the language of our love.

      О’Брайен без лишних раздумий решил проследить за двумя парнями и дальше. Программист и представить себе не мог, что лучший друг, проверенный годами и многочисленными проблемами, два раза подряд уведёт любимого человека. Сначала Роза, теперь Томас. Студент никак не мог понять, что они нашли в Ки Хонге. Нет, он не говорит, что друг хуже его или что-то подобное. Вопрос «почему не он, а Хонг?» мучил Дилана даже сильнее, чем вопрос «зачем Хонг врал, что любовь взаимная?»       Тем временем парочка кормила белок, о чём-то разговаривая. Ли умудрился смутить Сангстера — репетитор отвёл взгляд, а на его щеках появился еле заметный румянец. В любой другой ситуации Дилан просто стал бы любоваться таким Томасом, но сейчас происходящее лишь больше волновало его, подначивало, дразнило бурю внутри него. Парень громко фыркнул, отворачиваясь от друзей, кормивших белок. Он не мог видеть своего Томми, счастливого и едва ли не светящегося по-настоящему, рядом с Хонгом. Ведь так не должно быть. На месте Ки должен быть он, Дилан. И пускай он не так давно знаком с британцем, пускай ещё мало знает о нём, всё впереди. — Дил, идём за ватой! — Радостно позвал Сангстер.       О’Брайен встряхнул головой. Неужели он настолько помешался, а зависть выросла настолько, что он подсознательно изменил имя Ки на своё? Студент горько хмыкнул, наблюдая за догоняющим Томаса Хонгом.       Вот они покупают сладкую вату, а глаза Томаса сияют. Он как ребёнок, ей Богу. Дилан не замечает, как его уголки губ медленно поднимаются, а колючий ком в груди растворяется. Вот Сангстер смеётся, а кусочек ваты смешно прилипает к его щеке. Вот Ки съедает этот кусок, напоследок прошептав что-то, из-за чего Томас заливается краской и толкает азиата в бок локтем. Вот оставшаяся сахарная вата уже на лице Ки, и Сангстер, заливисто смеясь, убегает от своего «сладкого мальчика». О’Брайен сжимает кулаки, а ревность просыпается с новой силой.       Дилан следовал за парнями и дальше. Те, подурачившись с ватой, зашли в супермаркет, чтобы купить влажные салфетки — липким ходить не очень приятно. При этом они не отвлекались друг от друга, не переставали смущать и смущаться, а какая-то девчонка и вовсе шепнула своей подружке, что завидует им и их нежной любви. Случайно услышавший это О’Брайен лишь скрипнул зубами от злости. Программист чувствовал себя окончательно разбитым и одиноким и уже не понимал, зачем продолжает следить. Может, пытается опровергнуть свои выводы? Или найти ответы на вопросы? Сейчас вся эта затея с преследованием казалась ему глупостью. Разве стал бы взрослый человек заниматься таким? Нет. Прекратит ли Дилан следить? Ответ всё тот же. Нет.       С той же ревностью, завистью и обидой во взгляде О’Брайен смотрел, как его друзья веселятся. Смотрел, как они купили себе мороженое и с нескрываемым удовольствием ели его, не забывая обляпать носы друг другу. В моменты, когда Ки был слишком близко к Томасу, смесь эмоций переполняла брюнета, казалось, настолько, что могла выдать студента, но этого не происходило.       Вновь аллея парка. Музыка, столь привычная для вечеров, наполняла сердца людей теплотой, заставляла их трепетать. На улице заметно похолодало, а живот Дилана стал подавать хозяину сигнал, что еда всё-таки необходима, и разбитое сердце — не оправдание голодовки.       О’Брайену удалось подобраться поближе, чтобы слышать разговор ребят, стоявших рядом с уличными музыкантами. — Я надеюсь, что тебе правда понравится. И что ты не убежишь от меня. Вот мой сюрприз, — улыбнулся Хонгу репетитор и пошёл к маленькой группе.       Музыканты начали играть совершенно незнакомую и новую мелодию, которая, тем не менее, прекрасно вписывалась в романтическую атмосферу вечера. Сангстер подошёл к микрофону и, вызывая удивление у Дилана, но никак не у Ки Хонга, запел. Если сначала песня была на родном английском, то потом строки были на других языках. Испанский там был, поэтому часть песни звучала понятно для О’Брайена. С каждым словом студент падал духом всё сильнее и сильнее. Он не ошибся, Томас действительно любит Ки. Иначе стал бы он признаваться ему в любви с помощью песни, да ещё и собственного сочинения? В том, что Сангстер написал её сам, Дилан был уверен. Немного на свете песен, где встречаются сразу пять языков.       Пропев последние слова, Том направился к своему спутнику, который стоял неподвижно, всё ещё находясь под впечатлением от необычного выступления и волшебного признания. Репетитор усмехнулся, когда услышал в ответ «Je t'aime aussi» — «я тоже тебя люблю» на французском языке.       Раз.       Томас кладёт левую руку на талию Ки, а правой проводит по его волосам, ласково смотря на возлюбленного. Хонг тоже приобнимает парня. Дилану кажется, что он опустошён.       Два.       Парни начинают приближаться друг к другу. Они делают это медленно, словно дразнят О’Брайена. Программист больше не может смотреть. Студент уходит, не глядя на влюблённых, которые за последние несколько секунд успели не один раз станцевать на осколках его сердца.       Три.       Ребята в последний момент отворачиваются друг от друга, срывая поцелуй и довольствуясь лишь крепкими объятьями. Но Дилан этого уже не видит.