azalia flower

Тэхен ни капли не был расстроен, наоборот счастлив, даже не боясь заразиться чем-то подобным от Чона. Тэ проголодался от взрослых игр не на шутку. Усердная работенка, процесс, который происходил в постели. Старший принимал душ, ибо не любил посторонних, неприятных запашков. Выполнив все свои природные нужды, двое снова на кровати. Когда Чон, уже переодевшись, разглядывал при свете одежду в шкафу, Тэхен додумал, у него было какое-то внезапное желание попрекнуть и намекнуть, что он не хочет этого. А если он и вправду уйдет и бросит омегу? – но по глазам темноволосого видно что это небезопасно сейчас спрашивать. — С тобой все хорошо? — Да, – вранье. В ответ надувшийся Гук в углу, рассматривал свои ранения. Чон не подаст и виду, будто бы что-то не так, или же он в отчаянии. Нужно было рассказать еще очень давно о болезни, так считал брюнет. Гук знал что время от времени Тэ посылает ему тоскующий взор сквозь слезы, как будто прощаясь в любой момент, а Чонгук строил из себя дурачка, мол не замечает. Он уже представлял будто лежит при смерти и младший склоняется над ним, вымаливая хоть прощального словечка, но вот он отвернется к стене и умрет, не произнеся ни слова. Что он почувствует тогда? Представляет, как его приносят мертвого домой, вытащив из реки: его волнистые волосы намокли, измученное сердце перестало биться. Как Тэхен тогда упадет на его бездыханный труп и слезы у него польются той самой рекой, как он будет молить Бога, чтоб тот вернул ему его Гуки. Старший улегся в постель, не считая нужным обременять себя молитвой, и Тэ мысленно отметил эти упущения. Чонгук не мог уснуть, ведь утром ему придется дать ответ. Было нелегко, в конце концов не сказочка с хорошим концом, добро победило зло и тому подобное. Ночью мир альфы замер. Один за другим гаснут окна домов, пустеют улицы и дороги. Одинокие фонари освещают небольшие островки пространства. — Откровенно говоря, больно признавать но так или иначе оба этих варианта по своему безбожны и ужасны, – сам вел беседу с собой Чон, накручивая прядь на палец. Вокруг царит тьма, а в небе зажигаются мириады звезд. Ближе к полуночи небо в одном месте светлеет, бледное зарево постепенно разгорается. Через несколько минут появляется полная луна, на которой даже с земли видны странные рисунки, созданные рельефом ее поверхности.

4:43

Родные омеги, уже долгое время находятся в другом городе. Его мать уехала в командировку, вместе с младшим сыном. Столько времени прошло? Год или полтора.. Когда ему еще было 17 с половиной, тогда они и уехали. Деньги им присылают каждый месяц, иногда парни подрабатывают, пробуя себя во всем что только возможно. Однако Юнсу не оставили под присмотром старшего брата, этим двоим вообще ни в коем случае нельзя доверять ребенка, мало ли останется голодным, или вдруг еще чего.. Услышит какой-нибудь звук посреди ночной тьмы, благо госпожа Ким понимает ребят. Но нет, Тэхен бы такого дозволения не дал. Чон бы не заполучил Тэхена, это же Тэхен. Альфа переворачивался с бока на бок, жарко и холодно, знобит, ярко-выраженная но не проясненная погода на душе. «Не могу никак уяснить. Правда умру? Ущипните меня кто-нибудь. Невозможно же, кошмар какой-то.» Тот приложил руку ко лбу, уставившись в ничем неприметный потолок, такой черный, как дыра в космосе. Негативные убеждения пробегали со скоростью света в голове, как эстафета. От одной к другой мысли. Сильный топот, голова раскалывалась и захотелось выпить чего-нибудь. Ах да, душевная боль не лечится, в добавок было лень встать, поэтому личностная мусорка с мыслями крепче прижала к себе. Оставалось только отстраняется и принимать к Тэхену, укрывать и защищать его от самого себя, держаться и не упасть лицом в грязь. — Не хочу, не хочу принимать решение. Мне легче отсидеть в чертовой тюрьме, я отсижу ради тебя, а потом выйду и напрочь прижму к себе. Черт, почему они еще не изобрели лекарство бессмертия? Прочувствуй то что я скажу Тэ, поверх своих грез, прочувствуй, – вслух говорил Чонгук, пытаясь донести слова в глубоко спящую душу омеги, – Я не смогу сказать этого тебе, как беспомощная блядь, ничтожество портящее твою жизнь. Но прошу, не подумай что наигрался, использовал и ушел. Ты не моя старая игрушка. Наши руки связаны, связаны самой судьбой, поэтому все верно. Какой бы шаг, решение я не принял, насколько он тяжел и горестен не был, мы должны понять. Ты должен знать что я всегда любил. Тебя любил. Твой сладкий запах ванили, твои голубые глаза. Зарываться в твои белые локоны, это моя любимая вещь, признаю. Такой необычный и особенный, моя тайна в счастье с тобой. Тебе все разрешено, это я виноват. Тэ, я порчу твою жизнь. Из-за меня ты можешь стать бесплодным, твоя жизнь тоже подвергается опасости, я правда не хочу чтобы ты был с др.. я всего лишь хочу твоей радости. Это сопливое нытье. Не похоже на меня. И я принял такое решение, результатом которого будет твоя улыбка, не скорая, но буду молиться что будет. Я буду далеко, ты будешь в безопасности. Если не отпустить сейчас, не смогу никогда. Это все что я могу сделать во благо, и я не хочу уходить. Не хочу вдыхать запахи пустой квартиры, вдыхать свою подушку вместо твоей, все воспоминания, – хлюп, — Я заберу твою подушку, – сквозь слезы вырисовывается улыбка, — Мне придется держать свои чувства на цепи, эмоции должны таится под замком. Буду сдерживаться, стану холоднокровным, той ледяной глыбой, как в детстве, необходимо будет выдержать если ты обнаружишь мой живой труп, потому что с этого момента я буду мертв, когда я сделаю последний рывок, последний раз наберу в легкие кислорода, тебя не будет рядом. Не беги за мной, если остановлюсь не смогу уберечь тебя, я должен бежать один по этому жестокому пути, ты не должен пострадать. Игра судьбы. Пожалуйста, не ищи меня, ты не найдешь. Не вини, я и сам не хотел. Я всегда буду любить тебя, Тэхен. Не знал что мы попрощаемся так рано, – сказав последние слова альфа облокотившись на красивое плечо младшего, совсем немного вытянув губы уточкой взял за подбородок и поцеловал в последний раз, – Буду скучать, счастье мое, прощай.