продолжи динамить меня, и да, не приходи на похороны пожалуйста. Имя мое можешь выжечь. Найди себе не ущербного альфу, может и родить сможешь, — тишина, — Исчезни, — инстинктивно замахнувшись, рука темноволосого полетела в сторону ошарашенного парня. — Успокойся, — Тэхену надоедает, он не понимает как обнял, точнее сильно сжал в своих слабых руках громадную плоть, пока Чон стучал руками по груди как маленький, не слабо, пытаясь одновременно сопротивляться и оставаться в этаком положении. — Ай, больно же. — Что заслужил, — уже слабее. — Подумай, Гуки. Вдруг все не так выйдет? Может мы могли бы стать одной семьей? — Сказок перечитал, — усмехается. — Один день. Дам тебе ровно один день. — На что? — стеклянный взгляд заставляющий заикнуться, и Тэхен смущен. — Я, я не договорил, — хватает того за макушку, брюнет снова оказался прижатым к тёплой груди омежки. — Продолжай, — впервые чуть улыбаясь. — Даю один день, подумай чего ты хочешь. Если захочешь отпустить навсегда, хорошо, можешь уйти. — Или? — заинтересовано. — Или мы будем вместе три года, а дальше, как получится, — Тэхен разглядывал запылившийся плинтус, ощущая на себе Чонгуковские глаза, немного сглатывая, спалился. Руки альфы потянулись и щекоча обволокли худощавую талию парня, на зло перебирая, пересчитывая ребра. — Что ты делаешь? Ты же говорил, ах-х, –дыхание прерывалось, холодные пальцы старшего приносили удовольствия и боязни, боязри совершить ошибку вновь. — Какая разница, если и сдохну, то хочу вспоминать нас, теперь послушаешь? – всем весом наваливаясь, вставляя Тэ в диван, как неожиданно, пуговицы сами расстегнулись, — Так что? — Весь в твоем распоряжении, – дрожащий ответ, — Но, мне страшно. — Я страшный по твоему? — Я не об этом, я переживаю за твое самочувствие, и.. — Все уже случилось, – рот блондина был перекрыт указательным пальцем, — Я буду порядке, или по крайней мере сейчас, — продолжал Гук также смущая Тэ, наклонялся все ближе к нему, — Еще, жду извинений за «Любовь, только секс» — Прошу прощения за эту необдуманную, сказанную мной фразу. Кхм, ты совсем ее не заслуживаешь, прости, – кидая взгляды в сторону, произнес на ушко. — Искреннее. — Прошу прощения за эту необдуманную мной сказанную фразу, паапочка. — Хороший мой. Хочешь чтобы папочка научил манерам? — Ну.. — Если не хочешь, скажи мне, я пойму. — Нет, конечно детка хочет чтобы его научили себя правильно вести, – сейчас ему было все равно, он не хотел чтобы Гук уехал в бардель, а предначерченные годы и без того сократились. Куда смотреть? Эти ужасно опьяняющие глаза не подходят, я тону. Авх, есть кадык. — Мои глаза чуть выше. — Гхх.. – омегу берут за подбородок, глаза делают остановку на губах. Нежных губах. Чонгук сию минуту сжал преступный зад парня. — Еще выше. И вот неосознанно, глаза по пять копеек смотрят в чужие уже пару секунд. — Айщ! Не буду я смо.. Гук сразу дал напор, не дав тому скрыться. — В конце концов, давай проживать каждый день как последний. Смотри на меня, с тобой ничего не случилось. — Раздень меня, – Тэхен сглатывает слюну, — Повторить? — Не стоит, уяснил. Синей рубашки, неприятной вспотевшим рукам, не оказалось в тот же момент. Хорошо видные глазу кубики пресса красовались на воле. И как же Тэхену повезло с парнем. Такой красивый и прекрасный, такой сказочный. — Поцелуй, – Чон проводит тыльной стороной руки по щеке. — Стесняюсь, но слишком дорожу, – целует размазанно, но пытаясь Атмосфера в комнате уединенная, слышно только неравномерное сердцебиение омеги. Дугун-дугун-дугун-дугун. «Когда же случиться?» У второго сердце замерло, по телу старшего начала пробегаться мелкая дрожь. Ему так не хватало ласки и заботы Тэ, так вот что стоило ему это, болезнь – причина той самой эйфории, теперь он сможет спокойно слечь в гроб. Главное сейчас – легкий шок, трепет, страх нарушить этот волшебный момент. Гук краснеет и опускает глаза. «Мы бессильны, а так долго ждали. И словами этого никак не выразить, в любой момент, сейчас, это слишком сладко для нашей грешной земли.» «Вероятно твое тело было создано богом, ты демон который имеет все нужные мышцы, я с хожу с ума, Чони.» Тэхен наконец приобнимает Гука за талию, и в этот момент сердце брюнета бьется сильнее. Тэ затаил дыхание и взял бархатное лицо в руки. Тогда весь мир перестал существовать. Омега зарылся руками в шелковистые волосы, а Чон крепче прижал хрупкий пушок к себе. Оба испытывали нежность, неопытность и смущение, забыв какого оно. Губы старшего оказались слаще меда и этот вкус дурманил, погружая в состояние неземного счастья и покоя, где времени нет, а часы не идут. Мокрые языки сплелись в бешенном, таком страстном танце. Парни обменивались короткими умиляющими фразами где-то в перерывах и отдышке. — Эликсир, – это Тэхен, а это, внушающая аффирмация Гука. — Я хочу пламени, – так умоляюще. — В спальне. Не хочу заканчивать на одном поцелуе, – с нотками похоти прошептал брюнет. — Но.. — Ты сказал да? Отлично, – он отстаивал, Тэ был не против, альфа был уведомлен. И он добьется согласия стеснительного, до чертиков любимогоо человека.

***

Пару часов спустя: Два впервые попробовавшие вкус друг друга парни, дремали без задних ног. И самый уставший – Тэхен, левая рука была небрежно закинута на плечо альфы. Гук тоже спал, он всегда впадает в спячку без предупреждения, но почему-то крепче своей половинки. Чон был очень рад тому, что младший раскрепостился и спустя столько лет, доверился ему в этом дельце. Может быть поэтому, улыбка даже во сне не слезала с ушей, и не коим образом не могла. Вспомнить только как тот через силу пытался сблизиться с Гуком. Он обещал себе наверстать упущенное. Создавалось впечатление капли таинственности, когда тот пытался преодолеть чувство волнения и поцеловать Чона. Конечно после этого он помог в дальнейшем, ведь омега был совсем неопытен, что только притягивало выцеловывать его еще больше. Сквозь яркий, хорошо выраженный сон, альфа подал смех, от чего второй как-то умудрился проснуться, потягиваясь вверх. — Интересно, что тебе снится? Хотел бы я прочесть твои мысли. Какой милый, – а в ответ новая порция закрытых век и чертенка с дьявольской улыбкой, – Как же я боюсь не увидеть тебя утром. Я же всегда буду нуждаться в тебе, Чонгук, – слеза случайно попала на щеку альфы, тот потер ее и снова потянул в родные объятья, младший лицезрел бы и дальше своего мускулистого кролика, с окна шло легкое дуновение, от чего по коже проходила приятная дрожь.

***

Исход давно предопределен. Все ведь не случайно, кому-то в жизни достается все самое лучшее, неописуемое словами. Однако эти люди единицы, просто исключения. Все же остальные, простые смертные обязанные принять приписанную им судьбу и следовать ее указаниям. Хуже, условиям. Встречая и забывая все таких же спешащих, равнодушных к чужим проблемам людей, мы ищем новых, тех единственных. Или хотя бы одного кто проявит заботу. Никак не безразличие с тотальным бездельем. Так что же получается? Такой должен быть конец? Если да, то один из них обязательно умрет в надежде, другой же, в страхе.