azalia flower

— Меня не устраивает твой тон, малыш, – старший продолжает чувствительную пытку. — Ах, пожалуйста, – каждый нерв изящного тела поет и трепещет в агонии упоения. — Сдерживайся, – Чон вспоминает про ненатренированный член Тэхена, из которого польется с минуты на минуту, нет, это лишь начало, альфа не даст. — Но я.. ох, папочка, – куда делся добрый нрав брюнета? — Нет, еще не время. Это за то что Тэхен-а ударил любимого Гуки. Чонгук переворачивает младшего, а затем входит 2-мя пальцами сразу, слышатся жалкий выкрик, оно повторялось снова и снова, еще 2, уже 4. Рот был накрыт волной поцелуя, Чон углублялся еще больше, он забирает поступающий в легкие кислород. — Чонгук-а, ах, остановись, молю. Б-больно, – попытка не пытка, но из стальной хватки Тэхену не выбраться, его прижали к стене, тонкие запястья сжаты над головой другими, так сильно, он как мог отрекался, тем самым Чон только сильнее впечатывал в кровать жертву, дрожь по спине, пульс и стук сердец атаковали. Война продолжается. — В больнице, Тэхен, припоминаешь? Только я смею, – омеге было не до веселья, он не мог больше, но приказа не ослушаться, рассудок отступал, в глазах мутнело. Та самая атмосфера. Чонгук продолжал, кажется он в какой раз хочет изучить каждый дюйм Тэхеновского, такого субтильного тела, оставляя алые засосы на ключицах и шее. Каждый шлепок по заднице эхом отдавался в ушах обоих. — Тэ больше так не будет, – из последних сил произнес парень и тут же кончил, весь в слезах, после теряя сознание. «Госпадин, помилуйте блять» Только сейчас до брюнета доходит, он "немного" переборщил. Но тут же Тэхен оказывается на руках, а после в теплой воде, в ванной. Пена уже окутывала его, когда омега очнулся. Чон отмыл блондина от собственного семени, еще до того как тот просыпается. Он крепко приобнимает того со спины, намыливая плечи. — Жестокий.. отплатишь. Ты же знаешь? — Ох, Тэхен, прости меня пожалуйста. Я не знаю как.. – он сожалея вглядывался в глаза, вымаливая словечка, — Не молчи же. — Мы разве не на отдых приехали? Тварь ты бездушная, – он отворачивается поджав колени. Чон хочет сохранить гордость, он все таки не хочет оказаться под омегой. — Ну простии, Тэхен-а. — Я подумаю. — Прости меня, прости. Сколько раз сказать? Я скажу! — Думай о последствиях, и лучше отодвинься от меня, мне в жопу кое-что твердое упирается. — Как скажешь, сладкий, – ни капельки не смущаясь усмехнулся старший. — Можно я скажу? Кивок. — Я ненавижу тебя, Чон Чонгук, – мило улыбался во все тридцать два Ким. — Чон Чонгук, значит? — Да! Вообще, харэ натирать уже! Я ЗОЛ. — Такой же милый, – Тэхен не дал укутать себя полотенцем, он до сих пор не пришел в себя после ужасно-невыносимого оргазма, поэтому старший ничего не может сделать кроме того, как ходить и показывать знак сердечка, а еще надутые как у ребенка губы уточкой. — Вот скотина, зайчонок хренов. Просто не верится, с кем я имею дело!? Наглый самозванец.. – Тэхен кричал в зеркало, суша волосы. — Тэ-Тэ.. — Чего? – в спальню заходит альфа, картина маленького ребеночка, поэтому сейчас он именно "Тэ-Тэ", а не "Тэхен". — Пойдем на свидание? — Если в твоем понимании трах это – свидание, то нет. Теперь, ни за что. Ты обращаешься со мной, как с игрушкой, –парень прослезился, он был удивлен своей смелости. Чонгук чувствует огромную вину, он слишком дорожил своим Тэхеном, и совсем не такие выговоры хотел получить, но это уже его недочет. — О боже, нет, прошу, не плачь. Иди ко мне малыш, – Чонгук все же прижимает к себе шмыгающий, грустный комочек, — Свидание как у обычных людей: ужин, свечи, романтика. Тебе понравится, я все исправлю. Я в шутку хотел, а получилось совсем не так.. Ты как наркотик, недозволен, но так ведь тянет. Я знал что буду жалеть, очень.. Но и отказать себе в удовольствии не смог. Прости, я не подумал о тебе, это полный эгоизм, – Гук снова раскалывается перед ним на кусочки, перед глазами всплывали не очень хорошие моменты, от чего он еще больше ненавидел себя, а после взял милое личико в свои руки и уткнулся носом тепло улыбаясь. Младшему стало спокойнее и даже приятно, что его услышали. — Нужно просто учитывать желания обоих, но в который раз Чонгук, в который раз?.. — Я больше не.. — Нет, ты будешь. Я захочу еще, только не таким образом. — А вы Ким Тэхен, требовательная штучка, – Чонгук соглашается, но улыбку сменяет нахлынувшое сомнение, — Сильно ненавидишь меня? — Люблю, глупый, – благославляюще Тэхен чмокает альфу в лоб, Чонгук наконец выдыхает.

***

Если бы «я люблю тебя» было клятвой, смог ты сдержать ее будучи честным? Как объяснить «нас»? Он был моей фантомной пассией, призрачной местью, движущиеся под покровом тьмы. Я клянусь своим сердцем, что не искачкаюсь грязью, какие бы на то не были причины. Твое субтильное тело, ты дрожал по ночам, не провожая в мир морфея, я все же обнимал тебя со спины, тогда.. Давай сегодня, завтра, и навсегда, задержимся в истоме у собственных желаний.