the language of our love.

      В комнате темно и тихо, но почему-то О’Брайен всё отлично видит. Точнее, он прекрасно видит Томаса, который хитро ухмыляется ему. Дилан в одно мгновение оказывается рядом с блондином, очерчивает своими холодными пальцами контур лица Сангстера, вызывая у того непроизвольные мурашки. Студент чувствует, как руки Томаса блуждают по спине, а их хозяин прижимается ещё сильнее. Дилан снова чувствует дыхание репетитора на своих губах. Последнее, что видит О’Брайен перед тем, как закрыть глаза, — это смеющиеся карие глаза. Томас проходится кончиком языка по верхней губе ученика, затем по нижней, отчего Дилан улыбается — ему по-прежнему немного щекотно. Тем временем Сангстер начинает действовать более решительно. Поцелуй становится менее забавным и более настойчивым, страстным. О’Брайен отвечает репетитору с таким же напором, прижимая того к себе, гладя его спину, бока, бёдра, зарываясь рукой в мягкие густые волосы, вдыхая уже до боли привычный одеколон. Блаженство. Дилан наслаждался происходящим, наслаждался близостью, поцелуями, но больше всего Томасом. И тот, насколько понимал О’Брайен, тоже получал удовольствие. Студент нежно поцеловал уголок губ Сангстера и хотел было вновь прильнуть к самим губам, как Том насмешливо покачал головой, уклоняясь от поцелуя. В голове О’Брайена мелькнула тревожная мысль. Вот только быстро исчезла, словно её не было никогда: Сангстер на секунду коснулся своими зацелованными и покрасневшими губами чуть ниже губ Дилана, а потом, мягкими, но требовательными движениями приподнял подбородок ученика, целуя ещё раз, но уже шею. Каждое лёгкое касание вызывало у студента восторженное волнение. О’Брайен удивлённо выдохнул, когда дорожка поцелуев прервалась, а Том оставил засос на ключице. Блондин вновь потянулся за поцелуем, залезая руками под футболку Дилана и выводя тонкими пальцами узоры на спине, иногда щекоча парня. Брюнет не отставал, но как только он начал снимать одежду с Сангстера, кто-то позвонил на телефон. Любимая мелодия отдалась болью в голове. Телефон словно пропал, но музыка не переставала мучить парня. В помещение начинал проникать свет, от которого О’Брайен стал жмуриться. Перед его глазами всё поплыло. — Твою ж мать!       Дилан лежит на своей кровати, рядом валяется телефон, на который звонит Хонг. Томаса нет и не было. Значит, всё происходящее было лишь больной фантазией пьяного мозга. Успокоив себя тем, что виноваты в этом алкоголь и вчерашняя игра, О’Брайен решил больше не думать о сне и переключился на Ки. — Что за срочность? — Дилан наконец-то взял трубку. — Ну, что, как праздник у твоего Томми?       О’Брайен поморщился и зажмурил глаза от голоса друга. Слишком громко, слишком радостно, слишком много Томаса в голове, а ведь ещё лишь утро. — Ки, ты меня разбудил, а сейчас добиваешь мою голову, хотя она и сама неплохо справляется, — пробормотал бедный студент. — С чем справляется? — Не понял Ли. — Хорошо, давай я тогда буду у тебя через час? Приведи себя в порядок!       Ки Хонг отключился, оставляя брюнета наедине со своими мыслями и гудящей головной болью.       К приходу друга Дилан привёл себя в более приемлемый вид, а мысли о репетиторе засунул куда подальше, забыв, что разговор пойдёт именно о Томасе и его дне рождения. Азиат не сдержал смешка, когда взглянул на О’Брайена. — Ну, что, блондиночке пришёлся по вкусу твой подарок?       Дилан задумался. А ведь Том даже не рассматривал подарки, не открывал, лишь принимал их с благодарной и весёлой улыбкой и ставил на полку. Горка получилась довольно внушительной. Яркие упаковки и упаковки пастельных цветов, большие и маленькие банты, широкие и узкие ленточки, различные записки и подписи перекликались, составляли идеальную композицию. Дилан считал, что причина такой сочетаемости — это именинник. Но почему так решил, он сказать не мог. — Дилан?       Помотав головой, словно это избавляет от назойливых мыслей о репетиторе, О’Брайен посмотрел на Ки, который уже пил апельсиновый сок, взятый из холодильника. — М? Нет, Томас вчера не смотрел подарки, поэтому ничего пока что сказать не могу. Но я уверен, что ему понравится, ведь это… — Самый идеальный подарок для такого кофемана, твоего замечательного Томми, — перебил Ли, со смехом передразнивая слова Дила, когда тот нашёл нужный презент. Правда, азиат добавил немного своего в эту фразу. — Ки, у меня нет сил и желания спорить с тобой, — вздохнув, признался Дилан и налил себе сок. — Будешь ещё? — Спрашиваешь ещё!       Как ожидалось, разговор был полон шуточками Ки Хонга, которыми тот сыпал при любом удобном случае, но зато Дилану полегчало. Парень окончательно убедился, что сон ничего не значит, а наполняющие сознание переживания и волнение поутихли. Вечерняя подработка и вовсе выбросила всё из головы, вернула О’Брайена в привычный мир с проблемами, заботами, целями и их достижениями.       В эту ночь Сангстер не появлялся в сновидениях своего ученика. Вместо него с Диланом была смущённая Роза с её светлой и такой привлекательной улыбкой.

***

      Нерешительный шаг выдавал Дилана. Тот никогда бы не подумал, что будет так тревожиться из-за пьяного поцелуя. Перед нужной дверью ноги брюнета слегка подкосились, а сердце забилось чаще, сбивая с мыслей. Недавнее успокоение бесследно исчезло. Менее, чем за две минуты, О’Брайен взял себя в руки и уверенно, как ему показалось, постучал. За дверью раздались тихие знакомые шаги. — Hola, Dylan. Gracias por tu regalo. Él es excelente, — Сангстер сразу поприветствовал и поблагодарил ученика за подарок. — Hola. Me alegra que te haya gustado, — рассеянно и оттого неуверенно произнёс Дилан. Нет, он и правда был рад, что репетитору понравился его подарок, но тот поцелуй, а потом сон выбили студента из колеи. — Говоришь, что рад, но по виду не скажешь, — покачал головой хозяин квартиры. — Ты в порядке? Что-то произошло? — Нет-нет, всё хорошо, — спохватился О’Брайен, заходя в прихожую и раздеваясь.       Сангстер с непониманием взглянул на ученика. В Томе зарождалось сильное беспокойство. Он ещё никогда не видел друга таким отстранённым и не знал, что делать с этим. С одной стороны сейчас у них занятие, они должны попрактиковаться, выучить парочку десятков новых слов и, может быть, немного теории. Но с другой стороны Дилан — его друг, которому, Томас уверен, сейчас нужен отдых и помощь. Профессионализм боролся с человечностью совсем недолго. Решение было принято, пока Сангстер готовил и разливал кофе. Поставив чашку с напитком перед О’Брайеном, репетитор сел напротив. — Сейчас попьём кофе, а потом идём гулять. Мне не нравится, как ты выглядишь, — блондин сообщил о планах и вновь сделал глоток. — Тебе вовсе необязательно, — начал было отнекиваться Дилан, но его перебил мягкий взгляд карих глаз и негромкий голос с нотками волнения и смущения. — Я так хочу. Да и обещал тебе прогулку. Думаю, самое время. Сегодня и погода хорошая, согласись, Дилан?       Не выдержав, брюнет первый разорвал зрительный контакт, опустив глаза. Чувства внутри студента смешивались в коктейль Молотова, угрожая взорваться при любом удобном случае. Дилан не понимал, почему он так переживает, если Томас совершенно спокоен и, кажется, даже не помнит, что произошло во время игры. — Да, думаю, прогулка — это хорошая идея, — кивнул парень после недолгой паузы.       Брюнет чувствовал, как Том внимательно его изучает, пытаясь понять, что не так. Кофе помогает О’Брайену отвлечься, забыться в наслаждении на пару секунд. Но очередной глоток попадает не в то горло, стоит только Сангстеру предположить причину подобного поведения Дилана. — Это всё из-за нашего поцелуя?       Студент закашливается, а Томас в одно мгновение подлетает к нему, начиная стучать по спине. — Прости, я не думал, что ты можешь подавиться из-за этого. Но, значит, что я прав? — Лишь кивок в ответ.       От кашля и смущения лицо О’Брайена напоминало почти созревшую клубнику, вызывая широкую улыбку у Томаса. Как он ни пытался её скрыть, ничего не выходило. Слишком мило это выглядело, а ассоциация с клубникой не исчезала. Но вот с тем случаем на дне рождения нужно что-то решить. — Дилан, это просто игра, так что не беспокойся. Да и у тебя Роза, — напомнил Сангстер, забирая пустые чашки и ставя их в раковину. — Я сейчас переоденусь и пойдём.       После этих слов репетитор покинул кухню, оставляя брюнета одного. Последний почувствовал небольшое облегчение. Какое-то напряжение ушло, позволяя свободнее вздохнуть, но что-то всё ещё было не так. На смену напряжению пришло разочарование. — Дил? Мы идём?       Томас смотрел на опечаленного друга, которого так и хотелось прижать к себе. Останавливала лишь возможная реакция Дилана.       О’Брайен не знал, как блондин догадался повести его в парк. Тем более, что это был один из его любимых парков в Денвере. У будущего программиста даже была любимая скамейка, где он часто сидел и писал курсовую, если была хорошая погода, настроение и, разумеется, несделанная работа. Солнце уже не так жарило, как днём. Сейчас оно грело и играло в волосах прохожих. Особенно красиво лучи плясали в волосах Сангстера, иногда попадая на светлые ресницы, заставляя парня смешно зажмуриться. Впрочем, Дилан пытался не замечать это, не думать об этом. Брюнет удивлённо моргнул, когда они остановились напротив его любимой скамьи. Они не в любовном романе, они не влюблённые даже, и уж точно не любят одну и ту же скамейку, нет-нет-нет. Такого быть не может. — Это моё самое любимое место в этом городе, исключая мою квартиру, разумеется, — смеётся Томас, показывая на поляну позади скамьи, вызвавшей странные мысли у О’Брайена. — Люблю здесь придумывать планы работы с учениками, отдыхать, читая очередную книгу или просто слушая приходящих сюда музыкантов. Тут особая атмосфера.       Дилан молча согласился, чувствуя, что ошибочные мысли насчёт бедной деревянной скамейки лишь усилили разочарование. Ему было необходимо просто перестать думать. — Так забавно. А мне нравится эта скамейка. Частенько сюда прихожу. Странно, что мы ни разу не пересеклись, — усмехнулся студент. — Думаю, всему своё время.       Улыбка Сангстера заразительна. Такой вывод сделал Дилан, когда непроизвольно улыбнулся в ответ на неповторимую улыбку Томаса. — Том! Не ожидала тебя здесь увидеть! — К ребятам подбежала девушка с кудрявыми рыжими волосами, прыгая на друга.       Репетитор чуть пошатнулся, но удержался на ногах, благодаря Дилану. Тот придержал Сангстера за талию, затем быстро убрав руки в карманы. — Том, ты же сыграешь? Мы тут недалеко. Всего одну песню, — девушка уже упрашивала блондина. — Я не один, так что в следующий раз, — Томас кивнул на своего спутника. — Хэй, ты не против, если твой парень сыграет на гитаре? Это же так романтично! — Мы не встречаемся, — Сангстер с упрёком посмотрел на подругу. — Томас, ты играешь на гитаре? — Переспросил Дилан, переводя тему. Он не горел желанием говорить про их с Томом отношения. — Вот! Покажешь своему другу. Он должен услышать твою игру! — Зацепилась рыжая бестия за слова О’Брайена.       В ответ Томас обречённо вздохнул.       После одной песни всё стало налаживаться, и репетитор про себя поблагодарил давнюю подругу. Ребята гуляли по парку, веселясь и наслаждаясь майским вечером. Дилан успел намочить Томаса водой из фонтана. Сангстер же не оставил это просто так, поэтому на волосах студента всё ещё оставались кусочки сладкой ваты, а лицо было немного липким. Будущий программист согласился, что на полянке действительно очень атмосферно, а блондин сообщил Дилану, что его скамейка самая удобная в этом парке. После такого заявления со стороны Сангстера парни решили проверить правдивость слов. На сорок седьмой скамье они немного устали и оставили это занятие, направляясь к выходу из парка. За разговорами, проказами, откровениями и смехом время пролетело незаметно. Фонари и витрины освещали улицы, людей было мало, но почти все куда-то спешили, скорее всего, домой. — Полагаю, нам пора попрощаться? — Неуверенно то ли сказал, то ли спросил Томас.       Парни стояли на перекрёстке. Одному в одну сторону, другому — в другую. Но никому не хотелось прощаться. Хотелось продлить этот замечательный вечер. — Да, — выдохнул О’Брайен, поджав губы. — Было здорово, Дилан. Спасибо, — улыбнулся было Томас, но заметил, что друг снова опечален. — Хэй, ты чего? Ты из-за слов Мэг? Она просто напутала. Прости её. Мы же с тобой просто хорошие друзья. — Да я не, — начал Дилан, а затем прервался, покачав головой. — И тебе спасибо, Томми. — Не задумывайся о такой ерунде как случайный поцелуй с парнем или то, что тебя посчитали моим парнем. Опять. А с Розой всё у тебя будет здорово.       Сангстер пытался оказать хоть какую-то поддержку. Что-что, а таким вот Дилана он видеть не хотел. Брюнету не идёт печаль, а вот радостный блеск в глазах — другое дело.       О’Брайен улыбнулся. В бархатном голосе репетитора прослеживалось явное беспокойство, а нагружать друга Дилан не хотел. — Пока, Томми, — парень повернул в сторону, отворачиваясь от светофора. — Пока, Дил, — блондин по привычке махнул рукой, провожая студента взглядом.       О’Брайен, разойдясь с репетитором, погрузился в размышления. Их сегодняшняя прогулка была замечательной, слова Томаса действительно были отличной поддержкой, а сам Сангстер вызывал только искренние и тёплые чувства. Но Дилан никак не мог понять, почему вместо окрылённости он чувствует пустоту и разочарование.       Что-то было не так.       Что-то было неправильно.