the language of our love.

      Сангстер стоял, закусив губу. Сейчас репетитор мог хорошо рассмотреть брюнета, который долгое время избегал его. Вид Дилана был далёк от привычного: парень заметно похудел, его кожа приобрела бледный оттенок, а радости в глазах будто никогда не было. Прекрасно понимая причину всего этого, Томас опустил взгляд. Он не мог смотреть на человека, который из-за него зачах, осунулся, превратился в ходячего мертвеца. Только британец разорвал зрительный контакт, как О’Брайен позвал его. От хриплого и еле слышного «Томми» сердце Сангстера заныло. Происходящее превращалось в пытку. Репетитор просто надеялся, что в этот раз всё пройдёт, как можно лучше, без неожиданных поворотов судьбы. — Том, кофе, — в этот раз тишину разорвал голос Хонга.       Три пары глаз посмотрели на кипящий в турке кофе. — Ох, чёрт! — Томас переключил своё внимание на напиток, выключая плиту и снимая саму турку.       Чашки давно стояли на столе, а тарелки дожидались торта.       В полной тишине парни сели за стол, не решаясь сказать что-либо. Дилан чувствовал, как внутри него вновь поднимается буря. Он недоумевал, зачем эти двое пришли в его квартиру после того, как посмеялись над ним и его чувствами. Парень мог бы порадоваться за них, но собственная любовь заглушала радость за друзей, приносила ужасные мучения. Видеть Хонга и Сангстера вместе было невозможно — каждая секунда отдавалась болью, каждый раз сердце словно разрывалось, срастаясь вновь. — И, — на секунду голос Дилана пропал, но стоило откашляться, как тот вернулся, позволяя хозяину квартиры продолжить говорить. — Зачем вы здесь?       О’Брайен старался держать себя в руках. Но желание выместить свою боль на тех, кто её причиняет, росло с каждой минутой. — Надо поблагодарить Джулию, — слабо улыбнулся Хонг, — за то, что всё нам объяснила. Я бы никогда не понял, что с тобой, если б не она. Дил, ты, конечно, мой лучший друг, но такой дурачок временами.       Ки и представить не мог, что сказал. Слова азиата стали спусковым крючком для О’Брайена. Перебивая Хонга, брюнет вскочил из-за стола, постепенно повышая голос. — О да, большое спасибо моей сестрёнке любимой, Хонг. Действительно, ты бы не догадался. Ведь в чём дело? А! Ну, конечно же! Я просто дурак, который поверил тебе, Ки! И тебе, Томас! — Дилан почти что выплюнул эти слова в лицо друзьям. — «Он тебя точно любит», «Давай посмотрим фильм?» или «Tomarás café con liche?». А я ведь поверил. Я ослеп от этой чёртовой любви и не заметил самого главного. Ну, что, вам понравилось ваше свидание, а? Наверное, здорово пудрить другу мозги, а потом вместе развлекаться! Ой, постойте-ка. А друзья ли мы вообще?       Не дожидаясь следующего всплеска злости Дилана, заговорил уже Сангстер, знаком показывая закипающему Хонгу помолчать. — Дилан, успокойся. Никто тебя не обманывал. Мы с Хонгом никогда в жизни не смогли бы так поступить. Выслушай, пожалуйста. Ты просто всё неправильно понял.       Возможно, Дилан бы успокоился и сел, но «мы с Хонгом» и «всё неправильно понял» не позволили этому случиться. В одно мгновение О’Брайен подскочил к репетитору и, нависая над ним, находясь настолько близко, что мог бы рассмотреть узор радужки британца, злобно прошипел: — Не лги мне! — Дил, — глядя в глаза друга, ответил Томас, — успокойся. — Да не может этот идиот успокоиться, Том! Ему проще считать, что он прав, а вокруг него одни предатели. Он даже слушать нас не хочет, — не выдержал Хонг. — Жалеет себя, маленького. Не представляю, как ты до такого дошёл, Дилан. Всегда здраво рассуждал, а тут голову снесло, поехал совсем. Зачем разбираться в ситуации? Можно ведь забить на всё и посчитать себя жертвой обстоятельств!       Слова азиата были пропитаны язвительностью. Именно она подлила бензин в разгорающийся костёр негодования Дилана. — Ну да, — протянул О’Брайен, отходя от репетитора. — Это ведь я дал лучшему другу надежду на взаимную любовь, а затем сам же и растоптал её! Это ведь я ходил на свидания с ним! — Дилан показал на Томаса. — Я же целовался! Что, Хонг? Правда глаза режет?       Парни друг друга стоили: с каждым словом их злость росла, с каждым предложением всё четче звучали презрение и неприязнь. — Да не было никакого свидания, придурочный! И поцелуев тоже! Когда ты уже это поймёшь?! — Ки уже был в бешенстве. — Успокоились оба! — Сангстер повысил голос на своих учеников, которые уже хотели накинуться друг на друга. — Идите нахрен! Заявляете, что ничего не было, но я всё прекрасно видел своими собственными глазами! Если вы не можете признаться в этом, то это не мои проблемы! — Ты не имеешь понятия, о чём говоришь, кретин! Или что, мне сказать, мол, да, ты прав, сейчас при тебе буду твоего Томми насиловать?! Бедный-бедный Том, которого угораздило в тебя влюбиться! Я сожалею ему! — Выкрикнул Ки, не подозревая, что окончательно довёл друга.       Дилан, дошедший до точки невозврата, кинулся на лучшего друга с кулаками. В любой другой ситуации он не докатился бы до такого, не стал бы бить никого, особенно, Хонга. Но сейчас всё в голове студента смешалось, он не понимал, что творит. Ли не ожидал этого. Азиат больно упал со стула на спину и вскрикнул. Ощущения явно были не из лучших. Не успел Ки опомниться и сообразить, что происходит, как боль вновь пронзила его. В ту же секунду из носа Хонга хлынула кровь. Пострадавший, стараясь не обращать внимания на острую боль, поднялся с пола и, взяв турку с остатками кофе, запустил её в О’Брайена. Турка пролетела мимо парня и упала, повстречав на своём пути стену, но часть содержимого всё же оказалась на одежде брюнета. Дилан, кинув взгляд на гостей, выбежал из квартиры. — Хонг, ты как? — Азиат посмотрел на репетитора, волосы которого были смешаны с кремом. — Живой, — подходя к раковине и смывая кровь, буркнул Ки. — А ты почему в торте? — Попался вам под руку. Во время вашей небольшой драки вы любезно бросили мне тарелку с тортом в лицо, — быстро объяснил Сангстер, смотря в коридор, где ещё недавно был Дилан. — Беги уже, герой-любовник. Может, тебе одному лучше удастся всё объяснить этому придурку, — закатил глаза Хонг, продолжая умываться и приходить в себя.       Томас покинул квартиру уже через секунду. Его главной задачей сейчас было найти Дилана, мало ли что ему в голову взбредёт. Сложившаяся ситуация совсем не удовлетворяла Сангстера, наоборот, сильно раздражала. Ведь О’Брайен действительно был не прав.

***

— Вот так и помогай друзьям, — в пустоту проговорил Хонг, садясь на свой стул и смотря на последствия «разговора».       Кровь была остановлена, оставалось только наведаться к врачу, чтобы выпрямить нос. Всё это можно сделать позже, для начала необходимо прийти в себя.       В коридоре послышался шорох. Вскоре в кухню вошла Джулия с широкой улыбкой на лице, но та вскоре пропала. — Хонг, что случилось? — Знаешь, Джу, это долгая история, но я тебе расскажу её.

***

      Томас, выбежав из дома, заметил, как знакомая тёмная макушка исчезла за поворотом. «Парк», — осенило Сангстера. Дело оставалось за малым, всего несколько пунктов. Первый — найти Дилана. Второй — всё ему объяснить. Третий пункт — сказать, что он полный идиот. Четвёртый — признаться в любви.