Оружие

Он принимает приглашение Наташи на следующее же утро. Не дает себе времени поразмышлять и передумать. Она не уточнила, во сколько начинается «утро» для супергеройской компании. Но Стефан подозревает, что армейская выправка не располагает долго нежиться в постели. А темное армейское прошлое тут у каждого первого. Поэтому, когда он открывает глаза и видит розовый свет, заполняющий спальню — просыпается сразу и окончательно. Старк больше не удерживает его за руку, чему Стефан чертовски рад. Не хотелось бы разбудить его неаккуратным движением и лишить жизненно необходимого отдыха. Да еще и сразу пуститься в объяснения, почему он настолько углубился в личное пространство Старка. Стефан даже себе не готов это объяснять. Вариант «меня заставили» отметается, авторитет Верховного Чародея не подразумевает, что его можно к чему-либо принудить. Хотя предыдущие Верховные просто не чувствовали эту железную хватку и бескомпромиссное: «Останься». Строго говоря, он в этой спальне уже не впервые. Стефан с усмешкой вспоминает, каким взъерошенным и ошарашенным выглядел Тони, когда увидел его астральную проекцию посреди ночи. Это была очень рискованная вылазка. Не существовало никаких правил, по которым можно было договориться с Камнями. То, что он тогда наплел про «отпускает одно существо за раз» и оковы, было чистой воды импровизацией. Для него самого стало неожиданностью, что Камень наложил на него гарантию Договора, еще и таким явным образом. Оковы не только привязали его душу к Камню. Они жгли сильнее с каждой минутой пребывания в реальности. И сжимались. Так что, если бы Стрэндж решил сбежать и перебраться в другой аватар, скорее всего, он никогда больше не смог бы пользоваться руками, ни в одном теле. Вопреки научным данным, тело двигается не только благодаря мышцам и нервам, но и потокам энергии. И такие кандалы, которые были на нем в ночь разговора со Старком, могли эту энергию обрубить навсегда. Камень Души хорошо знает, чем удержать конкретную душу. Вообще каждый Камень — тот еще манипулятор. Стефан поднимается, бесшумно, насколько это возможно. Оборачивается у двери. Все-таки Старк выглядит лучше, чем тогда. Почти прошли синяки под глазами, лицо не такое осунувшееся. И Стрэндж больше никогда не видел того испуганного, отчаявшегося взгляда. Сейчас он лежит, обняв подушку, одеяло не закрывает руки и спину. И Стефан отмечает, что он в хорошей форме, особенно для человека, на которого столько всего свалилось. Разве что пара ссадин, на плече и на лопатке. Совсем свежие… с вылазки в Зеркальное Измерение? Или еще со стычки с Всадниками, когда Старк буквально закрыл его своей спиной от врагов и взрыва? События все ускоряются, сливаются, так что даже Хранителю Времени становится сложно за ними уследить. Как бы то ни было, для Старка это царапины. В нем нет ни регенерирующих препаратов, ни магического вмешательства, но все же он восстанавливается невероятно быстро. Это впечатляет Стефана и как мага, и как врача. Когда он впервые погрузился в медицинский архив Тони, то глазам не поверил. С таким послужным списком не живут. Но этот человек любит быть исключением из всех правил. А может, просто очень любит жизнь. И цепляется за нее изо всех сил. … Что еще впечатляет Стефана, так это контраст между белоснежной постелью и смуглой кожей Старка. И его темными волосами. Они отросли с их первой встречи, и теперь непослушными вихрами лежат на подушке, пара прядей падает на глаза. Он ловит себя на том, что сжимает подрагивающие пальцы в кулак. Даже не сознание, а тело помнит, каково сжимать эти волосы, удерживая их обладателя в удушающем захвате. А воображение дорисовывает, какие они на ощупь сейчас. Мягкие, ласкающие руку. И как можно прижать эту гениальную голову к постели, держа за волосы, и как горячо может выглядеть Старк на этом белом фоне, с его южной кожей, темными глазами… И как он, наверняка, не прекратит при этом говорить… — В Темное измерение это все, — шипит Стефан и выбирается в коридор. Прикрывает за собой дверь, рукой. Если попытаться магией — пальцы точно сорвутся, и дверь захлопнется оглушительно. Он стоит в полутемном коридоре еще несколько минут, вдыхая и выдыхая на мысленный счет. Обещает себе прочитать Кодекс Хранителя, как только вернется в Санктум. Потому что кажется, что Вонг просто поиздевался, подсадив ему эту мысль про «связи со сметрными». Совершенно неуместную. И, как оказалось, очень живучую. С девяностого на тридцатый этаж он спускается почти полностью в состоянии равновесия. Тренировочный зал занимает половину этажа и оказывается пустым пространством с бетонным полом, несущими колоннами и панорамным затемненным остеклением. По одному взгляду понятно, что стекло очень прочное, массивнее, чем в лаборатории Тони. Возможно, это он бы не разбил, когда проходил магическую инициацию. Но все-таки Стефан замечает трещины в нескольких местах. Похоже, здесь не играют в поддавки. I took a walk around the world to ease my troubled mind I left my body laying somewhere in the sands of time I see the world float to the dark side of the moon I feel there is nothing I can do, yeah… * Музыка играет не громко, но каким-то образом заполняет все пространство. В центре нет даже ринга, только круг света, а за его пределами — утренний полумрак. Стефан прислоняется в дверном проеме, и в течение первого куплета вспоминает исполнителя. Не то, что он обычно слушает. Но тому, кто пришел в зал еще раньше — пожалуй, подходит. Стрэндж посмеялся бы над этой пост-мета-иронией, когда главный национальный супергерой слушает песню про Супермена и криптонит. Но Роджерс двигается очень уж технично, и Стефан просто разглядывает его, гадая, кто для него этот «my friend at the end». Стив пружинит на носках, ни секунды не остается статичным. Он делает несколько прямых ударов, потом уклоняется и уходит в сторону, красивый хук справа — и добивает апперкотом, снизу вверх, от которого у Стефана случается фантомная боль в челюсти. Удары такой силы и точности, что даже для профессионального спортсмена это был бы нокаут. Выпрямляется на пару секунд — и повторяет серию, но не точь-в-точь, а с новой последовательностью. Не механически, а как будто перед ним реальный противник. Когда песня заканчивается, он останавливается и сразу чувствует спиной, что в зале не один. Ага, не такой уж и толстокожий. — Тоже ранняя пташка? — Роджерс вздергивает подбородок, вызывает перед собой голограммку с плейлистом и ставит на паузу следующий трек. Стрэнджу эта комбинация жестов до забавного напоминает мудры и появляющиеся из них энергетические узоры. — Восточная традиция вставать с первым лучом солнца, — он улыбается и отлипает от двери. На ходу стягивает худи, оставаясь в одной футболке. Два робота-манипулятора, скромно стоящие у стены, сразу кататся с ним знакомиться, один забирает одежду, а второй предлагает бутылку воды. — У вас тут аскетично. — Тони сказал, что не собирается менять эксклюзивные дизайнерские материалы каждую неделю, поэтому нам светит только бетон. Стефан косится на покрытый трещинами — а кое-где и вмятинами — пол и кивает. — А остекление как часто меняете? — Раз в месяц. Но тут уж ничего не поделаешь, — Роджерс невольно усмехается и разводит руками. Но сразу серьезнеет, — Как он? — Спит, как новорожденный. Можешь не переживать, я никак его не потревожил. Для меня его восстановление не менее важно, чем для вас. Может, даже более важно, — Стефан встречает взгляд Капитана настолько прямо и открыто, насколько может, и поднимает ладони. — Чем раньше он придет в себя, тем скорее мы продолжим тренировки с новым реактором. Чем раньше я научу его управляться с Камнем, тем скорее мы избавимся от Таноса. И моя миссия здесь будет завершена. Стив смотрит на него долгим, нечитаемым взглядом и наконец кивает. Стефан не знает, откуда взялся этот талант переговорщика, но собирается использовать его на полную. Непонятно, почему, но люди, окружающие Тони Старка сходят с ума — кто от тревоги, кто от ревности, а кто-то, как он сам — от открывающихся перспектив. Но, если честно, все это безумие просто свалилось Стрэнджу на голову, в буквальном смысле. И он искренне хочет с ним разобраться, чтобы вернуться к своим личным делам. Даже если он уже не помнит, какие дела у него были до. — Кстати, я слышал, Старк Индастриз эту башню продавали… Он передумал? — Вернулся сюда сразу же после щелчка. Не смог в новом штабе, ему там все было чужое. А тут… считай, золотая эпоха, — Стив отводит взгляд и хмурится, шарит в сумке и занимает руки наматыванием бинтов. — Ну, ты сам видел его в тот период. Без родных стен он бы не выжил. — Понимаю его, — бормочет Стефан. — Тут приятно находиться. Дизайн не совсем в моем вкусе, но в целом с наличием вкуса не поспоришь, — он кожей ощущает раздраженный взгляд, который бросает на него Роджерс. Бесится, когда кто-то критикует Старка, кроме него самого. — Пользуетесь тут какими-нибудь примочками, или тренируетесь врукопашную? — Пользуемся, иначе эти окна не проломить. Но только по согласованию. Хотя… у некоторых примочки принципиально несъемные. Роджерс кивает куда-то мимо него, и Стефан оглядывается. В зал заходит Наташа со спортивной сумкой наперевес, а следом за ней — тип в черном с ног до головы, с мрачным взглядом и (Стрэндж переключается в медицинский, оценивающий режим) металлическим протезом руки. С первого взгляда понятно, что сделана очень технологично, не хуже костюмов Старка. А ее обладатель настолько освоился, что уже не помнит, что это не его часть тела. — Доброе утро… Приятно удивлена, — Романофф бросает сумку на пол, и раздается звук, который можно услышать только в боевиках. Когда на черном рынке отгружают партию оружия разного калибра. — Не думала, что ты так быстро согласишься прийти. — Ну, я уже овладел стилями Крадущегося Тигра и Внезапного Журавля, большего моя школа дать не может. А останавливаться на достигнутом — не вариант. Поэтому пришел учиться, — Стефан пожимает ее протянутую руку, не вполне понимая, насколько она дружелюбна на самом деле. Но Наташа слегка улыбается — и роняет: — Иногда ты говоришь что-то, и мне кажется, что вы с Тони — разлученные в детстве братья-близнецы. Стефану бросается кровь в лицо. Надо же, кто-то заметил, что они похожи не только бородами. Без тени сарказма, Романофф слишком наблюдательна — даже он сам не хочет замечать, сколько общего между ним и Старком. А она замечает, еще и озвучивает при случае. Между лопаток зудит от сверлящего взгляда Роджерса. — Ладно, ребята, — она шагает к освещенному кругу. — Я сегодня спаррингуюсь с Баки. Мы тут поспорили, умею ли я хоть что-нибудь, кроме «ножниц» ногами. Так что мне не терпится потрепать его парой новых приемов… Тот, кого назвали Баки, закатывает глаза, но идет за ней следом, на ходу разминая плечи и механическую руку. Сегментные пластинки, из которых она состоит, по очереди выдвигаются и задвигаются, как закрылки самолета, тестируемые перед взлетом. Стефан видит между этими двоими связь, но затрудняется сказать, какого она характера. От обоих исходит тяжелая, вязкая энергия с металлическим привкусом. Ему любопытно посмотреть, кто из них больше заточен на убийство, и насколько похожи их техники, но голос Роджерса останавливает. Физически ощутимый, как рука, упершаяся в грудь: — Рекомендую держаться подальше. Они дерутся… размашисто. И он не обманывает. Стефан не успевает заметить момент, когда Баки нападает, и Романофф сразу начинает отступать, с трудом успевая ставить блоки. Его удары очень прямые и жесткие, начисто лишенные украшательства. У них есть одна конкретная цель, и это ликвидация. Наташа отводит в сторону удары живой руки, но с механической ей приходится туго, и каждый новый удар все больше раскалывает броню ее защитного стиля. Сначала она пропускает удар в плечо, потом, уже быстрее допуская ошибку, в корпус. — А… они точно тренируются? — Стефан оглядывается. Роджерс, нахмурившись, следит за каждым движением соперников, но шестым чувством Стрэндж понимает, что он не беспокоится за них. Он… восхищается? Стефан возвращается к зрелищу как раз в тот момент, когда Наташа ловит таки уязвимость в защите Баки, ныряет в сторону и ему прямо под ноги, выверенным ударом под колени лишает равновесия — и запрыгивает ему на шею. Стефану хочется присвистнуть от такого акробатического элемента, но он не успевает. Когда ее колени скрещиваются у Баки на шее и кажется, что сильные бедра задушат его в несколько секунд, он хватает ее за затылок и рывком бросает на пол. Стрэндж видел много пациентов, которые ломали позвоночник и не выживали и после менее жестких падений. Но Романофф подает признаки жизни — и даже успевает увернуться от металлического кулака, который целился ей в голову. Раздается скрип покореженного металла и крошашегося бетона, в воздух взмывает облако бетонной пыли. Оно на мгновение скрывает дерущихся, и следующее, что видит Стефан — как поднявшаяся Наташа ударяет коленом в лицо Баки. Очень прицельно. Стрэнджу кажется, что он даже слышит хруст сломанной переносицы, но на таком расстоянии вряд ли, слуховая галлюцинация. Зато он видит, как Баки прикрывает механической рукой лицо, и между пальцев у него сразу начинает течь кровь. Стефан оглядывается на Роджерса снова, пытаясь понять, насколько происходящее укладывается в рамки нормы. Если вдруг укладывается — он уже не удивится посттравмитическому синдрому Старка, потому что регулярно наблюдать такие избиения и остаться в здравом уме невозможно. Но у Стива, очевидно, другое мнение. Он смотрит во все глаза, и теперь Стефан может точно определить фокус этого взгляда. Роджерс смотрит на Баки, такими жадными, потемневшими глазами, как будто его кровь на сверкающем металле — то самое, что он хочет видеть, как можно чаще. Ах, вот оно что. Вскрик Романофф возвращает Стефана в реальность. Баки молниеносно поднимается с колен, весь залитый кровью, ударяет Наташу в солнечное сплетение, а протез тисками сдавливает ее шею и отрывает от пола. Если он подержит ее так полминуты, она потеряет сознание… Но он не успевает дожать. Наташа хватается руками за его механическую руку, подгибает ноги — и распрямляет их сокрушительным ударом в грудь. Протез разжимается, и Романофф приземляется на ноги, покачнувшись, но не упав. Она хватает согнувшегося Баки поперек спины и бросает через бедро с такой силой, которую вообще невозможно предположить в таком маленьком теле. Когда она садится ему на шею (Стрэндж назвал бы это эротичным, если бы не контекст), полностью блокируя кислород и движения головы бедрами, Баки наконец стучит ладонью по полу. Наташа поднимается, и он хрипит, переворачиваясь на бок и отплевываясь кровью. — Я чуть не захлебнулся нахер… — Так было задумано, — она смеется и задыхается одновременно и помогает ему подняться. — Фактически я тебя уделала коленом по морде. Не ножницами. Жаль, что не на деньги спорили… Баки дышит ртом, косится на Романофф и саркастично усмехается ей в ответ. У него длинные черные волосы, мокрые от пота и припорошенные пылью, выразительные темные глаза, аккуратный подбородок. Стефан не может не признать, что у Роджерса есть вкус. И в этом вкусе прослеживаются некоторые тенденции. Только вот в плане характера ничего общего не наблюдается. Когда в комнату заходит Старк, все хотят с ним пообщаться, Стефан не раз замечал этот эффект. Когда Баки проходит мимо, опираясь на Наташу, он даже не поднимает на Стрэнджа глаз, и в целом от него веет каким-то морозом. Даже от Стива он принимает полотенце как будто нехотя, бормоча что-то неразборчивое и неприветливое. Может, это Роджерса и заводит так сильно? — Мы вас развлекли, теперь ваша очередь, — Романофф смотрит на них насмешливо. — Чур без вспомогательных средств, магии и смертельных исходов. — Постараюсь держать себя в руках, — отзывается Стив. — И его тоже… Стефан подозревал, что закончится чем-нибудь в этом духе. С той самой минуты, как он зашел в зал и увидел Роджерса, и даже имел возможность изучить его подходы и технику. А если задуматься, он вообще давно чувствует, что у Стива чешутся на него кулаки. Когда они вступают в освещенный круг, в зал заходит еще пара мужчин, с которыми Стефан не знаком. Один чернокожий, выглядит как старый вояка, а другой с чем-то непонятным за спиной… сумка для гольфа? Колчан стрел? Стрэндж мысленно усмехается, мало ли что можно ожидать от этих Мстителей. — Как думаешь, кто за кого болеть будет? — Роджерс снова переходит на пружинящие прыжки, разогреваясь, и поглядывает на него сверху вниз. Следит, чтобы первый удар не пропустить, понимает Стефан. Слишком напряжен. Они тут что, какой-то ценный приз разыгрывают? — Не знаю. Честно говоря, у меня всего один болельщик, но мне достаточно. Сегодня не придет на тренировку, спит… Все таки первый удар наносит Стив. И второй, и третий — серия, очень похожая на стартовую серию Баки, но все же более мягкая. Не такая утилитарно смертельная. Стефан уводит один удар в сторону, на другой ставит блок предплечьем, а третий — уже еле успевает принять в плечо и жалеет, что сам не нашел времени на разминку. Руку сразу начинает жечь огнем. Если честно, он всегда не любил драться. Непонятно, зачем это нужно, если есть магия? Ну, теперь-то понятно. На случай, дружеской потасовки «без вспомогательных средств». Хорошо, что во время обучения в Камар-Тадже он прогуливал не все занятия по единоборствам, а только половину. — А ты? Всегда за Баки болеешь? — вкрадчиво интересуется Стефан, когда они расходятся и начинают кружить по площадке, присматриваясь друг к другу. Его вдруг разбирает неуместное веселье. Да, ему нравится, когда собеседника можно дергать за ниточки правильными репликами, вызывать реакции. Когда получается найти тайное, особенно больное место и попробовать на него надавить. И не его, Стефана, проблема, что Роджерс научился хорошо драться, но совсем не умеет защищаться от эмоциональных атак. — Он мой лучший друг. Как ожидаемо. — Друг? Ты его чуть не раздел взглядом пять минут назад. Интересно, а со Старком ты так же хочешь друж… В этот раз он даже не успевает договорить. Роджерс наносит удар в корпус, и его Стефан перехватывает. А вот в лицо — нет. Кулак прилетает ему прямо в скулу, и он честно благодарен, что Стив хотя бы обматывает костяшки бинтами. Следующий удар он ловит на подлете, ладонью, и использует инерцию самого Роджерса, чтобы увести его руку вниз по широкой дуге. Он легко прижимает руку соперника к полу, и ударяет локтем по его затылку. Очень неочевидно, но очень болезненно, прямо в месте соединения черепа и позвоночника. Стив на секунду теряется в пространстве и встряхивает головой. За эту секунду Стефан успевает вспомнить, что можно не только защищаться. Поэтому, когда Роджерс распрямляется, Стрэндж ударяет его под дых. Но Стив ставит блок и вдруг делает шаг назад. Разгоняется, мелькает в голове Стефана, а в следующую секунду он получает удар ногой в грудь, такой силы, что его швыряет через пол-зала, в одну из колонн. Он слышит треск и надеется, что это колонна, а не что-то внутри него. Вваливаться к Кристине в десятый раз за месяц — как минимум, невежливо. Как максимум — злоупотребление служебными связями, к тому же, уже неактуальными. — Не бесись так, это была шутка, — усмехается он Стиву, который приближается с неумолимостью рока. Ну, не убьет же он его, в конце концов? Это ведь тренировка. — Если ты еще не заметил, у меня не развито чувство юмора, — Роджерс замахивается и с ледяной невозмутимостью ударяет его по лицу. У Стефана дергается голова и звенит в ушах. С какой-то отрешенностью он ощупывает языком верхние коренные зубы, раскачивает их и понимает, что придется выращивать заново. Не впервой этим заниматься, но штука неприятная. А куда девать эти? Один точно нужно отложить, на какой-нибудь памятный сувенир для Тони. — Заметил. Это, кстати, объясняет, почему ты Старку не так нравишься… «… как я». Он поворачивается к Роджерсу, готовый принять еще удар — и это случается. А вот третий — уже нет. Стефан подныривает под занесенную руку со скоростью змеи, хватается за нее и использует как рычаг, чтобы сделать бросок через плечо. Роджерс — настоящая машина, но тут весь его вес играет против него. Когда он падает на спину, кажется, гудит весь этаж, и пару секунд он не может подняться. Стефану этого достаточно, чтобы поставить колено ему на грудь, надавить изо всех сил и сжать руки на шее, расположив пальцы на определенных точках. Большие - под челюстью, указательные и средние - под затылком, безымянные и мизинцы - по обеим сторонам горла, там, где согласно древним трактатам находится горловая чакра, соединяющая разум и тело. — Не рекомендую двигаться, — Стефан с трудом переводит дыхание и видит, как на белую футболку Роджерса капает кровь с его разбитой скулы. — Скорее всего, ты уже и не можешь. Смотрел «Убить Билла»? Смертельный удар пятью пальцами, от которого разрывается сердце… Такого, конечно, не существует, но вот десятью пальцами кое-что сделать можно. Стив ловит ртом воздух, в его взгляде недоумение, но паники нет. Стефан невольно проникается уважением. Сам он был в ужасе, когда Старейшина показала этот прием, и у него внезапно отключилось дыхание и способность двигаться. — Я перекрываю тебе сонные и позвоночные артерии, так что количество крови, поступающей в мозг, резко сокращается. Мозговая активность падает до минимума, необходимого для выживания. То есть, немного дышать ты можешь. Но кажется, что не можешь совсем. Сейчас я тебя отпущу — посчитай до десяти, прежде чем вставать. Иначе можно получить микроинсульт. Ну или макро. Смотря насколько ты везучий. Стефан аккуратно разжимает пальцы, точно зная: все, связанное с головой, не терпит резких движений. Скатывается на пол и понимает, что в ближайшие минут пять его не заставит подняться даже пришествие Таноса. Все тело ноет, одновременно от боли и от нерастраченной магической силы, которая не привыкла быть неиспользованной. Ему пришлось приложить всю волю, чтобы не сделать какой-нибудь магический жест на автомате и не растереть Роджерса по стене энергетическим щитом или ударом. Усмирение эго. Старейшина была бы довольна… Или нет. Потому что видела его насквозь, и поняла бы, насколько его эго сейчас торжествует. — Стив! Стрэндж, — Романофф приближается к ним быстрым шагом. — Все в норме? Что тут у вас произошло? — Произошел грязный прием, но без использования запрещенных средств, — Стефан поднимает голову и щурится от режущего света с потолка. — Мне просто очень хотелось дожить до следующего занятия. Стив неуверенно шевелится и опирается на локти. С ним рядом тут же оказывается Баки и протягивает руку. Прежде чем схватиться за металл, Роджерс бросает быстрый взгляд на Стрэнджа — и Стефан ему подмигивает. Дурацкая привычка, но почему люди всегда так на него смотрят? Как будто он должен в чем-то объясниться. Он читает по губам беззвучное «я тебя ненавижу», но на самом деле, Стив не выглядит озлобленным. Скорее, потерянным. И Стефан уверен на все сто - это не из-за его шаолиньских фокусов. Капитан Америка производит впечатление профессионала, которого за его долгую карьеру очень много раз укладывали на лопатки, и он умеет относиться к этому правильно. Без лишней серьезности. А вот как относиться к тому, что тебе сносит крышу по твоему лучшему другу? Тут Стефан не советчик, перед ним такой проблемы никогда не стояло. А вот перед некоторыми она стоит, похоже, в двойном объеме. И поверить в то, что Роджерс никогда об этом не задумывался, он не может. Это была бы крайняя степень слепоты, даже для такого человека, как Стив. Стрэндж зачесывает выбившуюся на лоб прядь, вытирает кровь со щеки и поднимает взгляд на Романофф: — Я действительно не очень хорош в рукопашном бою. Пока, — ее скептическое выражение лица немного смягчается, и неожиданно для себя он произносит, — Могу я пригласить тебя на чашку кофе? Кажется, я знаю одно место, которое тебе понравится. *Three Doors Down — Kryptonite