the language of our love.

      Томас в который раз обновил новостную ленту в твиттере, но ничего интересного или полезного не появилось. Сам парень лежал на диване, занимаясь таким бесполезным делом как просмотр социальных сетей. Это было необычно для Сангстера, который не любил их и потерю времени. Сейчас же Том сам сидел в твиттере, будто ждал чего-то. В последнее время он нередко просматривал многочисленные твиты друзей, но никому не признавался. Причину такой скрытности он не знал, ну, или просто не хотел принимать её. «Здравствуйте, можно узнать насчёт занятий? Хотел бы выучить французский.»       Томас с улыбкой принялся печатать ответ и договариваться о встрече. Мелодичный французский и этот забавный, насколько репетитор мог судить по сообщениям, паренёк помогут отвлечься. Выход найден, даже если на выход и не похоже.       На экране ноутбука принцесса Лея прощается с Ханом. Дилан старался не смотреть на субтитры, хочется самому улавливать испанские слова. Была всего одна пара, так что до вечера студент мог делать всё, что угодно, а потом нужно идти к репетитору. Размышления о том, что же поделать, не были долгими. Выбор пал на просмотр любимого пятого эпизода «Звёздных войн». Вот только сейчас парень не мог сконцентрироваться полностью, постоянно сбивался с мыслей. Нет, дело не в плохо выученном испанском, а в двух людях и самом Дилане. О’Брайен всё чаще стал ловить себя на мысли об угасании чувств к Розе, но от плана не отходил. Отговорка, что это просто возраст так влияет, всегда мелькала в голове, стоило только брюнету усомниться в себе. Да и не может он отступить, когда Салазар начала влюбляться в него. Девушка всё чаще смущалась и краснела, нередко терялась в заоблачных замках. О’Брайен ещё никогда не видел Розу такой. Ему было понятно без слов: однокурсница влюблена в него. Вторым человеком, который не давал покоя несчастной голове студента, являлся Томас. Мысли о нём были непонятные и волнующие, занимающие слишком много пространства. Это настораживало Дилана, но ничего поделать с этим парень не мог. О’Брайен смирился с тем, что эта парочка прочно засела в его голове и никуда не собирается уходить. Он смирился с тем, что запутался окончательно.       Сангстер умел удивлять. Сегодня на занятии Дилан узнал, что яблочная шарлотка, приготовленная репетитором, безумно вкусная и идеально сочетается с каким-то чаем, название которого студент так и не смог запомнить. Томас предложил ещё раз пройтись по плану путешествия и свиданиям. О’Брайен посчитал это хорошей идеей, вот только уходя домой, он жалел об этом. Спланированная поездка была восхитительна, всё было устроено так, чтобы ребята увидели и прочувствовали настоящую Испанию. Выбор городов Дилан доверил Сангстеру и не пожалел. Дело дошло до идей свиданий. Студент не скрывал от себя, что завидует второй половинке Томаса — так всё продумано, но по-прежнему увлекательно звучало. На секунду О’Брайен прикрыл глаза, представляя, как идёт по брусчатке со своей любимой, на улице очень тепло, даже жарко; лёгкий ветерок нежно ворошит светлые волосы Томми, отчего тот смеётся, а Дилан подхватывает его смех; Том едва касается губами щеки и отскакивает, убегая вперёд, что-то громко выкрикивая. Сердце замирает. Брюнет не может понять, когда Томас сменил образ Розы на свидании. Осознание приходит спустя пару секунд. О’Брайен хочет видеть на месте своей второй половинки своего репетитора, а не красавицу-однокурсницу. «Нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет», — Дилан зажмурился и покачал головой. Такого не может быть. Это просто мозг разыграл его, вот и всё. Только какая по счёту эта шутка? — Дилан, ты в порядке? — Голос британца слишком заботливый. — Голова заболела. Думаю, я лучше пойду, — лепечет студент. — Может, помочь добраться? — Нет! — Ответ звучит громко и резко, но затем Дилан исправляется. — В смысле, не беспокойся, я дойду сам.       О’Брайен поднялся, ставя чашку с недопитым кофе на стол, и побрёл в сторону прихожей. Всё время до самого ухода парня Сангстер не отрывал от него своего взгляда. Состояние друга беспокоило Тома. Когда брюнет исчез за дверью, хозяин квартиры вернулся в комнату, задумчиво покусывая губу.       Он сбежал. Дилан просто сбежал от Сангстера, испугавшись собственных чувств. По пути домой парень повторял про себя, словно мантру, что его любовь — это Салазар, а не Томми, что не может он влюбиться так быстро. Долгие пять лет его сердце занимала очаровательная однокурсница, которая понимала с полуслова, а тут он за две с половиной недели теряет голову от высокого британца. Хочется рассмеяться, потому что это невозможно. Такое случается с другими, такое случается в романах и кинофильмах, но никак не с ним, не с Диланом. «Тебе лучше?»       Два слова, а вызвали такие сильные эмоции. — Иди к чёрту, Сангстер! Иди к своей Бэлле или Джеку! Какого хрена ты влез в мою личную жизнь?! Ты просто репетитор! — Психанул брюнет, выплёвывая слова в телефон, будто так Том мог его услышать.       Дилан не знал причину, по которой он сердился на друга. Злость просто наполнила его — и всё. Недавно переименованный в «Томми» контакт вновь подвергся изменениям. Пальцы сами набрали «Придурок», затем поменяли на «Кретина», после чего изменили, написав «Ублюдок», перебрали ещё с десяток ругательств, но всё же остановились на самом первом варианте. Отвечать на сообщение парень не собирался. Всё его существо было полно негодования. Он не просил Томаса влюблять его в себя, не просил ничего, кроме обучения испанскому языку. О’Брайен считал несправедливым и нечестным то, как британец поступил с ним. Сангстер мог быть и менее милым, менее добрым, менее понимающим, менее красивым, менее замечательным, чем есть. Он мог быть строже и занудливее, тогда Дилан бы не втрескался в него, как школьница, не восхищался бы им, не хотел бы целовать его, не интересовался бы Томом и его жизнью настолько сильно. И тем более, не злился бы на репетитора из-за своих же чувств, разрывавших студента на мелкие кусочки, мучая его. В течение нескольких дней Дилан не отвечал на сообщения и звонки Сангстера, а любое напоминание о нём, например, невинная шутка Ки Хонга, вызывали злобу и презрение.       А потом наступила третья стадия — торг и попытки отложить неизбежное.       О’Брайен, полный робости, такой непривычной для такого заводного парня, стоял перед привычной и родной дверью. Утром он получил сообщение от репетитора, что тот будет ждать его на занятие вечером. Первым делом Дилан хотел прогулять занятие, отложив свою встречу с блондином. Он правда пытался изо всех сил. Студент после пар помог преподавателю, наплевав, что это Джексон. Поражённый преподаватель освободил парня раньше, из-за чего программисту пришлось искать новое занятие. Ему повезло — Ки Хонг согласился погулять. В компании лучшего друга Дилан расслабился и в действительности позабыл об уроке. О’Брайен забыл, но Ки нет, и за час до начала занятий азиат ретировался, напомнив о репетиторе. Парень остался один, но мысль о прогуле никуда не исчезла. Домой Дилан не пошёл — пустая квартира не привлекала его сейчас.       До занятий оставалось двадцать с лишним минут, когда программист решил повернуть в парк, тот самый, с его любимой скамейкой и обожаемой Томасом поляной. За десять минут до урока О’Брайен чертыхнулся и побежал в кондитерскую недалеко от дома репетитора. Без двух минут Дилан оплачивал покупку, а когда начались занятия, парень бегом поднимался по лестнице, проклиная сломанный лифт. Сейчас же, опаздывая уже на пять минут, он не мог решиться и постучать в дверь. Студент прикрыл глаза, медленно вдохнул и на таком же медленном выдохе пару раз стукнул по двери дрожащей рукой. Сразу послышались торопливые шаги за дверью, а через секунду перед взором О’Брайена предстал немного усталый на вид Сангстер. — Дилан, — лицо британца просияло. — Я и не надеялся, что ты придёшь. Ну, может, немного.       Программисту стало очень стыдно за своё поведение за последние несколько дней, за мысли о прогулах. Том не заслужил такого отношения к себе. — Аэм, прости. За сорванное занятие, за игнорирование, в общем, за всё, — пробормотал Дилан, рассматривая пол в прихожей Сангстера. — А, это к… — Para café con liche, — улыбнулся репетитор, беря протянутый ему пакет с круассанами.       От такого простого жеста как улыбка на душе у О’Брайена полегчало. Как бы Дилан не пытался сбежать, у него ничего не вышло. Собственный разум напоминал ему лабиринт, в котором нет выхода, а тем, кто отправил студента сюда, был Томас, который сейчас с счастливой улыбкой варил кофе. Ведь впервые с тех пор, как О’Брайен ушёл из-за головной боли, на душе британца не было тревоги.       Больше прогулов не было, попыток пропустить занятие тоже. Своё отсутствие Дилан объяснил болезнью и пообещал в следующий раз не пугать Тома отсутствием ответов. Тем вечером парни пересматривали пятый эпизод «Звёздных войн», наслаждаясь спокойствием, круассанами, чаем и их традиционным кофе с лишаем. Пускай О’Брайен недавно и смотрел этот фильм, он получил больше удовольствия, намного больше, если быть честными, от просмотра с Томми, чем от просмотра в гордом одиночестве.       Сонный Дилан выползал из аудитории, лениво слушая какой-то рассказ Ли, когда его окликнули. Владельца, точнее, владелицу голоса программист узнал сразу, всё-таки, был влюблён пять лет, а это немалый срок. — И тебе привет, Роза, — парень махнул рукой в знак приветствия. Он и не заметил, когда перенял у Сангстера эту привычку. — Можем отойти? — На щеках девушки был еле заметный румянец, сама она переводила взгляд с Дилана на Хонга. — Хонг, иди, спишемся потом, хорошо? — Разумеется, Дил. Так просто от меня не отвяжешься. Удачки, Роза.       Ки попрощался и затерялся в толпе студентов, оставив парочку одну. О’Брайен почувствовал на себе обеспокоенный взгляд Салазар и вопросительно взглянул на подругу. — А теперь идём в парк. Дил, ты неважно выглядишь в последнее время. Очень и очень неважно, я тебе скажу. Сонный, уставший и, не знаю, разбитый, что ли? До этого огрызался на Хонга. У тебя что-то произошло? Я беспокоюсь.       Девушка не лгала, а Дилан понимал, о чём говорит сокурсница. В последнее время брюнет мало ел и много спал, если спал вообще, из-за чего выглядел болезненно. Программист чувствовал себя потерянным и не всегда понимал, где он и что делает. Депрессия съедала О’Брайена, ничего не оставляя от яркого парня. — Дилан, я просто хочу сказать, что если тебе нужна помощь, то я всегда готова помочь. Я всегда хорошо тебя понимала, ты словно мой родной брат. Можешь довериться мне. Мы же друзья. А они и нужны для того, чтобы помогать справляться с жизненными трудностями. — Друзья? — Это слово будто разбудило О’Брайена. Парень с каким-то смятением и замешательством посмотрел на Салазар. — Ты не влюблена в меня? — Что? — Теперь была очередь Розы с непониманием разглядывать друга. — Нет, Дилан, прости, но я могу представить тебя на месте кого угодно, но только не моего парня. — Но как же твоё смущение? А перешёптывания подружек при виде меня? — Парень недоумевал, он не мог найти объяснение такому поведению.       Роза покраснела и, засмущавшись, спрятала своё лицо в руках. Потом последовало признание. Девушка и парень стояли на пустом выходе из университета, смотря друг на друга. Салазар стояла и заламывала руки, а Дилан ждал её объяснения. Вот с аккуратных губ слетело признание в любви, перевернувшее всё внутри программиста. — Дилан, я люблю Ки Хонга.