the language of our love.

      Дилан замедлил шаг. «Чёрт, чёрт, чёрт», — пронеслось в его голове, стоило только вспомнить о случившемся в квартире. Студент почувствовал себя самым большим идиотом в мире, каким его и назвал Хонг. Кто ещё, если не последний дурак, начинает драку, не выслушав объяснений? Только он, Дилан О’Брайен. И сейчас он сидит на этой скамье в футболке, полностью заляпанной каплями кофе, и сожалеет о своём поступке. — Ки правильно всё говорил, — программист обхватил свою голову руками от безнадёжности, как вдруг замер. –Ки говорил, что Томми…       Пауза. О’Брайен нахмурился, пытаясь решить, не послышалось ли ему это. Хонг никогда не лгал ему. Какой бы ни была правда, он ничего не скрывал от Дилана. Во время их ссоры Ли неоднократно упоминал про чувства Сангстера. Неужели всё действительно не так, как представлялось? Неужели О’Брайен ошибся?       Томас уже полчаса ходил по парку, ища сбежавшего ученика. Медленно, но верно в душе британца зарождалась паника. Репетитор не обращал никакого внимания на удивлённые взгляды прохожих, для которых взъерошенный молодой мужчина со взбитыми сливками в волосах представлял весьма занимательное зрелище. Однако удача была на стороне Томаса — он заметил своего ученика на одной из дальних скамеек. Дилан выглядел ещё более уставшим и удручённым, чем раньше. «Видно, перепалка сильно задела его», — решил Сангстер, осторожно подходя к скамье. Сидящий на ней студент даже не заметил его. О’Брайен продолжал разглядывать пыльную дорожку под ногами, бормоча ругательства. «Вот же глупый», — репетитор не выдержал, ухмыльнулся. Первый пункт плана выполнен. Пора приступать ко второму. — Здесь не занято? — Как ни в чём ни бывало поинтересовался британец и с любопытством посмотрел на Дилана. — А? Нет-нет, присаживайтесь, — ответ О’Брайена больше напоминал ответ робота.       Программист пододвинулся, чтобы освободить место, и продолжил прерванное занятие, как вдруг резко подскочил, уставившись на своего соседа. Сангстер смотрел на него с такой привычной и любящей улыбкой, с той же теплотой в карих глазах. — Дил, не убегай, пожалуйста. Сядь и выслушай, хорошо? — Студент повиновался и сел обратно.       Том ещё некоторое время молча разглядывал друга, а затем начал говорить. — Это смешно, если представить со стороны, — смешок. — Дилан, у тебя замечательный друг и просто удивительная сестра. А мы с тобой словно сошли со страниц банального любовного романа. Да, настолько мы глупы и слепы.       О’Брайен посмотрел на своего собеседника с удивлением. Понимание всё ещё не пришло. — Давай начну с самого начала? — В глазах Томаса промелькнули задорные искорки. — В один прекрасный день ко мне пришёл мой будущий ученик. Он весь горел желанием выучить испанский, чтобы покорить сердце возлюбленной девушки. Думаю, ты понял, о ком я говорю. Этот парень действительно старался, вкладывал многое, поэтому результат не заставил себя ждать. Сами того не замечая, мы стали друзьями. Это произошло как-то само собой. Наших занятий я ждал как-то иначе. Когда моя сестра пришла посреди занятия, она подумала, что мы пара. Тогда я стал прислушиваться к себе — слишком уж смутили её слова. Потом мой друг-испанец сказал, что между нами химия, что это видно невооружённым глазом. Тогда я заволновался, хоть и не подал виду. Похоже, я постепенно влюблялся в своего забавного ученика. На моём дне рождения этот паренёк тоже был, за что нужно благодарить Аву. Во время игры в цыплёнка мы увлеклись, во всяком случае, я точно. Думаю, было больно. — Да не особо, — куда-то в сторону сказал О’Брайен, касаясь губы, когда-то случайно прокушенной Сангстером. — Ну, хорошо, — послышался облегчённый выдох, как тогда, перед тем, как Дилан ушёл из квартиры именинника. — Мой ученик стал избегать меня. Поняв причину, я сделал всё, что было в моих силах, лишь бы убрать эту стену, возникшую между нами из-за… из-за глупого поцелуя, — Том заметно погрустнел, воспоминания не были теми, которые хочется вспоминать. — Начались окончательные занятия. С болью в сердце я помогал ему со свиданиями. Мы всё больше отдалялись друг от друга. Его состояние безумно меня беспокоило. Честно, я не знал, что делать. А потом ко мне пришёл ещё один ученик, и на втором занятии по французскому языку Ки всё мне рассказал. Этого было достаточно. Я с Хонгом начали планировать моё признание в любви. Точнее, я планировал, хотел что-то особенное. Всё шло идеально. После репетиции свидания, можно было приглашать на него моего возлюбленного. Только возникли проблемы: тот начал меня избегать. Хонга тоже. Если бы не Джулия, мы бы не узнали причину такого отстранения. Тот парень видел нашу репетицию и всё не так понял.       Дилан наконец-то оторвал свой взгляд от дорожки и встретился с Томасом взглядом. «Так вот что это было», — пронеслась мысль. Всё встало на свои места. Никто не предавал, никто не лгал. — Какой же я дурак! — Застонал О’Брайен и уже в который раз спрятал лицо в своих ладонях. — Ты больше на идиота похож, — со смехом ответил ему Том.       Британец пододвинулся к студенту и нежно обнял его, развернув при этом к себе. На пару секунд Дилан оторопел. Когда оцепенение прошло, программист неторопливо обнял Сангстера в ответ. Казалось, всё вокруг замерло, жизнь остановилась. — Твоё сердце, — прошептал репетитор, — оно так колотится.       Дилан прислушался. Так оно и было. Сердце стучало, будто О’Брайен пробежал пять километров, стараясь финишировать это как можно быстрее. На щеках брюнета появился румянец от смущения. «У тебя сердце тоже не на месте, Томми.» — Я хотел сказать это в другой обстановке, но с тобой это невозможно, — студент был готов поклясться, что почувствовал улыбку Сангстера. — Te amo, Dylan. — Te amo, mi Tommy, — с широкой улыбкой на лице О’Брайен сильнее прижался к блондину, чем вызвал смех у последнего.       Парни немного отстранились и теперь могли видеть радостные и смущённые лица друг друга. Сангстер пытался сосчитать родинки на лице Дилана, но каждый раз сбивался, и приходилось считать заново. Откинув мысли о родинках, Томас приподнял пальцами подбородок студента. — Я не буду кусаться в этот раз, — выдохнул блондин в губы О’Брайена, как и в тот вечер. Только слова были другие. — Я и не был бы против, — программист закатил глаза, откровенно наслаждаясь такой близостью. — Заткнись уже.       После этих своих слов Том заткнул разговорчивого ученика, втягивая того в ласковый поцелуй. Дилан неторопливо провёл руками по спине британца, затем зарываясь длинными пальцами в волосы. Со светлыми прядями что-то было не так. Нехотя парень разорвал поцелуй и на вопросительный взгляд Сангстера показал на волосы. — Томми, что у тебя с головой? — М? — Блондин приподнял правую бровь, не понимая, о чём его спрашивают.       Когда Дилан стал приглядываться и догадываться, репетитор вспомнил о своём бардаке на голове. — Это торт, — одновременно сказали парни: Томас весело, а Дилан с недоумением. — Во время вашей драки кусок торта Ки прилетел в меня, вот и всё, — не дожидаясь вопросов, пояснил Сангстер. — Прости, пожалуйста, — извинился О’Брайен, но уже вскоре смеялся. — Зато теперь ты сладкий в прямом смысле. — И правда, — не сдержал улыбку Том, ведь как можно не улыбаться такому чуду в кофейной футболке. — Идём домой. Примирительный кофе с тортом и Хонг ждут нас! — Купим ещё один торт. Так, на всякий случай, — добавил студент.

***

      Заходя в собственную квартиру, Дилан ужасно нервничал. Дело было не в том, что Ки накинется на него и побьёт. О’Брайен прекрасно осознавал, что мог потерять Хонга из-за этого случая. Даже поддержка Сангстера и его слова, что Ки не такой, что он всё понимает и наверняка простил, не смогли успокоить программиста. — Хонг, ты ещё здесь? Дружище, я, — Дилан сглотнул, не решаясь зайти в единственную комнату, где азиат мог как быть, так и не быть. — Я полный идиот. Прости, если сможешь. Можешь тоже побить меня, будем квитами. — Ки, скажи уже ему, что он накручивает себя, — перебил Том хозяина квартиры, проходя вперёд с тортом. Дилан сделал пару глубоких выдохов и вдохов и последовал за своим парнем. — Дил, берегись! — Донёсся до брюнета голос Хонга.       Сразу за этими словами в голову студента, сбив того с ног, прилетел первый торт, вернее, то, что от него осталось. Убрав крем с глаз, чтобы видеть, кто кинул торт, О’Брайен пожалел об этом. Его старшая сестра сейчас нависала над ним и напоминала разгневанную фурию. — Ох, братишка, сладенький мой, Ки на тебя не злится. Зато злюсь я!       Джулия не выглядела так, будто согласна на примирение. Хонг виновато пожал плечами на беззвучную мольбу Дилана о просьбе, Томас же колдовал над плитой. Помощи ждать было не от кого.